Сурков освобожденный

Почему в политике и в обслуге так много графоманов и когда это кончится

Виталий Лейбин поделиться:
8 мая 2013
размер текста: aaa

Как это бывший серый кардинал и очаровательный демон российской политики, демиург и т.д. и т.п. вдруг да и уйдет? Да и куда, где еще демонам жить, кроме условного «Кремля»? Подобные вопросы возникают от того, что политически возбужденные, но политически наивные люди жизнь читают как роман. Это в лучшем случае, потому что даже до по-шекспировски сложных характеров далеко: мол, Путин – вор, Навальный – Госдеп. Понятно, почему так происходит: исторически новая (антисоветская) часть нашей номенклатуры – это поколение внуков Аркадия Гайдара, занявшееся приватизацией, экономикой, маркетингом, политтехнологиями, бизнесом. На смену писателям-шестидесятникам, пришли графоманы – люди быстро, стремительно сменившие профессию на конъюнктурную, но немного тоскующие по писательскому перу или научной карьере.

В юности командовали полком (олигархической корпорацией, играли в правительстве), а потом, конечно, надо же и книгу написать. Владислав Сурков уже написал много стихов и песен, две книги, причем последнюю почти мистическую, так что какие-то там расклады в новой политической конфигурации могут выглядеть мелковато – что такое дрязги в администрации по сравнению с русской историей и великим русским языком.

Для того, чтобы увидеть драму и сложность Владислава Суркова и его эпохи, можно просмотреть еще раз наш эпический очерк, где внимательные и увлеченные «кремлеведением» люди найдут много инсайда (см.  http://rusrep.ru/article/2012/01/30/surkov ). И поэтому, не повторяясь,  я бы хотел отойти от жанра графомании, любимого в нашей политике, экспертной и журналисткой прослойке. Хотелось бы поговорить, как мог бы быть построен политический анализ, основанный не на литературщине, а на каком-никаком мышлении. Возьмем метод социологической идеализации, построим принципиальную, грубую, но этим и полезную, рабочую схему российского политического режима.

Если убрать детали и оставить ребра истории, ее каркас, то можно заметить, что наш действующий политический режим – это режим, основанный на торговле и подкупе. То есть на самом деле – на либеральных основаниях, понятых уникально широко. Обменные отношения не только и не столько денежные, сколько административные и ресурсные определяют его устойчивость.

Теоретическая база для существования такого режима была блестяще описана в 80-е Симоном Кордонским и Виталием Найшулем и называлась «теорией административного рынка». То, что было аналитическим описанием позднесоветской системы, стало чуть ли не идеологическим оправданием (по крайней мере – объяснением) постсоветской. Постоянный подкуп, передел советских активов и административная торговля описывалась не как коррупция, нарушение порядка, а как просто одна из форм рынка – переходная, так сказать.

Да и сейчас это сложно называть коррупцией – это не извращение режима, а его суть. Он с самого начала  построен на подкупе: центральная власть, раздавая ресурсы государства, покупает номенклатуру, бизнесменов, пенсионеров и др. Ресурсы раздают в разном объеме в зависимости от степени опасности той или иной группы для устойчивости и всей конструкции власти.

Этот режим был исторически неизбежен, наверное, с конца 60-х, после Пражской весны. Интеллигенция, шестидесятники (см. http://rusrep.ru/2010/22/shestidesyatniki/ ), поколение, прошедшее войну и создавшее великий технологический и культурный  прорыв, постепенно, но неизбежно входило в явную оппозицию, или тихую фронду, к номенклатуре. К перестройке у лидеров этого поколения, советской интеллигенции, чьи надежды на сотрудничество с режимом, его либерализацию, «конвергенцию капиталистической и социалистической  систем» провалились, не было способов общаться с советским строем – оно уже хотело просто покончить с коммунизмом и с остатками ГУЛАГа. Одновременно номенклатура, освободившись от гнета репрессий и ротаций, принялась потреблять, возжелала благ, доступных западной номенклатуре. У народа не было потребительских товаров. Все сошлись на том, что «ворюга мне милей, чем кровопийца»: чтобы власть не строилась больше на репрессиях и «тотальной» идеологии, она должна была строиться на циничной прагматике и подкупе.

Группа условных «либералов» во власти, детей и читателей шестидесятников, и осуществляла инсталляцию этого режима. Теперь это режим, во-первых, создан, во-вторых, столкнулся с объективными пределами своего существования, которые делают уход Владислава Суркова, а раньше – Алексея Кудрина и многих других замечательных людей исторически неизбежным, а новое поколение бюрократов будет не таким ярким, потому что это уже не авторы, а потребители нового режима. 

В чем все-таки проблемы этого гармоничного в целом режима? Вот несколько тезисов.

Первый

Режим этого типа «либеральный» и в том смысле, что должен опираться на голосующий народ, на рейтинг и прочее. Народ пока был бедный, это было для режима нейтрально – подкуп работал. Но оказалось, что народ теперь хочет не только хлеба, но и исторической преемственности и справедливости – великой страны. И эта логика выше логики и устремлений отдельных людей, это исторично – трудно за 25 лет лишить страну с тысячелетней историей памяти и гордости. И тут парадокс – Путин опирается на народ, который жаждет сильной России, а из инструментов управления есть только подкуп. Противоречие отчасти микшировалось и Сурковым, и его идейными концептами, примиряющими суверенитет и либерализм, но по сути это ничего не меняло.

Второй

Отсюда тема «нового 1937 года». Дело не в том, что народ забыл или оправдывает ужасы сталинизма, просто в неловкой российской политической полемике так выглядит требование к государству взять силовые инструменты управления, перестать править только на подкупе, начать править и на силе. Владислав Сурков, судя по легенде, хотел уйти еще во время ареста Михаила Ходорковского, когда эта драма начала впервые разворачиваться, но Волошин его якобы уговорил остаться, чтобы попытаться примирить на новом уровне государство подкупа и государство силы. Но противоречие пока выглядит неустранимым.

Третий

Попытка государственных либералов опереться на какой-то «народ», создать себе массовую политическую опору всегда проваливались. Сначала олигархи наплевали на реформаторов, потом и «креативный класс» без сожаления стал мочить Суркова, несмотря на общие тусовки и «чтения». Но, кстати, именно Сурков лучше многих либералов  понимал, почему это так: в политике в любой стране можно всерьез опереться только на классы и движения, которым зачем-то нужна своя страна. Поэтому он создавал карикатурных «Наших», но их не любил, он любил «креативщиков», хотя не все они считали его «четким пацаном».

Четвертый

На этом месте стоило бы усложнить схему и указать, какие экономические базисы и экономические классы могли бы быть опорой государства, которое вышло из ловушки подкупа и еще не попало в ловушку массовых репрессий. Об этом Сурков тоже думал, отсюда возникла тема модернизации. Но он был «гуманитарным технологом», и писателем, и, видимо, полагал, что инновации и модернизации, что что-такое чистенькое и офисное – дизайнеры, айтишники, иностранные гости... Но мысль была трезвая: экономика подкупа – это экономика перераспределения ресурсов, которые могут и кончиться. Опираясь на подкуп, нового ресурса не создашь. Надо опираться на тех, кто может производить что-то новое. Но понимал ли он, что к производительному классу кроме чистеньких креативщиков и в большей мере, чем они, относятся и рабочие, и инженеры, и не очень чистенький малый и средний бизнес, и ученые, и врачи, и учителя – большой народ?

Пятый

А вообще, возможен такой политический поворот? Распределительные классы сильны, на них строится государство. Новые производительные силы политически ничтожны и тоже зависят от системы подкупа и доступа к государственным ресурсам. Теоретически, наверное, поворот возможен – возращение в 37-ой год возможно только в виде карикатуры. Переделить советскую собственность еще один раз возможно, но вряд ли страна выдержит больше. Но как поворот может пройти – неясно, естественного третьего пути не просматривается.

Шестой

Если и есть надежда, то она на искусственное, человеческое, на волю. Самое интересное сейчас – это рождение нового поколения русской интеллигенции. Кто придет за внуками Аркадия Гайдара и читателями братьев Стругацких? Будет ли новое поколение нашей интеллигенции одновременно и родину любить (не хотеть еще раз разрушить свое государство), но при этом испытывать ненависть и гадливость к репрессиям и жестокостям? Будет ли оно более рациональным, не столь безоглядно поэтичным, как их отцы? Сможет ли производительный (и уже поэтому патриотичный) класс «осознать себя как класс» и овладеть номенклатурой, развращенной подкупом?

Но тут я должен замолчать, поскольку, как и принято в нашем поколении, кажется, уже ударяюсь в утопическую графоманию.

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Google ooolavr@gmail.com 13 мая 2013
Очень гуманитарный, трогательный, но, к сожалению, неточный, и, конечно же, существенно незавершенный анализ. Видимо, самоограничение автора от графоманства принесло свои плоды, точнее, всех плодов как раз и не осталось, только избранные.
Для полноты хотелось бы прочитать результат похожего анализа какой-либо западной демократии, но вряд ли такое достижимо: в западных "демократиях" журналисты, даже отдаленно претендующие на такое вне-системное и критичное мышление, просто отсутствуют в обороте, ибо такие "шибко умные" отфильтровываются еще в самом начале карьеры ввиду своей очевидной неупотребимости массами...
Yahoo paglapur@ymail.com 11 мая 2013
Всегда забавляют попытки искать сложное в простом.
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение