--

Уроки эффективного менеджера

На прошлой неделе в Мосгорсуде начались открытые слушания по «Болотному делу». Мне кажется, надо квалифицировать происходящее: в арсенал властей вернулись методы сталинской эпохи – фабрикации громких политических дел и показательные процессы над оппозицией.

поделиться:
2 июля 2013
размер текста: aaa

Вспомним процессы над «вредителями» («Дело Промпартии», «Шахтинское дело», «Академическое дело»), «шпионами империализма», «диверсантами» и «террористами» (дело Тухачевского и командиров Красной Армии, московские процессы над «троцкистско-зиновьевской бандой» и «правыми уклонистами», «Дело врачей») и т.д. Мы видим, как сегодня Следственный комитет вспоминает методы Ульриха и Вышинского.

1. Наклеивание ярлыков
События на Болотной без судебного разбирательства даже до начала следствия были названы «массовыми беспорядками», хотя по закону они предполагают «насилие в отношении гражданских лиц, погромы, поджоги, уничтожение имущества, применение огнестрельного оружия, взрывчатых веществ, вооруженное сопротивление представителям власти». Между тем ничего из перечисленного на Болотной площади не происходило.
На каком основании события на Болотной были объявлены организованными массовыми беспорядками? Единственное основание – это дело Удальцова, Лебедева, Развозжаева, Таргамадзе. 25 апреля полностью признавший свою вину Константин Лебедев осужден за организацию массовых беспорядков на Болотной площади. Хотя дело о событиях на Болотной еще не рассмотрено по существу, то есть сам факт массовых беспорядков еще не установлен. Тем не менее этот факт без суда объявлен доказанным, и именно на нем строится все обвинение по «Болотному делу».
Ответственность за события по умолчанию возложена на участников и организаторов шествия. Никак не связанные друг с другом люди объединены следствием в преступную группировку. Удальцова и Развозжаева судят за организацию беспорядков на основании того, что есть «Болотное дело», а узников Болотной судят за участие в беспорядках на основании того, что есть дело об их организации. Доказывать факт беспорядков никто не собирается.

Именно таким способом фабриковались дела сталинской эпохи: следственные органы собирали материал под заранее наклеенный властью ярлык. Например, по разнарядке возбуждали дело о вредительстве, а затем оставалось лишь найти вредителей.

2. Признание  царица доказательств
Единственным доказательством того, что «массовые беспорядки» на Болотной были организованы оппозицией (причем на иностранные деньги), являются показания Константина Лебедева. Таким образом, на основании признаний одного молодого человека с весьма противоречивым прошлым (Лебедев был пресс-секретарем «Идущих вместе», после чего оказался в «Другой России», а затем в «Левом фронте») события на Болотной квалифицируются как массовые беспорядки, попытка организации насильственного мятежа. Благодаря «чистосердечному признанию» Лебедева, его дело рассматривалось «в особом порядке» – молниеносно и без разглашения деталей.

Это общая черта показных судилищ – от средневековой инквизиции до сталинских процессов: признание обвиняемых считается главным доказательством вины, которая автоматически распространяется и на тех, кто ни в чем не признавался.


3. Обвинение вместо правосудия
Хотя есть масса свидетельств того, что шествие носило мирный характер, а инициатором столкновений в подавляющем большинстве случаев выступал ОМОН, следствие их полностью игнорирует. Под судом оказались только демонстранты. Вина полиции, разгонявшей согласованный митинг, вообще не рассматривается. Ни одного дела не заведено на омоновцев, жестоко избивавших людей, несмотря на массу видеоматериалов и свидетелей.
Зато число полицейских, пострадавших 6 мая, постоянно растет: в день митинга к врачам обратились трое, вечером было объявлено о 27 пострадавших омоновцах, а сейчас эта цифра достигла 76. Показания полицейских занимают 20 томов дела. При этом в деле не фигурирует ни одного пострадавшего от полиции демонстранта, хотя, только по данным скорой, их было больше полусотни.

Показательные сталинские процессы отличались тем, что на них никого не оправдывали. Ведь сфабрикованные дела создаются ради обвинительного приговора, который может различаться лишь степенью суровости. Они вообще не предполагают честного судебного разбирательства и оценки реальных свидетельств.

4. Аресты
Арест как мера пресечения никак не соответствует тяжести преступлений. Студент МГУ Ярослав Белоусов обвиняется в том, что кинул в ОМОН лимоном. Журналист газеты «Вятский наблюдатель» Леонид Ковязин – «двигал туалетные кабинки». Общественный активист Николай Кавказский «выбежал из толпы и сделал два поступательных движения рукой и ногой в сторону полиции». Активист «Левого фронта» Владимир Акименков «прорвал оцепление, чтобы продолжить несанкционированное шествие» (хотя ни видео, ни фото этого не подтверждают), и был задержан сразу после прорыва, когда никаких драк еще вообще не было. За год тюрьмы он почти полностью ослеп.

Среди обвиняемых есть и те, кто действительно дрался с ОМОНом. Но, во-первых, за рамками следствия осталась причина столкновений. А во-вторых, никто из обвиняемых не нанес полицейским телесных повреждений, опасных для здоровья. Самое тяжкое из обвинений: Степан Зимин подозревается в том, что, кинув кусок асфальта, сломал полицейскому палец. По этому (так же ничем не подтвержденному) обвинению он уже год сидит в следственном изоляторе.

Следствие утверждает, что участники событий должны быть арестованы, иначе они скроются. Хотя подсудимые – отнюдь не закоренелые преступники, в большинстве своем – это московский средний класс: студенты, инженеры, журналисты. Ради чего они будут эмигрировать или переходить на нелегальное положение? Давая санкцию на аресты, судьи лишь подтверждают, что справедливого суда не предвидится. На самом деле аресты являются не мерой пресечения, а мерой устрашения – как самих подсудимых, так и остальной оппозиции.

Главным ужасом сталинского террора был произвольный арест – по доносу соседа, по каким-то случайным спискам, потому что нужно было кого-нибудь арестовать. Чтобы лишить человека свободы, не нужны были объективные и законные причины, достаточно было желания следователя. Террор был развязан не для того только, чтобы отправить в лагеря несогласных, но и для того, чтобы держать в страхе всех остальных. Сегодня страх перед арестом снова навис над многими политически активными людьми. Любой, кто был (и даже не был!) на площади, может быть арестован.

5. Теория заговора
Уголовное дело об организации массовых беспорядков было возбуждено СК по материалам фильма «Анатомия протеста-2», снятого анонимными журналистами «НТВ». В фильме показана видеозапись беседы Сергея Удальцова с малоизвестным грузинским политиком Гиви Таргамадзе. Отрывки беседы приводятся без контекста, звук на записи не соответствует изображению. Однако съемка была преподнесена как доказательство «зарубежного финансирования подготовки цветной революции». Авторы фильма утверждали, что Таргамадзе и находящиеся в эмиграции российские олигархи выдали Удальцову и другим лидерам оппозиции деньги на силовой захват власти в Калининграде и Владивостоке, подготовку фашистского мятежа, диверсии на Транссибирской магистрали и террористические акты с участием чеченских боевиков. «Захват площадей в крупных российских городах должен стать началом силового сценария».

На основании обвинений анонимных журналистов Следственный комитет РФ возбудил уголовное дело. Представитель СК Владимир Маркин заявил, что в видеоматериалах «не выявлено признаков монтажа», хотя любой зритель мог заметить, что на одни и те же кадры беседы были наложены разные звуковые фрагменты.

Все сталинские процессы строились на версии заговора, организованного империалистами, то есть на том, что совершенно невозможно проверить. Причем дьявольские замыслы «врагов народа» отличались тем же фантастическим размахом: диверсии на дорогах, организация кулацких восстаний, подготовка террористических актов, захват Кремля. Например, в рамках так называемого «Кремлевского дела» были осуждены 110 человек  – библиотекарши, телефонистки, корректорши и секретарши из аппарата Московского Кремля, которые якобы готовили террористический акт с целью убить Сталина.


6. Белые нитки
Поскольку никаких мятежей и терактов в реальности не имелось, лидерам «Левого фронта» было предъявлено обвинение в организации беспорядков на Болотной площади. Невразумительная беседа Удальцова с Таргамадзе, якобы имевшая место в июне, волей следователей пришита к событиям 6 мая, в результате разгон митинга превратился в массовые беспорядки, организованные агентами Запада.

Константин Лебедев признался, что получил от Таргамадзе 30 тысяч долларов на организацию беспорядков 6 мая и приобрел палатки на 150 тысяч рублей. Также он признал, что «вместе с Удальцовым и Развозжаевым планировал сорвать выборы в Государственную Думу, для того чтобы на повторных выборах проникнуть во власть. Организовал палаточные лагеря в Литве и проводил обучение участников массовых беспорядков. В Иваново и Твери раздавал литературу против действующего режима. С четвертого по шестое мая рассылал смс, чтобы создать давку на Болотной...»

Даже если Удальцов и подельники действительно виновны во всех этих злодействах, совершенно непонятно, как приобретение палаток и рассылка смс вылились в побоище на Болотной. Тем не менее суд признал, что беспорядки на площади были организованы «Левым фронтом». По делу проходят 28 обвиняемых, работают больше сотни следователей и оперативников, проверяющих полторы тысячи человек по всей стране.

Раздувание дел – типичный метод сталинского террора. Именно увязывание вместе людей и обстоятельств, не имеющих друг к другу отношения, позволяло НКВД строить перед обывателями картины фантастических разветвленных заговоров, которые оно успешно разоблачало.

7. Пропагандистская кампания в СМИ
До суда первые лица государства назвали события на Болотной «массовыми беспорядками» и обвинили в них демонстрантов. Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков назвал митингующих провокаторами, а реакцию полиции – слишком мягкой, председатель Следственного комитета Александр Бастрыкин сравнил протестующих с боевиками. Представитель СК Владимир Маркин, комментируя возбуждение уголовного дела, предупредил тех, «кто посчитал, что в нашей стране можно безнаказанно заниматься организацией массовых беспорядков, планировать и готовить теракты», что им грозит пожизненное лишение свободы.

Так же поступал и товарищ Сталин. Например, за неделю до суда над военачальниками Красной Армии он заявил: «Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, что, несомненно, здесь имеет место военно-политический заговор против советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами».

Отличительной чертой всех сталинских процессов было то, что они сопровождались шумными кампаниями шельмования подсудимых в официальной прессе до вынесения приговора. Например, сообщение о начале «Дела Врачей» и подробности «заговора» появились в статье без подписи «Подлые шпионы и убийцы под маской профессоров-врачей», опубликованной в «Правде».

Я против того, чтобы оправдывать все действия организаторов и демонстрантов. Организаторы своими глупыми играми в подпольщиков подставили невинных людей. А некоторые (очень немногие) демонстранты действительно выходили за рамки самообороны. Тем не менее я полагаю, что «Болотное дело» было сознательно спланировано властями для расправы над оппозицией. Что заставляет меня так считать:

– непропорционально большие силы полиции (12 тысяч человек), задействованные в сопровождении митинга и заранее проинструктированные об ожидаемых массовых беспорядках;
– перекрытие маршрута шествия на Малом Каменном мосту (на пути семидесятитысячной толпы без уведомления организаторов была выставлена тонкая цепочка срочников ВВ) и неизвестно как произошедший прорыв этого заграждения;
– ничем не объясняемый разгон полицией согласованного митинга;
– неадекватно жестокие и непоследовательные действия полиции: вместо того, чтобы вытеснять толпу с площади, ОМОН многократно и без каких-либо требований атаковал ее, избивал демонстрантов и отступал на исходные позиции.

Очевидно, спецслужбы знали о контактах Удальцова с Таргамадзе и планах некоторых активистов установить в Болотном сквере палатки. Оставалось добавить столкновения с полицией – и дело о проплаченных Западом массовых беспорядках готово. Таким же образом в 1933 году для расправы над оппозицией Гитлер использовал поджег Рейхстага, а Сталин годом позже – убийство Кирова. Мне кажется, обществу стоит осознать, что происходит.

«В 1927-м году, когда покорность еще не настолько размягчила наши мозги, на Серпуховской площади днем два чекиста пытались арестовать женщину. Она схватила фонарный столб, стала кричать, не даваться. Собралась толпа. Расторопные эти ребята сразу смутились. Они не могут работать при свете общества. Они сели в автомобиль и бежали. Но с ваших пересохших губ не срывается ни единого звука, и минующая толпа беспечно принимает вас и ваших палачей за прогуливающихся приятелей». (А. Солженицын, «Архипелаг ГУЛАГ»)

pereklichka.org – пойдемте в суд вместе.

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение