--

«Реставек». Дневник фотожурналиста, страница первая

«РР-Онлайн»представляет новый блиц-проект: дневник фотожурналиста Влада Сохина, который прямо сейчас, в эти мартовские дни, работает на Гаити над большим репортажем, посвященном проблеме детей-рабов, «реставек»

Влад Сохин вчера прилетел в Порт-о-Пренс, столицу Гаити, беднейшего государства Западного полушария. Это его второй приезд в страну, где его успела зацепить тема детского рабства – тема детей-реставек (от французского «rest avec» – жить с кем-то), которых на Гаити сейчас, предположительно, более 300 тысяч. Несмотря на масштаб проблемы, практически никто из фотожурналистов до сих пор не работал с этой темой. Специально для «РР-Онлайн» Влад решил вести рабочий дневник и оперативно передавать каждый день его следующую страницу. Мы предполагаем, что нашим читателям будут интересны подробности работы фотодокументалиста в экстремальной обстановке гаитянской столицы. Мы желаем Владу успеха в его работе.  По этим ссылкам: вторая страница дневника, третья страница, четвертая страница, пятая страница, шестая страница, седьмая страница, восьмая страница, девятая страница, десятая страница.

×
Если вам понравится этот текст, то вы сможете поблагодарить автора нажав на эту кнопку.

15 марта 2013
размер текста: aaa

Несколько вступительных слов к дневнику:

Меня зовут Влад Сохин, я русский фотограф, живущий в Австралии, и это мой фотодневник, в котором я расскажу об особенностях работы фотодокументалиста в такой стране, как Гаити. Я использую для иллюстраций дневника старую камеру Polaroid, которую вожу с собой, потому что мне нравится изображение, которое дает эта технология, и потому что её фотокарточки можно сразу отдавать людям, которых снимаешь, это очень важно – у людей сразу другое к тебе отношение.

Я впервые оказался на Гаити в октябре 2012 года. В то время я был уже занят другим большим документальным проектом в совсем другом регионе – о жестоком обращении с женщинами в Папуа-Новой Гвинее. Но я решил, что обязательно возьмусь снимать и тему детского рабства.

Согласно последним исследованиям многочисленных международных организаций, на сегодняшний день в Гаити насчитывается около 300 тысяч реставек, находящихся в домашнем рабстве в чужих семьях. Как правило, у этих детей есть родители, которые из-за отсутствия средств отдали своих чад в более богатые дома в надежде, что там они получат еду и образование. В реальности же дети-реставек ежедневно работают с утра до вечера. Они носят десятки литров воды в день, готовят пищу, стирают, убирают, выполняют всю самую грязную работу по дому. Им не разрешено спать на кровати, есть за столом, играть с другими детьми. Большинство таких детей не ходит в школу и подвергается избиениям и даже сексуальному насилию.

После землетрясения 2010 года ситуация в Гаити сильно ухудшилась: многие дети оказались на улице, потеряв не только жилье, но и родителей. На сегодняшний день даже многие бедные семьи держат по два-три реставека, обращаясь с ними порой еще жестче, чем в богатых домах.

Как раз в то время у меня намечалась выставка в Нью-Йорке и съемка в Гваделупе, откуда до Гаити рукой подать, так начался этот мой проект.

Ещё за пару месяцев до той поездки я связался с различными международными организациями и получил их поддержку. У одного из моих друзей нашелся знакомый в местном отделении ООН, который приютил меня в своем доме-контейнере. Около недели я проработал в столице страны Порт-о-Пренс, документируя феномен детского рабства. Местная организация Restavek Freedom Foundation (RFF) позволила мне присоединиться к их рейдам по гаитянским трущобам, во время которых они посещали бедные семьи, где родители собирались отказаться от своих детей.

Мой «фиксер» (местный водитель-переводчик), отвез меня в дом учителя английского языка, давшего согласие на фотосъемку его девочки-реставек – 12-летней Жуделин. Мы с ней сильно подружились после того, как я провел там несколько часов, документируя ее жизнь. Покидая дом учителя, я пожал руку Жуделин, поблагодарив за то, что она разрешила мне ее фотографировать. В ответ девочка крепко обняла меня и попросила пообещать вернуться снова. Мне ничего не оставалось, как согласиться. И вот, спустя несколько месяцев, я выполняю свое обещание, поднимаясь на борт самолета, который через несколько часов доставит меня в Гаити. В течение следующих десяти дней я буду продолжать работу над проектом «Реставек. Детское рабство на Гаити».

В стране работают несколько общественных организаций, которые ставят своей целью покончить с детским рабством. Одна из них, Restavek Freedom Foundation, находит семьи, в которых есть дети-реставек, и убеждает их хозяев разрешить им посещать школу. Оплату за образование, школьную форму и учебники эта организация берет на себя. Однако пока что число детей-рабов в Гаити не уменьшается. Гаитяне, пережившие несколько веков рабства, сегодня не стесняются брать в рабы своих же детей. В богатых семьях не редкость, когда невеста получает ребенка-раба в качестве свадебного подарка.

Сегодня мало кто в Гаити верит в то, что ситуация изменится в ближайшее время. Ни правительство, ни церковь, имеющая большое влияние в стране, не спешат осудить порочную практику рабовладения. По словам Жана-Роберта Кадета, бывшего реставек, а ныне известного борца с детским рабством, Гаити сможет решить все свои многочисленные проблемы, только когда прекратит эксплуатировать своих же детей. К сожалению, лишь немногие слышат его призыв, и по сегодняшний день все больше и больше детей попадает в современное рабство к своим же соотечественникам.

 

Дневник Влада Сохина, день первый

Среда, 13 марта, 2013.

Порт-о-Пренс почти не изменился за несколько месяцев. Лишь китайцы наконец-то достроили новый терминал аэропорта взамен разрушенного старого, да стало меньше ооновских машин на улицах – программа помощи Гаити MINUSTAH постепенно сворачивается.

В аэропорту меня встречает мой фиксер Зое, и мы сразу же мчимся на его мотоцикле к месту первой съемки – я не хочу терять ни минуты. Я крепко держусь за плечи водителя и честно пытаюсь не свалиться.

Мы быстро движемся сквозь хаотический трафик, а по сторонам проносятся причудливые картины местной жизни: велосипед, лежащий посреди проезжей части у ямы, наполненной водой, а в ней мальчик моет ноги; женщина со швейной машинкой «Зингер» что-то строчит у бетонной стены разрушенного землетрясением дома: на темную ткань, быстро выходящую из-под иглы, ровно ложится белая дорожная пыль; такая же пыльная секонд-хенд одежда, развешенная на пластиковых вешалках вдоль всей улицы – старики по-прежнему называют ее «кеннеди», по имени американского президента, во время которого в страну поступали тонны гуманитарной помощи из США.

Пыль покрывает все вокруг, затвердевает в волосах, проникает в нос, под веки. В какой-то момент я не выдерживаю и закрываю под солнцезащитными очками глаза.

– В нас чуть грузовик не врезался, – радостно сообщает мой фиксер, когда мы подъезжаем к воротам дома учителя Лесли. Меня впускает Гешли, хозяйка дома, ей уже заранее было известно о моем прибытии.

– Вы опять нашу служанку приехали снимать? Проходите, проходите!

Я не сразу замечаю Жуделин, девочку-реставек, которой я обещал, что приеду снова. Она с головой залезла внутрь старого холодильника, тщательно вымывая из него грязь. Над ней склонилась престарелая мать Гешли, показывая пальцем, где нужно сильнее тереть. Наконец Жуделин поворачивается в мою сторону. Глаза светятся от радости, но она лишь тихо произносит: «Бонсуа, мсье», – и возвращается к работе.

Лесли ведет меня в соседний дом через дорогу, где я встречаюсь с хозяевами другого мальчика-раба, которого я тоже фотографировал в прошлый приезд, 10-летнего Энсо. Мне дают разрешение поговорить с ним и сделать несколько кадров. Он тоже мне рад, я делаю пару снимков и тайком от семьи сую ему в карман конфет. Энсо радостно подводит меня к стене дома, изрисованной детскими рисунками. Он тычет пальцем в изображение супер-героев:

– Это Бэтмэн, а вот Человек-Паук. Это я нарисовал. Я с ними играю каждый день.

Похоже, это его единственные «игрушки». Хозяева громко зовут его назад в дом, где Энсо принимается мыть грязную посуду. Я возвращаюсь к Жуделин, она закончила с холодильником, и мне дают время с ней пообщаться. Девочка берет меня за руку и ведет в свою комнату – темное сырое помещение с бетонным полом. На этом самом полу Жуделин и спит каждый день.

– Ты приехал! – обнимает меня она. И тут же просит ее сфотографировать. Я достаю полароид-камеру и зову учителя сделать снимок на память. Лесли щелкает затвором и с любопытством смотрит на вылезшую из камеры карточку.

– Она белая! – расстроенно говорит Жуделин.

– Это магия, – улыбаюсь я, – давай считать до пятидесяти, и изображение появится.

Я накрываю карточку ладонью, и мы на перебой начинаем считать по-французски:

– Un, Deux, Trois, Quatre...

Мое знание французских чисел заканчивается на пятнадцати, но Жуделин продолжает считать.

– Пятьдесят! – кричит она и открывает мои ладони. Затем берет фотографию и долго рассматривает. И улыбается. Я фотографирую полароид в ее руках – уже на память себе.

– Не трогай пальцами, испортишь, – Лесли забирает у девочки карточку. – Я ее у себя положу на хранение, как захочешь посмотреть, я тебе ее отдам. Иди мой посуду.

С этими словами он уходит, а Жуделин грустно вздыхает и говорит на креоле что-то вроде: «Ну вот, забрал». Потом тихо садится в углу и принимается чистить песком металлические тарелки и кастрюли. Мне жалко девочку, но я не могу вмешиваться в ее жизнь. Я здесь лишь только для документирования. Таких детей-реставек в Гаити несколько сотен тысяч, и никто точно не знает, что с ними делать.

Я провожу с Жуделин еще пару часов, фотографируя ее ежедневную рутину: принести воды, подмести полы, развесить белье, снова принести воды. Начинает темнеть, и мой фиксер зовет меня закругляться – по темноте в городе опасно ездить. Я прощаюсь с Жуделин, обещая снова приехать на следующей неделе. Уже перед уходом я вижу сцену, как девочка моет волосы своей хозяйки Гешли. Та лежит на кровати с железным матрасом-сеткой и надувает большой пузырь жевательной резинки. Громко его лопает и надувает еще один. Я снова достаю камеру и делаю несколько щелчков, пока меня не заметили. Потом уношусь на мотоцикле через растревоженный муравейник Порт-ау-Пренса в ооновский дом-контейнер, снова ставший моим прибежищем в этой странной стране.

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение