--

Пушкин не прав

Почему у русского бунта в городе Пугачев все-таки есть и смысл, и мораль.

Городок Пугачев в Саратовской области на прошлой неделе стал главным символом стихийного социального протеста в России: пресса на все лады склоняет «пугачевское восстание» и «русский бунт», а власти реагируют по всем фронтам: задержания местных чеченцев, смена руководства городской полиции, приезд в город комиссии Генпрокуратуры… Но проблема в том, что у протеста в Пугачеве один повод, но тысяча причин: в нем сошлись все линии социальной депрессии русской провинции, в которой националистический мотив — лишь один из многих. И это может случиться везде.

Владислав Моисеев
×
Если вам понравится этот текст, то вы сможете поблагодарить автора нажав на эту кнопку.

18 июля 2013, №28 (306)
размер текста: aaa

9 июля. Федеральная трасса Волгоград — Самара. Плотная тройная цепь полиции и ОМОНа не пускает разгневанных пугачевцев вперед, создавая иллюзию контроля над ситуацией. Но смысла в этом нет: дорога уже перекрыта, в обе стороны огромные пробки.

Спасать ситуацию приезжает вице-губернатор Денис Фадеев. Он берет в руки мегафон, но тут начинается буря. Дождь хлещет по лицу, не дает открыть глаза, ветер поднимает столбы пыли. Невозможно дышать, смотреть, слушать. «Уважаемые граждане!» — надрывно хрипит вице-губернатор. «Долой! Долой!» — кричат пугачевцы. Они не могут разобрать ни слова из сиплого мегафона и просто орут. Громко и неистово.

Примерно так и выглядит диалог жителей Пугачева, устроивших многодневное восстание, и властей региона. Никто никого не слышит, никто не хочет признавать истинных причин этого бунта. Только шум и ярость.


Искра

Новое «пугачевское восстание» началось с обычного бытового убийства. В кафе «Золотая бочка» из-за девушки поссорились двое молодых людей — двадцатилетний Руслан Маржанов и семнадцатилетний Али Назиров. В роли охранников в «Золотой бочке» выступали казаки, они и выпроводили дебоширов из заведения. Но выяснению отношений это не помешало. Назиров и Маржанов продолжили драку недалеко от кафе. В итоге Али Назиров нанес своему сопернику 12 ножевых ранений скальпелем, из-за чего тот и скончался. Так выглядит предварительная версия убийства.

За неделю, прошедшую с момента трагедии, эта история обросла домыслами, слухами и небылицами. Кто-то рассказывал, что убийца был не один, кто-то говорил про стычку шестидесяти человек, кто-то вообще обвинял в смерти Маржанова молодого хирурга, который якобы не смог оперативно оказать надлежащую помощь пациенту. Версии убийства разнятся, следствие практически ничего не комментирует. Долгое время не называли даже имени подозреваемого. В итоге к 13 июля стало известно, что по подозрению в убийстве задержаны Али Назиров и его брат Хамзат как потенциальный соучастник.

Пугачев — не очень спокойный город. Там довольно часто совершаются преступления, и порой очень жестокие. Например, ровно год назад трое изрядно выпивших молодых людей два дня избивали и пытали тридцатилетнюю женщину, за что получили условные и реальные сроки, не превышающие двух лет. История с юными садистами никакого общественного резонанса не вызвала. Возникает вопрос: что же особенного в убийстве Руслана Маржанова?

Убийства, совершаемые кавказцами, стали в Пугачеве пугающей традицией. Три года назад чеченец Беслан Мудаев пять раз ударил ножом Николая Вешнякова все у того же злополучного кафе «Золотая бочка» и сел в тюрьму на десять лет. В сентябре 2012 года в кафе «Империя» близ Пугачева в результате конфликта дагестанцев Азамата Бутаева и Наримана Ахмедова с двумя пугачевцами, Андреем Аллилуевым и Владимиром Артемьевым, был убит Андрей Аллилуев. Реакция общественности на эти преступления была довольно сдержанной, никаких стихийных восстаний.

Но пугачевцы сохранили их в памяти, чтобы потом разом спросить за все: убийство Маржанова стало той искрой, из которой обычно разгорается пламя. Катализатором восстания, безусловно, стал национальный вопрос, и многие поспешили окрестить Пугачев эпицентром этнической войны.


Пламя

7 июля состоялись похороны Руслана Маржанова. Именно с этого дня и начались стихийные акции. После похорон родственники и знакомые Руслана вышли на городскую площадь. Толпа в несколько сот человек хотела то ли учинить самосуд над всеми чеченцами разом (официально их меньше сотни на сорокатысячный город), то ли выяснить отношения с родственниками убийцы, который к тому времени был задержан.

Глава городской администрации Сидоров и начальник полиции Лопаткин, по одной из версий, уговорили разгневанных пугачевцев не делать глупостей. По другой версии, изложенной директором кафе «Золотая бочка» Денисом Малетиным, драка с чеченцами все-таки состоялась и все закончилось стрельбой. Однако МВД эту версию отвергает.


...их не смущает, что Руслан Маржанов был татарином: «Россия для русских» звучит слишком хорошо, чтобы втискивать туда «и татар»


8 июля глава администрации Станислав Сидоров попытался провести встречу с горожанами и успокоить их. К тому моменту пугачевцы уже сформулировали жесткое требование к властям: выселить всех чеченцев из города. Сидоров призывал собравшихся не кипятиться и создать рабочую группу по урегулированию конфликта. Когда глава города сказал, что выселять из города людей по национальному признаку невозможно, кто-то из толпы окатил его водой. Люди кричали: «Забирай своих чеченцев назад в горы!» Диалог не состоялся.

К вечеру несколько сот человек собрались на площади перед администрацией и недолго думая отправились перекрывать федеральную трассу Волгоград — Самара. Власти смогли уговорить протестующих перейти в местный дом культуры, чтобы обсудить ситуацию и разрешить ее миром. Но и властям, и горожанам с самого начала было понятно, что конфликт только нарастает и беседой в доме культуры все не кончится.

Пока шла встреча, в Пугачев стягивались силы полиции со всего региона, туда же направлялись столичные и региональные националисты и журналисты местных и федеральных СМИ.


Пугачев

На выходе из саратовского аэропорта толпятся таксисты, у них начинается горячая пора: водитель Геннадий с ярким кавказским акцентом рассказывает мне, что он с коллегами уже целый день возит по городу журналистов, которые направляются в Пугачев. Он сразу понял, что я тоже еду туда.

— Знаете, что нужно было сделать, чтобы всего этого не было? — говорит он. — Нужно было, чтобы семья убитого парня сама его по-тихому устранила, тогда бы все сразу встало на свои места.

— То есть кровь за кровь нужно было пролить? — удивляюсь я.

— Ну смотрите: вот у вас на руках оружие, у меня нет. Вы с каким духом ко мне подойдете?

— Не знаю. Никогда оружия в руках не держал.

— Со сверхкосмическим духом: «На колени! Пристрелю!» Правильно? Да! А если вы знаете, что у меня тоже есть пистолет? Задумаетесь: вдруг я вас раньше пристрелю…

— Может, лучше учиться договариваться?

— Я сам из Нагорного Карабаха, и я прекрасно знаю, где все это начинается и где заканчивается! — не соглашается Геннадий с идеей общественного договора.

— И где заканчивается?

— Там, где сила больше! Понимаете? Вот там и заканчивается. Сегодня хороним того, кого ты убил, а завтра — тебя. Демократия, цивилизация — для них всего этого нет, для тех, кто убивает. — Геннадий уже давно живет в России, но исповедует явно кавказские представления о правосудии. К слову, в пугачевской группе «ВКонтакте» на вопрос, что делать с убийцей Маржанова, кровная месть — второй по популярности ответ. Первый — выселить всех чеченцев из города.

В 9 утра я выхожу из поезда на вокзале Пугачева. На улице почти никого, жара с самого утра просто размазывает все живое по раскаленному асфальту. Перед вокзалом памятник Кирову и несколько маленьких ларьков, один из которых носит гордое имя «Центральный».

Пугачев — типичный провинциальный городок: сорок тысяч населения, практически все постройки не больше двух этажей. Иду по улице Топорковской: покосившиеся дома, разбитая дорога, почти нет прохожих и машин — деревенский пейзаж. Трудно представить, что день назад в Пугачеве пятьсот человек пошли перекрывать федеральную трассу.

Первые люди, которых я вижу, — полицейские. Они идут длинной колонной и в утреннем мареве сливаются в одну огромную многоножку синего цвета. Ближе к центру города встречается все больше полицейских — кто-то прогуливается с продуктовыми пакетами, кто-то обмахивается фуражкой. Кажется, что обычные люди здесь не живут.

На главной площади, где вчера сотни человек выказывали свое недовольство, только полицейские машины и автобус. В центре площади Ленин, слева огромный храм, справа развернулся красно-синий шатер заезжего шапито. За памятником Ленину и храмом — экономический центр города: компактный рынок, несколько магазинчиков и кафе, которое полностью оккупировали полицейские. Единственный клиент не в форме — мертвецки пьяный мужик в армейской кепке. Он чуть не падает, когда, в очередной раз очнувшись, видит за каждым столом по шесть полицейских.

— Я, б…, столько ментов в жизни не видел, — выпучив глаза, громко констатирует он. Маленький Пугачев наверняка тоже не видел столько полицейских — их тут, по разным данным, от двух до трех тысяч человек, они заняли не только все немногочисленные местные гостиницы, но и школы.

Горожане появляются на улицах ближе к обеду. Я гуляю по рынку, заглядываю в магазины, но не вижу ни одного чеченца или хотя бы кого-то отдаленно похожего на кавказца.

— Все попрятались в окрестных деревнях или вообще уехали, — отвечает на мой вопрос продавец. Позже полпред президента Михаил Бабич частично подтвердит эту информацию: чеченская диаспора вывезла из Пугачева часть своей наиболее радикальной и плохо управляемой молодежи. Но, кажется, уехали все: просто вчерашнее стихийное восстание ничего общего с вежливым московским митингом не имело — от людей, которые даже главу города заткнули и облили водой, можно ждать чего угодно. Не только перекрытия федеральной трассы.


Быт сгубил

Сразу после убийства горожане разделились на два лагеря. Первый — те, кто считает, что преступление произошло исключительно на бытовой почве, ни с какими национальными вопросами не связано, и поводов гнать кого-то из города нет. Представители второго лагеря видят в убийстве Маржанова целенаправленное вырезание русских кавказцами. Так думают радикально правые пугачевцы, и их не смущает, что Руслан Маржанов был татарином: «Россия для русских» звучит слишком хорошо, чтобы втискивать туда «и татар».

Денис Малетин, директор кафе «Золотая бочка», рядом с которым произошло убийство, из тех, кто считает, что преступление было сугубо бытовым. Он местный депутат от ЛДПР, в его старенькой белой «Волге» лежит желтая брошюрка с Жириновским. Денис выглядит очень подавленным и изнуренным. Он говорит в нос, словно выдавливает из себя слова, и это ему тяжело и неприятно.

— На какой почве обычно происходят конфликты в «Золотой бочке»?

— Всякое бывает. Иногда клиента подвыпившего приходится проводить, такое бывает во всех заведениях по всей стране. Но за полгода моей работы никаких этнических конфликтов не было. Да и это была бытовуха.

— Каковы лично для тебя последствия этого происшествия?

— Попытались меня сделать во всем виноватым. Сказали, что нужно закрывать такие заведения, алкоголь не продавать. Я согласен. Только давай запретим алкоголь по всей России. Ведь это оружие, от которого гибнет не только молодежь. Гибнут все. Я полностью за. Но я-то в чем виноват? У меня единственное заведение, в котором есть физическая охрана — казаки. У нас в городе нигде такого нет. Я что-то хочу сделать для молодежи, чтобы ей было весело, хорошо. Но на меня все попытались свалить… — За несколько минут нашего разговора телефон Дениса звонит уже в третий раз. Он с раздражением сбрасывает звонки журналистов.


От людей, которые даже главу города заткнули и облили водой, можно ждать чего угодно. Не только перекрытия федеральной трассы


— Но давайте посмотрим глубже: куда пойти молодежи вечером? Ну, вы видели, какой у нас город: есть частный кинотеатр, но туда детишки ходят, есть прекрасный парк, в котором худо-бедно сделан ремонт, открылась лавка для молодоженов. Все это хорошо, но никто не работает с молодежью, никакой культурной работы.

Денис выглядит виноватым, словно это он не успел перехватить руку Али Назирова, в которой был зажат скальпель.

— Ты чувствуешь себя виновным в этой ситуации?

— Конечно, чувствую. Все чувствуют, наверное. Где-то не уберег, недосмотрел. Но я старался сделать все, что от меня зависело.

— Как все это повлияет на бизнес?

— Я, скорее всего, закрою это кафе. Я молодой, мне 25 лет, и я не собираюсь уезжать из города, как другая молодежь. У нас 17 тысяч человек официально уехали за последние несколько лет. А все из-за чего? Нет рабочих мест — это самое главное. Был вертолетный полк, который расформировали. Остались два завода — кирпичный и хлебозавод. И это убийство стало последней каплей.

Глава администрации Пугачева Станислав Сидоров тоже считает, что убийство бытовое, а никакой этнической напряженности в городе нет. Но, в отличие от директора «Золотой бочки», он не склонен считать, что в Пугачеве все плохо и депрессивно. Сидоров занимает свой пост меньше полугода и очень неохотно говорит с журналистами. Оно и понятно: с момента убийства его с утра до вечера дергают на ковер у регионального руководства, он очень взволнован и напряжен. Впоследствии его сделают одним из главных виновников всей истории.

— У нас есть замечательный физкультурно-оздоровительный комплекс, где каждый может посетить бассейн с четырьмя плавательными дорожками. Большая часть населения посещает и секцию по шейпингу, и тренажерные залы. Есть у нас детская спортивная школа, есть отдельный клуб «Титан» для занятий рукопашным боем. Мы активно занимаемся обустройством парка, в воскресенье установили лавку молодоженов в рамках праздника Дня семьи, любви и верности. В районе все для качественного досуга есть. — Голос у Сидорова немного дрожит, он иногда слегка заикается. — А чтобы понять, чего не хватает, на сайте мы открыли банк идей, где жители могут оставлять свои предложения. Завели районную доску жалоб, все замы мои осуществляют прием граждан, я сам каждый четверг принимаю людей, — Сидоров старательно перечисляет все хорошее и замечательное, что есть в Пугачеве, и словно задает вопрос: «Ну откуда тут взяться этническим разногласиям и поножовщине?»

На вопрос, что делать с требованием граждан выселить всех чеченцев, глава Пугачева отвечает коротко:

— Мы должны действовать в рамках законодательства.

Никаких межнациональных проблем, по данным Станислава Сидорова, в Пугачеве нет, и вся эта ситуация практически свалилась с неба:

— Ни одного заявления, ни одной жалобы на этнические взаимоотношения нет ни в прокуратуре, ни в полиции, ни в администрации. Пока я работаю главой администрации, этого вопроса просто не возникало.

Спустя сутки, уже после второго перекрытия федеральной трассы, снова общаюсь с Сидоровым — на этот раз в ДК, где перед пугачевцами выступают полпред президента в Приволжском федеральном округе, губернатор Саратовской области, начальник московского Следственного комитета и другие высокопоставленные чины. Вкратце суть их бенефиса: все будет хорошо.

Полпред сообщает, что начальник полиции Пугачева Лопаткин уволен, глава администрации Сидоров получил нагоняй и совсем не молодец, главный следователь всех выслушает, всех кавказцев пересчитают, нелегальных накажут, восемь уголовных дел с чеченцами пересмотрят, убийцу Маржанова покарают.

Люди не верят, но аплодируют. По очереди подходят к микрофону и говорят, что надо бы чеченцев все-таки выгнать, а еще поставить в городе лимонадный завод и наладить освещение. Полпред президента Бабич несколько часов подряд слушает все, что ему говорят, и понимающе кивает.

Рядом со мной в первом ряду сидит Сидоров. Он тяжело вздыхает, мотает головой и, за неимением другого собеседника, комментирует мне претензии пугачевцев. Жалуется на скромный бюджет, говорит, что Лопаткин был нормальным полицейским и взяток не брал, а чеченцы в основном занимаются разведением скота, в органы власти никак не вмонтированы, живут себе немногочисленной диаспорой, и только несколько молодых и горячих парней накаляют атмосферу до предела.


Искусственное разжигание

Полное сведение ситуации к бытовому конфликту — стратегия, которую избрали многие представители власти и лояльные СМИ. Однако это не совсем честно. Все-таки многодневное стихийное восстание вспыхнуло именно от этой искры. Люди охотно пошли под флаги национализма. Масла в огонь подливали сетевые «болельщики», которые активно писали в интернете о русском геноциде и кавказском беспределе, призывали город Пугачев «не сбавлять темпов», а всю страну — поднимать восстание против «кавказского ига».

Представительство города Пугачева «ВКонтакте» также оказалось захвачено явно правыми настроениями. В тематической группе публиковались новости о народных волнениях, координировались время и место акций. Это сообщество очень быстро оккупировали виртуальные националисты, которые распространяли видеоролики и прочее на тему ущемления русских в Пугачеве и вообще в России.

Интернет сыграл в подогревании националистических настроений не последнюю роль, но все-таки не основную. Если бы все пугачевцы пользовались твиттером, никакие оцепления не спасли бы город от погромов: главное свойство стихийного восстания без лидеров — раскоординированность.

Из интернета «поддержка трибун» очень быстро перешла в офлайн. В первый же день волнений в Пугачев выдвинулись столичные правые. Сел в поезд и один из питерских националистов, Николай Бондарик. По телефону он сообщил мне, что стихийное восстание должен кто-то возглавить. В итоге Бондарика сняли с поезда и посадили на 14 суток за хулиганство — это типичная сегодня участь для претендентов на роль Емельяна Пугачева.


Бунт без прикрас

Энергию масс в эти дни попытались оседлать многие — от сетевых маргиналов до КПРФ, которая запланировала митинг в Пугачеве. Но все попытки вырастить из этого утробного бунта что-то столичное и идеологизированное оказались напрасными. В природе восстания в Пугачеве не было никакой идеологической логики. Это был просто крик отчаяния без всяких флагов и ленточек.

9 июля, когда случились самые серьезные беспорядки, вообще ничто не предвещало продолжения стихийных волнений. Жара не спадала, на площади никто не собирался, и только в администрации Пугачева на невероятных скоростях с этажа на этаж перебегали люди — они очень волновались, нервничали и приговаривали: «Не знаем, не знаем, что тут сейчас будет».

В 18.15 горожане, как по команде, одновременно начали стягиваться на площадь со всех сторон. Вскоре собралось больше ста человек. Поначалу основной формой протеста было общение с журналистами.

— Чеченцы детей наших режут, наркотиками торгуют, скот воруют, девушек насилуют, — причитали на камеру две пожилые барышни в панамках. — И работать молодежи негде, а если и есть, то пять тысяч зарплата. Все в Москву, в Самару ездят работать охранниками за 15 тысяч — ну что это такое? Местные заводы прикрыли и продали! АТП какое было, молочный завод, воинская часть…
 

Ветер поднимает песок и забивает глаза, уши, облепляет мокрые лица, шум дождя и гром не дают разобрать ни единого вице-губернаторского слова.
 

Женщины постепенно повышают голос и в итоге срываются на крик, их поддерживают, одобрительно улюлюкают и кивают. Я ухожу на окраину площади. Меня ловит за руку старушка.

— Корреспондент? Ну, слушай! — пожилая дама бесцеремонно удерживает меня и втолковывает, что тут происходит: — Всем на нас плевать! Никто никогда не приезжает и не разговаривает. Один раз упал вертолет — это показали, но что вертолет… У нас тут такое безобразие с ЖКХ творится! А дороги вы видели?

— Простите, чеченцы не беспокоят? — прерываю я поток сознания пенсионерки.

— А? Чеченцы? Да, беспокоят, бывает. А где у тебя камера, корреспондент? — Узнав, что я не телевизионщик, женщина отпускает меня с пренебрежительным: «Ну и корреспондент…»

— Света нет, улицы не освещаются, воды не было вчера, — выступают перед журналистами пугачевцы. Где-то в этом списке есть и чеченцы — для кого-то они стоят на первом месте, для кого-то в самом конце. Очевидно, людям просто некому об этом рассказать, а инновационным сервисам городской администрации они не доверяют.

Неожиданно в кружке разгневанных женщин происходит ссора: мужчина в майке и темных очках кроет их матом и требует снять с повестки ЖКХ и все остальное.

— Мы здесь для чего собрались? Для того, чтобы решить, когда уже перестанут резать русских парней. У нас много наций в городе. Но существует группа людей, которая не может ужиться ни с кем. А я не хочу жить в страхе за своих детей. У меня вчера дочка спросила: «Пап, началась война?» Я сказал, что нет. Она знает, что произошло убийство, но я не смог сказать ей, что убийца — чеченец, потому что она в школу с ними ходит. Среди любой национальности есть быдло. Выселять всех поголовно не нужно. Достаточно просто тех выгнать, кто занимается беспределом.

Этого мнения придерживается примерно треть митингующих. Еще треть желает изгнать чеченский народ из Пугачева. Подхожу к мужчинам в спортивной одежде:

— Вы за выселение чеченцев из города?

— Да, конечно, — кивают они.

— По-вашему, многие проблемы решатся, если они уйдут? — спрашиваю я.

— Ну… Не знаю, — говорит один из спортивных костюмов, — но порядок хоть какой-то будет.

От спортивных перехожу к тинейджерам. Юная пара стоит в обнимку. Я спрашиваю, чего они тут делают.

— Ну, я считаю… — тянет молодой человек, — считаю…

— Что Россия для русских! — подхватывает девушка.

— Вот что этот чечен сделал с моим другом? А ведь я его прекрасно знал, — говорит юноша. — Нужно его тоже убить, чтобы другие боялись. Почему мы должны слабее их выглядеть? Мы сильнее их! Мы вообще самая сильная нация!

— А тебя не смущает, что твое предложение, кровь за кровь, — это вообще-то кавказская традиция?

— Да не-е-ет! Нужно просто убийцу убить. — Юноша явно не отдает себе отчет в том, что «кровная месть» и «убить убийцу» в данном случае синонимы.

Площадь шумит, люди кричат, возмущаются. Они жалуются на все: на то, что их никто не слушает, никому до них нет дела, все одинаково прогнило, течет и сыпется. Самая обычная история тысяч провинциальных городов по всей стране. Ксенофобия в этой ситуации сыграла роль спички, брошенной в сухом лесу. Деревья все равно вспыхнут — от преломления солнечного луча в какой-нибудь стекляшке, а может, молния ударит. В этой ситуации обстоятельства возгорания не так существенны, как сам факт существования мертвого, иссушенного леса.

Постояв на площади, люди без всякой команды просто поворачиваются в одну сторону и, как завороженные, идут на администрацию. Полицейские, стоящие по всему периметру площади, не пытаются препятствовать демонстрантам: Пугачев — одно из немногих мест, где еще работает 31-я статья Конституции про свободу мирных собраний. Люди обступают администрацию и начинают скандировать:

— Выходи! Выходи!

— Подлый трус, — добавляет кто-то тонким голосом.

Люди требуют общения с главой администрации. Но он, однажды уже облитый водой и обиженный на горожан, не появляется. Пугачевцы еще какое-то время ждут и точно так же, как несколько минут назад, одновременно разворачиваются и всей толпой отправляются перекрывать трассу Волгоград — Самара. Более пятисот человек беспрепятственно перемещаются по проезжей части. Нетрудно представить, с какой молниеносностью был бы свернут такой протест в Москве. Но только не в Пугачеве. Кажется, что указание действовать предельно мягко пришло прямиком из администрации президента.

— Вам не страшно, что вас могут за это в тюрьму посадить?

— А мне по …, — отвечает молодой человек в армейской беретке.

— Кто ж меня посадит, я же старая, — заговорщицки говорит пожилая дама.

— Да если меня посадят, весь город выйдет, — горделиво сообщает некто в вытянутой майке.

Где-то через километр на пути протестной процессии оказывается первая цепь полиции — не более пятнадцати человек. Пугачевцы попросту проходят сквозь нее, смеясь над таким заграждением. Второе заграждение уже мощнее. Но плотная цепочка полицейских в экипировке задерживает людей лишь на пару секунд. Первым наносит удар полицейскому тучный мужчина в мотоциклетном шлеме. Его глаза полны ярости, а из шлема несет перегаром. За ним цепь полицейских прорывают и другие крепкие молодые люди. В итоге стражей порядка довольно жестко раскидывают по сторонам — восстание продолжается.

Несколько человек оказываются в полицейской «газели», но в Пугачеве работает не только 31-я статья Конституции, но и Закон о полиции, из-за нарушения которого всех задержанных вскоре отпускают. Причина в том, что полицейские не представлялись, перед тем как утолкать пугачевцев в импровизированный автозак.

— Мы, пугачевцы, народ такой — терпим-терпим, терпим-терпим, но если восстанем, то все, п…, — рассуждает веселый мужичок в синей кепке, пару минут назад яростно рвавший полицейское заграждение.

У третьего полицейского кордона, уже на федеральной трассе, протестная процессия останавливается. Дальше идти смысла нет: трасса перекрыта, впереди тройная цепь ОМОНа и полиции с дубинками — дело сделано.

Надвигается гроза: пахнуло озоном, тучи плотно стягиваются над протестующими. Проходит час стояния. Начинает темнеть. Толпу освещают только ветвистые молнии. И тут на место событий приезжает вице-губернатор Денис Фадеев. Дорогой светлый костюм, аккуратная прическа, очки, правильная речь. Как только он выходит из машины и берет в руки мегафон, начинается дождь. Капли ожесточенно хлещут по лицам, но никто не расходится. Все окружают вице-губернатора. Он начинает говорить, но раскаты грома глушат его речь. Молния бьет где-то неподалеку от заправки. Вице-губернатор надрывает голос, его мегафон хрипит.

— Уважаемые граждане, уважаемые пугачевцы! — кричит Фадеев, но его не слышат. Ветер поднимает песок и забивает глаза, уши, облепляет мокрые лица, шум дождя и гром не дают разобрать ни единого вице-губернаторского слова.

— Природа с нами! — отчаянно ревет пожилой мужчина в тельняшке.

— Где вы раньше были? — кричат размокшему чиновнику. Его костюм превратился в месиво, волосы промокли, очки спрятались в футляр, и он стал похож на рядового пугачевца.
 

Справка РР

Самые громкие межэтнические конфликты последних лет


Яндыки, Астраханская область
Август 2005 года

Конфликт Чеченцы из числа переселенцев сломали памятник на могиле Эдуарда Кокмаджиева, срочника-калмыка, погибшего в ходе чеченской кампании. Вандалы получили условные сроки. Недовольная приговором калмыцкая община потребовала выселения всех чеченцев, что привело к серии потасовок. Во время одной из них был застрелен 24-летний калмык Николай Болдарев.

Реакция После похорон Болдарева состоялось стихийное шествие, в котором участвовали до тысячи человек. В село стали приезжать калмыки из соседних населенных пунктов. Шесть домов, в которых жили чеченские семьи, было сожжено. Для предотвращения беспорядков в Яндыки ввели спецназ ФСИН, роту внутренних войск и роту морской пехоты.

Последствия С одной стороны за участие в погромах и призывы к неподчинению властям на семь лет был осужден калмык Анатолий Багиев. С другой стороны за хулиганство с применением оружия осудили 12 чеченских переселенцев.


Кондопога, Республика Карелия
Сентябрь 2006 года

Конфликт В ресторане «Чайка» местные жители Сергей Мозгалев и Юрий Плиев повздорили с официантом Мамедовым, а после избили его. Официант, азербайджанец по национальности, вызвал на подмогу знакомых чеченцев, «крышевавших» ресторан. Те, не застав обидчиков Мамедова, устроили драку с другими посетителями. Два человека погибли от ножевых ранений.

Реакция Драка привела сначала к митингу, в котором участвовали около двух тысяч человек, а после к погромам. Местные требовали выселить кавказцев, якобы регулярно терроризировавших коренных горожан. В город прибыл глава ДПНИ Александр Поткин. «Чайку» забросали камнями и подожгли.

Последствия Отправлены в отставку руководители республиканской прокуратуры, МВД и ФСБ. Мозгалев приговорен к 3,5 года лишения свободы, Плиев — к 8 месяцам. Осуждены также шестеро чеченцев, один из которых, Ислам Магомадов, получил 22 года за двойное убийство.


Сагра, Свердловская область
Июль 2011 года

Конфликт После того как дом одного из жителей поселка Сагра был обворован, подозрение сельчан пало на шабашников, работавших на местного цыгана Сергея Красноперова. От него потребовали вернуть краденое и уехать из села. Тот пригрозил, что обратится к знакомым азербайджанцам.

Реакция Через пару дней в село въехали вооруженные подельники Красноперова, которых, однако, остановила выставленная загодя засада. Один из нападавших был убит.

Последствия Первоначально местные правоохранительные органы пытались квалифицировать случившееся как «пьяную драку», однако вскоре стараниями фонда «Город без наркотиков» события в Сагре приобрели всероссийский резонанс. Суд приговорил шестерых из 23 участников нападения к реальным срокам — от полутора до шести лет тюрьмы.


Демьяново, Кировская область
Июнь 2012 года

Конфликт Глава дагестанской диаспоры поселка Демьяново Нух Куратмагомедов не дал местной молодежи отдохнуть в принадлежавшем ему кафе: рабочий день закончился. Оскорбившиеся сельчане избили двух дагестанцев, в том числе племянника Куратмагомедова. Тогда коммерсант собрал земляков. В ходе состоявшейся массовой драки дагестанцы применили травматическое оружие.

Реакция Для предотвращения дальнейшей эскалации событий в Дьмьяново были переброшены усиленные отряды полиции. В поселок на вертолете прибыл губернатор области Никита Белых, которому, однако, задавали вопросы не только о национальных отношениях, но и о печальном состоянии местной больницы.

Последствия В отставку ушли глава поселка и глава района. Единственный обвиняемый в деле о массовом конфликте в Демьянове Владимир Бураков получил год условно за «удар по щиту полицейского».


Невинномысск, Ставропольский край
Декабрь 2012 года

Конфликт В клубе «Зодиак» уроженец станицы Барсуковской Николай Науменко поругался с двумя девушками-славянками. Им на помощь приехал выходец из Урус-Мартана чеченец Висхан Акаев. В ходе «спора» Акаев нанес своему оппоненту удар ножом. Науменко умер от потери крови.

Реакция После случившегося в Невинномысске и других городах края прошло несколько акций протеста под общим лозунгом: «Ставрополье не Кавказ». В акциях отметились местные националистические лидеры и столичные националисты.

Последствия Акаев был обнаружен у дальних родственников в Грозном, арестован и доставлен на Ставрополье.


См. также:

Хватит врать. Редакция "Русский репортер"

Бунт Пугачева. Что происходит в городе Пугачеве и когда это закончится

Вторая египетская революция. Почему люди снова вышли на площадь Тахрир и когда они оттуда уйдут

Бунт академиков. Ведущие российские ученые протестуют против реформы РАН

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Материалы по теме
Гребенькова Наталья 23 июля 2013
Хотя иногда меня РР "бесит", ставит в тупик, пугает, но все же это лишь иногда ))). А по большей части заставляет задуматься, и в основном я соглашаюсь. Как сейчас. Прекрасный материал. Честный. Спасибо. За коммент от реадкции "Хватит врать" особенно. Хоть кто-то это сказал громко. Услышат?....
Ставрополь.
буланов Александр 19 июля 2013
Вам Пушкина мало?
-------------------------------

Пугачёв

Оцепление живое Из безжалостных плетей
Всё лишило дорогое,
Словно детства матерей.

Перед ливнем в клещи грома Взят бунтарь, как есть дурак.
Не прорубится на волю
И не спустится никак.

Погорело вязнут плечи
В липком смраде синих лап.
А в ушах, какие речи!
И детей теснят и баб.

Безысходности закроют, Убегая подлецы,
Но куда они зароют…? Эту лошадь под уздцы

Сами вывели неладно
И пошёл за ней абрек.
Что-то, что-то тут неладно,
Тут неладно целый век!

Пугачевы в Пугачеве
И Хлопуши, что в Москве,
Что забыли вы на воле,
Что оставили в тюрьме?

Пугачёвская Россия…
Мелок горный твой вопрос.
Неужели от бессилия
На сей загнана утёс?

Не кавказцы на равнине,
Это мы у них в горах.
Пугачёв, спустись, наш милый,
Мы с тобой на кулаках!

© А.Г. Буланов, 2013 г.
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение