--

Авторская диктатура

Как корреспондент «РР» писал текст для Тотального диктанта

6 апреля десятки тысяч человек по всей стране будут писать под диктовку Дины Рубиной. Для участников это возможность узнать свои ошибки. А для автора – филологически познать себя, русский язык и смысл жизни.

1 апреля 2013
размер текста: aaa

 

– Это пустой для проверки фрагмент. Надо переделать, – пишет мне Наталья Кошкарева, председатель экспертной комиссии Тотального диктанта. Вне проекта она доктор филологических наук, профессор и заведующий кафедрой общего и русского языкознания Новосибирского государственного университета. Именно она вместе с автором готовит текст к диктанту. Мы уже неделю редактируем текст, который я написал для диктанта. И конца этому я не вижу.

– Почему? – я перечитываю свой текст и фрагмент, который она выделила: «Мы не умеем слушать чужие мечты. Один хочет переехать в Москву и стать там известным актёром. Ему не верят и говорят». Мне этот кусок нравится, и я ничего переделывать не хочу.

– Мы ведь пытаемся сделать текст, максимально соответствующий жанру диктанта? Так? – пересказывает Наталья Борисовна мое редакционное задание. – Может быть, заменить: его (и подобрать какое-нибудь проблемное слово, например: «безэмоционально») отговаривают, – накидывает она варианты. Таких комментариев – по сорок штук в каждом новом варианте моего текста. Ссылками, внизу страницы. Всего мы сделали пять глобальных редактур. Это заняло полторы недели. Еще три дня я писал сам текст. Что-то похожее в это же время, судя по лентам новостей, проходила и Дина Рубина. В этом году она стала автором текста для Тотального диктанта. Ну, и я.

 

Джеймс Бонд на трех волнах

Сам Тотальный диктант в этом году разросся до 173 городов. Абакан, Томск, Кембридж, Нарьян-Мар, Пусан, Оренбург, Владивосток, Санкт-Петербург, Ярославль, Орел, Киев. 6 апреля в этих и других городах пройдет юбилейный десятый диктант. Поучаствовать просто – нужно прийти в определенное организаторами место. Скажем, в Вологде это филфак педвуза. А в Астрахани – аудитория 305 Астраханского технического университета. Сама Дина Рубина продиктует свой текст в Новосибирске. В остальных городах его будут читать выбранные местными организаторами люди. Например, в Волгодонске им стал телеведущий Артем Андросов. Время проведения акции неизменно – три часа дня по местному времени.

Масштабную акцию придумали новосибирские студенты в студенческом клубе гуманитарного факультета. В 2004 году прошел первый диктант. Поначалу это было своеобразным развлечением для тех, кто не написался диктантов в школе. На него приходило по паре сотен человек, которые усердно переписывали на слух тексты Льва Толстого, Ивана Соколова-Микитова, Василя Быкова, Редьярда Киплинга. В 2009 году организаторы позвали Псоя Короленко зачитать текст Гоголя. «Пришло 600 человек вместо 200, в три раза больше. Нудная школьная процедура превратилась в увлекательное шоу. Это стало поворотным моментом в истории Тотального диктанта», – пишут сами организаторы на своем сайте.

Перед началом работы с текстом Ольга Ребковец, руководитель проекта, меня инструктирует:

– Единственное решение, которое позволяет подключить к Тотальному диктанту все регионы России, – это текст-волна.

– Это как?

– Жители Дальнего Востока и Восточной Сибири пишут начало истории. Через три часа Урал и Западная Сибирь – продолжение. Затем европейская часть страны – финал.
Зарубежные города присоединяются к любой удобной для них временной зоне. Поэтому текст должен состоять из трех частей, длиной около 300 слов каждая.

– Почему триста?

– Это стандартный размер школьного диктанта. Эти части должны, как фильмы о Джеймсе Бонде, иметь определенную самостоятельность и в то же время быть частью общего замысла.

– А есть предпочтения по теме?

– Нет. Тема текста Тотального диктанта – всегда личный выбор автора. Стругацкий и Быков писали о русском языке. Прилепина мы попросили уйти от этой темы
(исчерпала себя, на наш взгляд), и он написал о гражданской ответственности.
Все. Меня оставляют с этими инструкциями наедине с текстом.

 

Расчетливые ошибкоопасности

Тему своего текста Дина Рубина еще не объявила. Это тоже – милая, добрая традиция. Первыми все узнают, как это водится, жители Петропавловска-Камчатского. У них сейчас традиционно – полночь. А у меня – самый разгар рабочего дня и текст. О чем писать?

 «Ее звали мечтой. / Он хотел убежать / Да не сумел», – подсказывает тему Земфира. Смысл текста таков: мы все мечтаем что-то сделать, воплотить в собственной жизни. Неважно – это нереализованные детские мечты или же вполне себе несостоявшиеся взрослые. И то, что нам вечно не хватает на это времени. Но не только его, а еще стартового рывка, необходимой поддержки. В общем, всего того, чтобы он, следуя Земфире, сумел. С этого и с любимого хода – диалога – я и начал писать текст. 900 слов – это шесть тысяч знаков. Ерунда для журналиста. Но не тут-то было. Я просидел с текстом три дня. Я вдруг представил, что мой текст диктуют по всей стране. Телеведущие, писатели, преподаватели, журналисты, поэты. В аудиториях, в кафе, в выставочных залах. Представлял всю эту разноголосицу, и было как-то не по себе. Потому что это диктант. Там умные мысли о вечном. И их в назидательной форме диктует тетечка, стоя у окна. А это уже – ответственность. Я серьезно. Совершенно странное ощущение – писать текст для того, что ты сам в школе больше всего не любил. Удивительно консервативный, строгий жанр. Как-то так. Дописываю на третий день. Отправляю.

– Это текст-провокация, – сразу же отвечают мне организаторы на первый вариант текста.

– ???

– Григорий, скажите, вы специально допустили столько ошибок? И если да, то с какой целью? – спрашивает меня Ольга. Открываю – и вправду, там Наталья Борисовна отметила просто тьму ошибок. Я проклинаю вечную журналистскую надежду на редактора и корректора и долго извиняюсь. Правда. Не специально. Показываю текст невесте. По моим представлениям, она – гений русского языка. Она всегда ругает меня за мою устную «прэссу», за лишние письменные мягкие знаки в «тся» и за вечные позабытые запятые. Теперь ругает еще сильнее. И не только поэтому:

– Ты что, это же диктант. Там нужно наставлять мест для ошибок разных. Грамматических, орфографических, пунктуационных, – говорит она мне.

– Но мне про это ничего не сказали в инструкциях. Я же не знаю, автор должен расставлять капканы или они, – отвечаю я. Отправляю текст. Приходит ответ: «Мало “словарных” слов и слов, отвечающих каким-нибудь каверзным орфографическим правилам, совсем нет слов-исключений», – оказывается, капканы должен был расставлять я.

Но мы это делаем вместе с организаторами. Вот слово «подумал». Наталья Борисовна предлагает: «Можно заменить на призадумался для проверки правила написания приставок при- и пре-». Или словосочетание «почему же». «Можно заменить на отчего же, чтобы спровоцировать раздельное написание», – предлагает эксперт. Или слово «настоящий» поменять на «истинный». Тут два «эн», и это тоже – крючок для проверки. Я быстро осваиваю терминологию и радостно предлагаю свои, «ошибкоопасные», места. Полдня, маломальский, расчетливый, тартарары – всех уже не сосчитать. «Отлично», – пишет мне Наталья Борисовна. Это значит, что я исправился и втянулся.

 

Здрасте, НКРЯ!

Непременное правило диктанта – автор всегда прав. Ну, почти, в том плане, что именно его слово остается последним. Даже если он предлагает в открытую нарушить правила русского языка. Но пока никто не нарушал – авторы в спорных случаях обычно соглашаются с мнением экспертов.

– Откуда такое понимание, что нужно редактировать тексты? – спрашиваю я у Натальи Борисовны.

– Оно возникло даже не у нас, а у тех, кто писал диктант. В откликах мы слышали упреки по поводу каких-то неясных мест, неточностей, которые допускали авторы, а мы их не исправляли, так как не осмеливались вторгаться в авторский текст.

Теперь все наоборот. Каждое слово, оборот, предложение, абзац взвешивают по трем критериям. Первый – правильно/неправильно. Второй – есть «ошибкоопасности» или нет. Третий – удобно продиктовать, или нет.

Вот и в моем случае. Я предлагал фразу: «спросить искренно». Наталья Борисовна забраковала: «В НКРЯ (Национальный корпус русского языка, онлайн-система, в которой собрано огромное количество текстов и есть возможности поиска упоминаемости тех или иных слов – «РР») не зарегистрировано ни единого случая сочетаемости “спросить” и “искренно” на расстоянии от 1 до 5. Один пример, правда, из “Доктора Живаго”. Исправьте все-таки, пожалуйста. Мы не должны в Тотальном диктанте тиражировать неудачные формулировки, даже и допущенные великими писателями». По этой же причине полетели в корзину «здрасте», «харош» в диалогах и слово «зачастую», которому в недостатки записали просторечность. «Я слежу за его употреблением, вижу, что у нынешнего поколения студентов оно употребляется часто, они его как стилистически маркированное не воспринимают, у многих современных писателей оно тоже встречается нередко», – далее Наталья Борисовна приводит новый график из НКРЯ.

Отдельная сложность – понять, насколько удобно будет диктовать текст. «Во время диктанта между писателем и его адресатом возникает множество посредников, в том числе тех людей, которые будут зачитывать текст для диктовки. И они могут внести в текст какие-то нюансы, интонационные модификации, которые автор изначально не предполагал», – рассказывает Наталья Кошкарева об отличиях письменного текста от текста для диктанта. По этой причине мы бракуем несколько длинных предложений. И да, мой любимый стилистический ход тоже страдает – короткие, односложные предложения без подлежащего и сказуемого настойчиво предлагают удлинить.

 

Штольц побеждает Обломова

– А почему вы начали приглашать известных писателей для написания текста? – спрашиваю я у Ольги Ребковец.

– Мы столкнулись с проблемой списывания: некоторые просто вбивали первую строчку в поисковой системе и переписывали текст оттуда. И не обращали внимания на те пропуски, перестановки слов или корректировки, которые были внесены в оригинальный текст при диктовке. Это обессмысливало акцию. Поэтому мы решили использовать уникальные авторские тексты, которые ранее нигде не были опубликованы, – говорит она. Второй смысл – хотелось уйти от русского языка классической литературы и показать людям, «как пишут грамотно здесь и сейчас». И авторский текст – этому самое явное доказательство. Так, авторами диктанта уже успели побывать Борис Стругацкий, Дмитрий Быков, Захар Прилепин.

Убедить первого автора было задачкой нетривиальной. Ольга обрисовывает ситуацию 2010 года: студенты из Новосибирска с какой-то неизвестной акцией обращаются к Борису Натановичу с просьбой написать текст. Действительно, дерзко. Помог друг проекта, Геннадий Прашкевич – новосибирский писатель. «Стругацкий сказал, что он не приемлет диктанты и диктатуру в любом виде. Мы объясняли, что название – это каламбур, и его формат доказывает обратное:  это студенческое, веселое, интересное мероприятие. А тотальность его заключается в том, что мы его проводим везде. Борис Натанович согласился дать ответы на наши вопросы о русском языке, литературе, их состоянии. И на основе ответов на вопросы был создан текст диктанта», – рассказывает Ольга.

Мы продолжаем с Натальей Борисовной редактуру текста. Теперь правим стилистику. Вообще, общение с филологами по материалам своего же текста – это своеобразный психоанализ. Отличная возможность узнать что-то о себе, о своем влиянии на язык и вообще о русской культуре. Я написал в тексте: «Сел в один вечер, да бросил». Наталья Борисовна снова прислала график из НКРЯ: «Данный оборот практически вышел из употребления, он был характерен для начала XIX в. У Вас причудливо сочетаются элементы современного разговорного стиля и вот такие явно устаревшие обороты». Долго думаю, откуда это у меня. Понимаю, что учился на истфаке, вот и перечитал старых текстов – писем, документов. Другое предложение: «Ответить самим себе без обиняков». Наталья Борисовна и его не пропустила: «Хороший пример для проведения опроса. Может зафиксировать изменения, которые происходят в значении данного оборота. Можно, конечно, оставить как авторское употребление – намеренный сдвиг в семантике как выразительное средство: говорящий ведет диалог с самим собой как посторонним лицом». Наконец услышал и о самой теме своего текста. Наталья Борисовна улыбается: «Получается, что Вы этим текстом утверждаете смену культурной парадигмы и образцового русского “типажа” – отказ от типа прекраснодушного мечтателя в пользу утверждения деятельного начала. В “Обломове” мы, кажется, это уже проходили. Ох уж эти извечные темы! Является ли для Вас Штольц образцом для подражания?»

Она просит показать финальную версию. Все в порядке. Моя антиобломовщина дописана. Штольц победил.

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Материалы по теме
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение