--

Кровный вопрос

Как и зачем люди добровольно сдают кровь

Для того чтобы наполнить банк крови, доноров должно быть в два с половиной раза больше, чем сейчас. Дефицит катастрофический. Платно или бесплатно? Добровольно или принудительно? Пока решаются эти сложные вопросы, в Москве прошла акция по сбору крови, организованная Московским молодежным многофункциональным центром при поддержке волонтерского движения «Мосволонтер» и столичными станциями переливания крови.

Василиса Бабицкая
×
Если вам понравится этот текст, то вы сможете поблагодарить автора нажав на эту кнопку.

18 июля 2013, №28 (306)
размер текста: aaa

— Есть кто на сдачу? Чем раньше кровь повезем, тем лучше. Все сдали? — кричит врач. — Быстрее, а то уедем!

— Василиса, вы же хотели, — неуверенно произносит пресс-секретарь Елена.

«Проверить на себе, журналистский эксперимент... И кто меня за язык дернул…» — крутится голове. Нельзя сказать, что мне не хотелось стать донором. Первый раз, говорят, страшно. И еще эта пугающая цифра — 500 миллилитров. Я направляюсь в актовый зал, где разместился мобильный пункт сдачи крови.

— Ты меня, кажется, обманываешь, — всматривается в мое лицо доктор, женщина лет тридцати. У нее такой проницательный взгляд, что я едва могу его выдержать. — Ну где, покажи мне, где у тебя тут больше п­ятидесяти килограммов веса?

— Честное слово есть, даже больше — все шестьдесят! — вру я и от стыда опускаю глаза в пол.

Заполняю анкету. Противопоказаний, как выяснилось, огромное количество. Разглядывая анкету еще до ее заполнения, я четко понимала, что вряд ли могу быть донором. Кровь забракована не будет, а вот грохнуться в обморок вполне могу. Но редакционное з­адание есть — отступать некуда. Да и интересно понять, во-первых, зачем люди безвозмездно сдают кровь, а во-вторых, что они при этом чувствуют.

— Вы уже пятнадцать минут в кресле. Еле р­укой работаете! Сжимайте-разжимайте! — прерывает мои размышления врач. — И сильнее! Я вам покажу.

— Но я не могу сильнее, — беспомощно улыбаюсь я.

— Все могут. И ты можешь. Качай! — еще сильнее зажимает мне руку доктор.

Чем дольше сидишь в кресле, тем сильнее слабость. И даже мысль о том, что в вестибюле меня ждет чай с плюшками, а в сумке припрятана шоколадная паста, не спасает. Кому-то рядом плохо. Девушка в спортивном костюме передо мной теряет сознание.

— Все-таки это большая кровопотеря, пятьсот миллилитров, — объясняет врач. — Так что, когда мы закончим, лучше отложить все дела и встречи, выпить много воды и купить на ту тысячу, что мы тебе сейчас дадим, еды. Чем скорее, тем лучше.

Я удивлена, ведь донорство в России теперь бесплатное! Единственная компенсация — это обед. Но, как оказалось, не все так просто.

— Нам, выездному отделу, пока удается отказываться от пайков: вместо обеда мы выдаем тысячу на питание, — говорит врач и просит не упоминать ее имя в статье. — И вот почему. На станции переливания крови бывают случаи, когда люди берут, например, воду из этого пайка, а все остальное выкидывают. И это не они, простите, зажрались. Людей нужно деньгами стимулировать! К примеру, в пайке колбаса, а люди, может быть, мяса хотят. Человек бы взял тысячу и купил на нее все, что ему захотелось.

— Но здесь двоякая ситуация, — вступает в разговор ее коллега. — Если платить людям за кровь, могут возникнуть проблемы. Сумма за дозу крови варьируется от полутора до четырех тысяч рублей в зависимости от группы и резуса. Все-таки какие-никакие, а деньги. И для многих это был дополнительный заработок. В этом нет ничего плохого, если бы не одно но. Процент бракованной крови в этом случае больше, чем когда сдают волонтеры. Многие люди, которые сдают кровь ради денег, сознательно идут на обман. Ведь вопросы в анкете достаточно прямые и прозрачные, и чтобы догадаться, где здесь правильный ответ, много ума не надо.

— А как же предварительные анализы? — удивляюсь я.

— Предварительный анализ крови, конечно, может многое показать, но далеко не все, — продолжает моя собеседница. — А кровь мы не чистим, если есть заражения, она сразу бракуется. Даже если есть подозрения, но н­арушений не выявлено, кровь обязательно перепроверяют. И если хоть что-нибудь находят, ее выкидывают.

Ясно, что даже пятьсот миллилитров в­ыкинутой крови — это как минимум н­есколько тысяч бюджетных рублей. В ­случае высокого процента бракованной крови получается круг­ленькая сумма, даже с учетом того, что д­оноров в России сейчас только 1,7% вместо необходимых по подсчетам врачей хотя бы 4% от числа всего населения.

— Могу сказать за многих трансфузиологов: мы считаем, что сдавать кровь — это прежде всего гражданский долг, — говорит врач.

— Многие из нас почетные доноры, — перебивает ее коллега. — И то, что так много людей перестало сдавать кровь, кое-что говорит о нашем обществе.

Но я, прислушиваясь к тому, о чем говорят в очереди доноры-добровольцы, обнаруживаю и другие причины.

— Я знаю, каково это — быть родственником больного и ждать хотя бы платного донора. Платного, понимаете? Уже и деньги платить были готовы, но крови не было! — горячится женщина лет сорока.


Мы вот сегодня с мамой сюда пришли и понятия не имели, заплатят нам, не заплатят, дадут компенсацию на еду или какой-нибудь паек, не дадут. Мы пришли, потому что надо


Таких историй много. И врач, который б­ерет кровь на станции, объясняет:

— Сейчас система такая. Попадает родственник в больницу, и ему нужна для операции кровь. Ее вообще-то обязаны предоставить, ведь мы-то бесплатно ее собираем. А врачи вот что говорят: пока четырех доноров не приведете, операцию делать не будем. Или так: до тех пор пока справки не предоставите, что родственники больного кровь сдали, операции не будет. Страшно сказать, но такое встречается очень часто. И в роддомах, и в больницах.

— Но ведь бывают случаи, когда у родственников противопоказания…

— А тут начинается самое интересное. В этой ситуации родственники больного вынуждены донора покупать. Натурально — они стоят около станции с протянутой рукой. Просят случайных людей за вознаграждение сдать кровь вместо них. Если это оказывается постоянный донор, проверенный, и его кровь соответствует требованиям, — все хорошо. Банк получает кровь, родственник больного — нужную справку, а донор — вознаграждение. Если же донор случайный и выясняется, что его кровь забраковали, то справка тоже оказывается недействительной. И это означает, что родственник пациента потратил деньги впустую — нужно искать следующего донора.

Врачи говорят, что вынуждены требовать справки, чтобы хоть как-то пополнить пустующий банк крови. Одними волонтерами эту проблему решить не удается. Даже самые а­ктивные, которые приходят сдавать кровь каждые три месяца, пока не могут обеспечить Москву, что уж тут говорить о провинции.

— Это закон бумеранга, понимаешь? — объясняет мне девушка-волонтер, которая приходит сдавать кровь раз в квартал. — Со всеми все может случиться. И плохое тоже. Сейчас ты помогаешь, завтра тебе. Мы вот сегодня с мамой сюда пришли и понятия не имели, заплатят нам, не заплатят, дадут компенсацию на еду или какой-нибудь паек, не дадут. Мы пришли, потому что надо.

Даже мысль о профессиональном долге и спасении человечества не внушала мне т­акую уверенность, как закон бумеранга — этой девушке. Впрочем, уже через полчаса я на себе испытала силу того самого бумеранга, когда помог ты — помогают тебе. Стрелки часов отсчитывали пять минут, десять, пятнадцать…

— Ну что, оклемалась? Шестьдесят килограмм, шестьдесят килограмм… вот они, твои шестьдесят килограмм!

Нашатырь. Чьи-то руки. Кажется, мне делают массаж.

Актовый зал пустеет, пункт сдачи крови сворачивается. Все доноры разошлись по домам, а я только начала приходить в себя.

— Господи, мы чуть не убили журналиста «Русского репортера»! — кто-то бегает вокруг моего стула и повторяет эти слова как мантру.

— Встать можешь? — спрашивает врач.

— Да, кажется...

— У тебя вопросы какие-то были, давай отвечу, пока не уехали. Только без имен, — предлагает еще одна женщина-доктор лет пятидесяти, и пока я, приходя в себя, прихлебываю чай и вспоминаю свои вопросы, начинает рассказывать сама.

— Я работаю на станции переливания крови больше двадцати лет. После развала СССР и закрытия Красного Креста стало тяжко. При чем тут развал СССР? Потому что раньше у предприятий было обязательство: десять процентов от всех работающих должны были сдавать кровь. Это норма. Кто норму не выполнял, сразу на ковер к начальству.

— А Красный Крест?

— После развала Союза необходимо было ­искать предприятия, которые готовы были организовать день донора, — продолжает моя собеседница. — День донора — это отгулы. Какому начальству это нужно? Сейчас и нормы такой нет, а значит, и сверху по голове настучать некому. С Красным Крестом у нас был план на год вперед. Они брали на себя часть логистики. А теперь нам, выездному отделу, план намного сложнее выполнить. Нас только катастрофы и спасают.

Я поперхнулась чаем.

— Да, чему ты удивляешься? Это жизнь. Если пожар или взрыв, кому сразу звонят? Нам. Мне запомнился 93-й год и Белый дом. Тогда мы на станции ночевали, такое количество людей было. Когда у нас что-то случается, н­арод все-таки реагирует, сам звонит.

— Поехали, кровь портится!

Моя врач хватает чемоданчик, я вместе с ней выхожу в вестибюль. Там еще остается несколько студентов, которые что-то бурно обсуждают.

— Ребята, а правда, что сессию продлевают за донорство? — спрашиваю я.

— Есть такое дело, но всего на пару дней. Да  мы тут не поэтому.

Я вопросительно смотрю в сторону де­вушки.

— Понимаешь, чувство, когда ты делаешь что-то полезное, даже в ущерб себе, — оно классное.

— Это, кажется, называется самолюбование.

— Нет! — обиженно восклицает девушка. — Это, знаешь, как что-то любимое и дорогое отдать. Сначала как-то грустно, а потом н­ачинаешь получать удовольствие от того, что поделился чем-то просто так.

На самом деле студенты действительно ­самая активная группа доноров.

Во-первых, многие вузы сотрудничают со станциями переливания крови. Во-вто­­рых, это тот возраст, когда еще хочется совершать подвиги и менять мир к лучшему.

— Молодежь сегодня — это, на мой взгляд, одна из самых, если не самая активная часть населения, — говорит Василий Овчинников, директор Московского молодежного многофункционального центра. — Взять хотя бы волонтеров — наш центр постоянно с ними сотрудничает. У меня исключительно приятные впечатления от работы с этой возрастной категорией: они активны, умны и, что самое главное, любознательны.

Большая часть волонтеров — это студенты. Но несмотря на их активность, крови все равно пока не хватает. Врачи из выездного отдела московской станции переливания крови объясняют, что студенческая кровь поступает к ним осенью и весной. А во время сессий, зимой и летом, этот источник пересыхает.

Между тем на базе Московского молодежного многофункционального центра создана дирекция проекта «Год волонтера», и любой человек может уже сегодня помочь, просто позвонив по бесплатному телефону: 8 (495) 666-56-54.


См. также:

Донорский паек

Деньги на крови младенцев

Новая кровь

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Жуков Данил 6 августа 2014
Хорош, что сейчас люди ходят и сдают свою кровь. Только я надеюсь, что ее же проверяют? Вот в онкологическом центре на каширской вечно теряют результаты
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение