--

Дневник фотожурналиста. Страница 8. «Я не такой плохой»

20 марта, Порт-о-Пренс, Гаити. Восьмой день работы фотожурналиста Влада Сохина, снимающего здесь репортаж «Реставек. Детское рабство на Гаити»

Специально для «РР-Онлайн» Влад Сохин описывает будни фотожурналиста на Гаити в форме съемочного дневника. По этим ссылкам: первая страница дневника, вторая страница, третья страница, четвертая страница, пятая страница, шестая страница, седьмая страница, восьмая страница, девятая страница, десятая страница.

×
Если вам понравится этот текст, то вы сможете поблагодарить автора нажав на эту кнопку.

22 марта 2013
размер текста: aaa

Среда, 20 марта, 2013.

Утром за мной заезжает мой фиксер Зое, и мы снова едем в дом Лесли, учителя английского языка.

Хозяева на работе, во дворе нас встречает девочка-реставек Жуделин и семилетняя дочка учителя – Бубу. Жуделин вместе с какой-то молодой женщиной стирает вручную горы белья.

– Это Джета, – представляет мне женщину Жуделин. – А это ее сын Марко.

На земле среди кучи белья лежит полугодовалый младенец. Жуделин рассказывает, что Лесли недавно взял в дом Джету служанкой и что он, вроде бы, платит ей деньги. Джета раньше была реставек, потом ушла от хозяев, забеременев от своего парня. Он ее бросил, и теперь Джета с ребенком занимается тем, что знает лучше всего – работой по дому у чужих людей.

– Зато теперь у меня больше свободного времени на учебу! – радуется Жуделин. – Пошли со мной!

Мы идем в одну из комнат дома – большое пустое помещение. В углу стоят две картонные коробки, в них все вещи девочки-реставек. Жуделин садится на пол рядом с грязной посудой и начинает ее мыть. Я устанавливаю свой фотоаппарат на штатив и снимаю видео, чтобы позже использовать его в мультимедиа-презентации проекта. Закончив с посудой, девочка подметает пол и зовет меня играть. Она хватает большого грязного плюшевого медведя, которого почему-то зовет макакой, садится на бетонный пол и начинает подбрасывать его вверх, заливаясь громким смехом.

– Диди, ты зачем моего медведя трогаешь! – в комнату забегает маленькая Бубу и вырывает игрушку из рук Жуделин. – Это мой медведь, а не твой! – кричит она. Жуделин отдает игрушку. Бубу подбегает ко мне:

– Фотографируй меня, я красивее! – она начинает прыгать перед камерой, принимая различные модельные позы. – Сейчас пойду накрашусь и буду еще более красивой. Диди, иди мне помоги!

Бубу приносит косметический набор своей матери, отдает его в руки Диди, как она зовет Жуделин, и, кривляясь перед зеркалом, красит глаза и губы.

– Держи его хорошо, не вертись, – командует она. Диди становится перед ней на колени и старается не шевелиться, чтобы не дрожало зеркало. Я фотографирую обеих девочек, затем одну Бубу, и та, довольная, исчезает во дворе.

– Она ревнует к Диди, – говорит Зое, который следует за мной по пятам, как тень, готовый в любое время помочь мне с переводом. Его услуги мне нужны все меньше и меньше, с Жуделин мы уже давно нашли общий язык и отлично понимаем друг друга, а Бубу хорошо говорит по-английски. Зое зовет меня в дом хозяев Энсо – мальчика-реставек, соседа Жуделин. Мы собирались приехать к нему рано утром, чтобы я смог сделать кадр, когда он еще спит на полу. Но Зое никак не мог заехать за мной к пяти утра, чтобы мы уже в 5.30 были у Энсо в доме, именно в это время он встает каждый день вот уже восемь лет подряд. Сегодня я собираюсь дождаться момента, когда он будет ложиться спать. Хозяева Энсо проводят нас на второй этаж дома, где мальчик в одной из комнат застилает кровать.

Дочка хозяйки, видя, что я фотографирую мальчика, прыгает на почти убранную постель и сводит всю работу Энсо на нет.

– Работай-работай, ты что не видишь, что blanc приехал тебя снимать, – кричит она.

– What the fuck? – говорю я Зое, пряча фотоаппарат. Мне совсем не хочется, чтобы Энсо работал только потому, что здесь фотограф, да еще чтобы над ним специально издевались, играя на камеру. Зое просит дочку не мешать и уйти, та кричит Энсо, чтобы подмел комнату, и уходит.

Мальчик начинает мести пол, в комнату вбегает еще одна дочь хозяев с детьми и кричит на Энсо. Затем дает ему подзатыльник. Я чувствую себя неуютно и спрашиваю Зое, сможем ли мы прийти позже, когда они успокоятся и не будут нам мешать. Фиксер говорит, что попробует договориться.

Перед уходом я делаю портрет дочки с ее детьми и Энсо на случай, если не получится снова вернуться. Мы возвращаемся в дом Лесли. Я провожу еще несколько часов у Жуделин, следуя за ней по пятам с моей камерой. Снимаю, как она подметает двор, снова садится за стирку, готовит с Джетой еду, носит воду. К четырем часам с работы приходит Лесли и приказывает Жуделин помыть Бубу. Девочка идет с дочкой учителя в ванную комнату, я следую за ними.

Когда я впервые попал в дом Лесли и впервые увидел Жуделин, она мылась во дворе, стоя на куче мусора и битого кирпича. От Зое я узнал тогда, что детям-реставек не только нельзя есть за одним столом с хозяевами, но им не позволено мыться в доме или ходить с ними в общий туалет. Туалетом Жуделин служит дыра в земле на заднем дворе дома, а моется она по-прежнему у мусорной свалки. Я спрашиваю у Лесли, почему Диди не может мыться в том же душе, что и Бубу. Тот отводит глаза и говорит, что, видимо, ей там не нравится.

К пяти вечера я прощаюсь с Жуделин, Джетой и семьей Лесли. Он выходит проводить нас на улицу. Я уже сажусь на мотоцикл, когда учитель вдруг наклоняется ко мне и тихонько, чтобы не слышал Зое, говорит:

– Я тебя хочу попросить кое о чем. Я видел те фотографии из нашего дома, что ты выложил в интернет. Все так и есть, я не против, чтобы ты тут снимал. Мне просто показалось, что я представлен там в каком-то негативном свете. А я ведь отпускаю Диди в школу, сам плачу за ее обучение и книжки. Я даже служанку нанял, чтобы она ей помогала. Ну, в общем, ты там напиши, что ли, в интернете, что я не такой уж плохой.

Исполняя просьбу Лесли, я прямо сейчас и пишу, что да, он не такой уж плохой. Хозяева бывают гораздо хуже.

Чтобы убить несколько часов до наступления темноты, я прошу Зое отвести меня в район, где вдоль дороги свалены одна на одну машины, разбитые во время землетрясения. Еще раньше я приметил это место и даже останавливался там, чтобы снять полароид-карточку, когда был там проездом. Час у нас уходит на то, чтобы добраться по пробкам до свалки. После съемки уходит еще час, чтобы вернуться к дому Энсо. Как раз вовремя, мальчик уже собирается спать. В маленьком темном чулане, до потолка заваленном какими-то старыми вещами и узлами с одеждой, реставек Энсо стелет простыню на бетонном полу. У него нет матраса. Он снимает футболку и кладет себе под голову. В доме уже темно, Зое подсвечивает мне фонариком моего айфона, чтобы я смог навести объектив. Энсо нам желает спокойной ночи и отворачивается лицом к стене. Завтра ему снова вставать в полшестого.

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение