--

Стабильная мобильность

«И мобильная стабильность объективного субъективизма Владислава Мамышева»*

Как-то журнал «Арт-хроника» вышел с обложкой «Конец эпохи фриков». На обложку поместили известного престарелого трансвестита Дженезиса Пи-Орриджа. В принципе, с легкостью на обложку можно было поставить Мамышева-Монро как еще одно, но отечественное, лицо эпохи китча и бурлеска, которая, конечно же, закончилась.

×
Если вам понравится этот текст, то вы сможете поблагодарить автора нажав на эту кнопку.

21 марта 2013
размер текста: aaa

Той эпохе, к которой принадлежит Монро, была свойственна чрезмерность, но что более важно – ирония. Последний элемент как-то выпал из актуального отечественного искусства постнулевых. Смеяться в первую очередь над собой все вдруг разом перестали и надели маски серьезных больших мэтров, которые говорят «о самом главном».  

Сам Монро до недавнего времени почти нигде не выставлялся и легендарных перформансов с переодеваниями не устраивал, не считая премьеры спектакля «Полоний».  Отчего так происходило? Возможно, художнику не была близка ментально политизированная и слишком серьезная актуальная повестка.

Мамышев-Монро начинал  в конце 80-х у ленинградских «Новых художников» под предводительством  Тимура Новикова, куда входили Иван Сотников, Олег Котельников, Кирилл Хазанович, Евгений Козлов, Георгий Гурьянов, Сергей Бугаев-Африка, Владислав Гуцевич, Андрей Медведев, Андрей Крисанов,  Инал Савченков и многие другие.

Его легендарная Мэрилин (канонический и самый знаменитый образ Мамышева-Монро) появилась, как признавался сам художник, «от безделья», когда он служил в армии. Собственно, из-за Мэрилин Мамышева досрочно уволили из армии. В своем интервью журналу «Птюч» он рассказывал: «Переоделся Монро. Сделал фотографии. Позвонил фотографу Юре Пыльнову. И случайно оставил фотографии на столе. Пришло командование. Мой непосредственный начальник – замполит. И говорит: "Мамышев! Что вы за бл…дь сюда притащили?". Я говорю: "Товарищ подполковник, это не бл…дь – это я!" Ну и, конечно, стали копаться дальше. Нашли Горбачева, перерисованного мною под индийскую женщину с красным пятном на лбу. Сказали, что дело пахнет керосином: либо особый отдел, либо срочная госпитализация».

После получения «психического расстройства» Сергей Курехин предложил Мамышеву выступить на концерте «Поп-механики» в образе все той же Мэрилин. Затем Монро перекочевала в новый проект Новикова «Пиратское телевидение», где Мамышев продемонстрировал большую часть своих образов – от Будды до Гитлера. И тогда же к своей фамилии он присоединил «Монро».

Мамышева-Монро позже нарекли отечественной драг-квин за гениальную способность органических перевоплощений. В альманахе «Дантес» в 1999 году Мамышев напишет: «Трудно писать о себе в третьем лице, еще труднее – в первом или во втором. Да и о себе ли? "Кто я? Где я? Куда я попал? Где мои вещи?" – вот те вопросы, которые приходится мне задавать самому себе с тех пор, как взялся я за это нелегкое дело – поместить в себе вселенную; но не так поместить, как это делает каждый человек, помещая вселенную в кору своего головного мозга, а иначе, своею субъективною личностью, через свои физические и психические механизмы воплотить все многоликое человечество, пережить в себе все эти судьбы, взять на себя все эти бесчисленные грехи, уравновесить их бесчисленными благодеяниями, устранить половые, национальные, социальные и другие различия и остаться самим собой в таком едином многообразии. Не растворяться, а растворять. Не попасться в раствор, а самому быть этим раствором».  Эти строчки можно считать своеобразным манифестом творчества художника.

В 2000-м Монро сменяет Любовь Орлова – новый образ Мамышева, ставший культовым. Через шесть лет художник вместе с режиссерами Павлом Лабазовым и Андреем Сильвестровым снимает новую «Волгу-Волгу», где главную роль исполняет Мамышев-Монро.

Последней большой работой художника стал спектакль «Полоний». Премьера состоялась в декабре 2012 в «Политеатре». В спектакле Мамышев-Монро сыграл большую часть ролей. Это было  новое прочтение «Гамлета», заявленное как фэшн-постановка и почему-то до боли напоминавшее ранний ленинградский нью-вэйв «Новых художников» и одновременно отвязные клубные вечеринки нулевых, где всего было too much. Аллюзии на прошлую «эпоху фриков», скорее, не случайны, а закономерны, возможно, в этом крылась попытка художника показать, что сама эпоха не прошла, просто все в какой-то момент стали относиться к себе очень серьезно и забыли, что, даже произнося важные речи о судьбах родины, могут выглядеть нелепо и смешно.

В последнее время, как пишут везде, Мамышев-Монро почти не жил в России и большую часть времени проводил на Бали, где нет зимы и много серферов. На Бали Владислав Мамышев-Монро и погиб, ему было 43 года.

 

* -  из автобиорафии Монро, альманах «Дантес», 1999.

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Материалы по теме
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение