--

Моя ненастоящая дочь – Ева. Часть первая

Зачем мегаполису искусственные дети?

Марина Ахмедова поделиться:
19 июля 2013
размер текста: aaa

Что подумают, скажут или сделают посторонние люди (прохожие, пассажиры метро), когда увидят на руках у женщины ненастоящего младенца? Большой город, давно доказавший – хоть голым на улицу выходи, всем все равно – тем не менее, реагирует неожиданно и не предсказуемо. Почему? И почему, несмотря на такую «городскую реакцию» неживые младенцы входят в моду? Им посвящаются целые сайты, на которых женщины выкладывают их фотографии в кроватках, в подгузниках, в колясках, с прогулок, и всерьез обсуждают, что для таких младенцев хорошо, а что – плохо. Наш корреспондент решил ответить на эти вопросы, пожив с таким младенцем.

– Ева – очень хорошая девочка, – говорит Юлия, передавая мне сверток. – Она очень хотела родиться к вашей встрече. С ней не было никаких проблем. Она родилась на ура. Она на вас похожа. У нее глаза, как у вас, большие.

– Кажется, у нее и рот, как у меня, – прижав к себе сверток, я заглядываю в Евино лицо.

– Вы – мама Евы, – говорит Юлия.

– А бывают те, которые не хотят рождаться?

– Есть очень строптивые. У одной уши потемнели. Значит, ей суждено было быть мулаткой… А Ева покорно рождалась. Специально к вашему приезду.

– Сколько времени заняло ее рождение?

– Неделю. Дома у нее еще братик есть. Его зовут Патриком.

– Значит, Петей…

Санкт-Петербург. Центральный парк культуры и отдыха. Люди. Дети. Коляски. По дорожкам проносятся подростки на роликах. Да, я вижу, что они специально дают вокруг меня круги, чтобы заглянуть в лицо Евы. Я отворачиваю ее к себе – прячу ее лицо. Теперь, так мне кажется, ее ничем не отличить от живой.

У развилки продают вареную кукурузу, мороженое. Ева одета в подгузники и распашонку. Рукой я нащупываю памперс. Сверху она завернута в вязаный белый платок, и, когда я хожу, его бахрома распускается по моей ноге. Волосы у Евы рыжие. Они топорщатся. Юлия, которая идет рядом, достает из кармана щетку и приглаживает Евины волосы.

– Это я ей мохеровые нитки в голову иголкой воткнула.

Мы идем вдоль парка по самой тенистой дорожке. Мы направляемся к пруду, чтобы сфотографироваться на память. Все смотрят на меня. Вернее, на сверток в моих руках.

– Почему они так смотрят?

– А вы посмотрите вон на мамашу с ребенком, – показывает Юлия в сторону беседки, там молодая женщина, подхватив за бока младенца, подкидывает его вверх. – Живой младенец спокойно лежать не будет. Он будет шевелиться, сопеть. А у вашего – ручки-ножки затекли. Вы идете спокойно, расслабляетесь.

– Просто ее рука давит мне на солнечное сплетение. Мне больно, – говорю я.

– Возьмите ее правильно. Вы ее так к себе прижимаете, что ей дышать нечем.

– Мамаша, вашему ребенку сейчас головку напечет! – бросает мне немолодая женщина, проезжая мимо с коляской.
 

Через две недели, когда Ева приедет в Москву, психолог Ева Израилевна Весельницкая, разглядывая ее в своем кабинете, скажет: «Марина, они думали, что вы несете труп»
 

Ее взгляд прирастает к нам с Евой, как колючка. Она решилась сделать мне замечание, наверное, подумала: «Лучше сказать этой мамаше-идиотке, чем не сказать и потом чувствовать себя виноватой». Но во взгляде ее – кое-что еще. Какое-то подозрение. Хотя ни я, ни Ева никакого отношения к этой женщине не имеем. Мы просто идем по парку. Парк – общий. Если бы эта женщина, например, надела коляску на голову и так ходила, я бы не стала делать ей замечаний.

Но это подозрение я встречаю в глазах практически всех прохожих. Подростки на роликах пялятся во все глаза. Через две недели, когда Ева приедет в Москву, психолог Ева Израилевна Весельницкая, разглядывая ее в своем кабинете, скажет: «Марина, они думали, что вы несете труп».

– Я своим клиентам говорю: «Это кукла, не надо к ней привязываться», – продолжает Юлия. – Я так всем клиентам говорю. Есть женщины, которые покупают для них дорогую одежду, сосочки… Фотографируют, выкладывают фотографии на сайт. Наряжают их, в гости с ними ходят. Вот она купила, и ей есть о ком теперь заботиться.

– Им одиноко?

– Может быть, и одиноко.

– А они между собой похожи?

– Сложно сказать. За ними приезжают разные женщины. Но раз они их берут, значит, что-то в этих женщинах есть общее.

Мы садимся у пруда. Я кладу Еву на траву. Она лежит, запрокинув голову назад. Она не смотрится, как кукла, нет. Она – как мертвый младенец с открытыми глазами, уставившимися в небо. По краю пруда сидят мужчины с голыми спинами – загорают. Они стараются на нас не смотреть.

Я вышла на улицу с предметом. Я много раз выходила на улицу с разными предметами. Я выходила со своим метровым портретом, где у меня выпучены глаза, и везла его в метро, но никто не смотрел. Я выходила с гигантским подсвечником. Однажды я вышла с черной кошкой, ошейник который держался на огромной броши из настоящих жемчугов. Но лишь редкие прохожие удостаивали нас взглядом. Теперь мне просто интересно, чего они так пялятся на Еву?

Здесь у пруда мы скрылись от людских глаз.

– Поправьте ей головку, а то подумают, что у вас дитё с ДЦП, – говорит Юлия.

Я кладу ладонь под голову Евы и нажимаю другой ладонью ей на грудь. Мягкая. Интересно, что там? Ева выпрямляется. Но когда я повернусь к ней через пять минут, ее голова снова будет запрокинута.

Я, сидя в траве у пруда, уже сфотографировала Еву и запостила ее фото в Facebook и Instagram. Пришли первые сообщения: «Марина, быстро скажи мне, что ты не сошла с ума!», «Это что?!», «Это еще кто?!», «Ужас, какой страшный ребенок», «Мне страшно на это смотреть», «А живой лучше!», «А с живым сравнивать нельзя! Какая мерзость!».

Я всего лишь запостила фотографии Евы. Я не писала, не говорила, не думала, что она – живая. Что ее надо сравнивать с живой и решать, кто лучше, а кто – хуже. Это люди сами так подумали…

У Евы – голубые глаза. Они – из стекла. Наверное, поэтому в них, как в зеркале, отражается небо. Я испытываю к ней первое чувство – жалость. Оно приходит не из меня, а из Facebook. Там ее так ругают, что мне хочется ее защитить. Даже несмотря на то, что она – предмет. Если бы ругали мой подсвечник, я бы тоже защищала его. Но, наверное (или возможно), имея в руках привлекающий взгляды предмет, ты начинаешь испытывать к нему те чувства, которые считываешь с окружающих. Или ты начинаешь испытывать чувство наперекор чувствам окружающих.

– Они, наверное, бездетные, – говорю я. – Те женщины, которые их покупают.

– Совсем нет, – отвечает Юлия. – Это женщины сильно за сорок, детки которых уже стали взрослыми.

– И зачем им кукла?

– Женщины всегда играли в кукол.

– Но современный мир предлагает массу других игрушек. Интернет, например. Социальные сети.
 

Люди пытаются создать куклу, которая была бы приближена к человеческому младенцу. К живому. Эти куклы дорого стоят. Понятно, что их могут себе позволить в основном состоятельные женщины. А в это время много живых и настоящих младенцев ждут родителей в домах ребенка
 

– Интернет – это скучно. В основном покупают на порыве души. Вот сейчас я сижу с вами, а сама волнуюсь – отправила девушке посылку с куклой. Она как-то отследила передвижение посылки по интернету и позавчера написала: «Ура! Она уже в городе!» Вчера она ходила на почту, но нет, еще не пришла. Написала мне «ВКонтакте»: «Сегодня пойду получать». Эта девушка – молодая… А некоторые их боятся. Боятся, что это мертвый младенец. Но у людей разные страхи. Некоторые, например, боятся темноты.

– А что, вы думаете, в ней выдает то, что она – неживая?

– Глазки выдают.

– Люди пытаются создать куклу, которая была бы приближена к человеческому младенцу. К живому. Эти куклы дорого стоят. Понятно, что их могут себе позволить в основном состоятельные женщины. А в это время много живых и настоящих младенцев ждут родителей в домах ребенка.

– Брошенный младенец – это большая ответственность. Приютить ребенка… Это же не котенок и не кукла, от которой ты можешь устать и пойти заниматься своими делами. А когда снова будет порыв нежности, подойти к ней, обнять. А живое будет постоянно дергать тебя – и днем, и ночью. Своего-то ребенка сложно предугадать, каким он будет? Но все равно ищешь в нем черты – свои или папы. А приемный ребенок – загадка до конца дней.

– Возьмите Еву с собой в Москву, – говорит Юлия, когда мы выходим из парка. В нескольких метрах от нас муж Юлии катит коляску с их двухлетним сыном.

– Я не могу, – говорю я.

Юлия добра. Редкий мастер-реборнист… А пора уже разрушить интригу: Юлия Пшеницына – мастер-реборнист, она делает кукол, очень похожих на младенцев. Настолько похожих, что только с совсем близкого расстояния можно разглядеть – это не живое, это – резина. Ева – не живая, она – кукла. Так вот, редкий мастер-реборнист захочет отдать свою дорогостоящую работу в чужие руки. По Юлии вообще видно, что она – доброжелательная, мягкая женщина без причуд. Мне не хочется пользоваться ее добротой. Но больше всего… я, пожалуй, не могу себе представить, как я сейчас спущусь с Евой в метро и все там будут на меня пялиться. Сначала они будут думать, что у меня в руках живой младенец, и уступать мне дорогу и места. А потом, когда поймут, что Ева – лишь копия живого младенца, будут смотреть на меня, как на больную. Или будут злиться. А рядом не будет Юлии, которая сможет нас с Евой защитить.

Через две недели Ева Израилевна скажет мне: «Не выходите с ней на улицу одна. Это может быть опасно».

Но почему? Почему кукла вызывает такую реакцию? Я знаю, что в Америке привыкли к молодым женщинам, которые, страдая ожирением или карьерой, не могут родить и берут куклу. Моя подруга, живущая часть года в Майами, рассказывала: там они возят реборнов в колясках, пристегнутых к велосипедам, сидят с ними в парках. Качают их на руках. Разговаривают с ними. Меняют подгузники.

– Нет, спасибо, – говорю я.
 

Впрочем, я предпочла бы горячую точку. Там меня не называют больной, потому что знают: я – журналист. Когда я буду ходить с Евой, никто не узнает, что я журналист, и все будут думать – я больная, несчастная женщина
 

На эскалаторе, они в питерском метро длиннее и медленнее московских, я думаю: «Надо было взять Еву». Спуститься с ней в метро, пройти с ней по московским улицам – все равно что съездить в горячую точку. Впрочем, я предпочла бы горячую точку. Там меня не называют больной, потому что знают: я – журналист. Когда я буду ходить с Евой, никто не узнает, что я журналист, и все будут думать – я больная, несчастная женщина.
 

Facebook

Пишу подруге-фотографу, которая живет в Санкт-Петербурге.

Марина Ахмедова: Юля, ты не могла бы привезти мне из Питера в Москву Еву?

Сообщение ушло и просмотрено. Но молчок. Проходит пять минут.

Юлия Лисняк: Нет!!!

Марина Ахмедова: Ева – очень симпатичная девочка…

Юлия Лисняк: Ты издеваешься?! Нет!!!

Через день я отсылаю новое сообщение.

Марина Ахмедова: Ну так что? Ты мне Еву привезешь?

Юлия Лисняк: Зачем она тебе, Марина?

Марина Ахмедова: Буду проводить исследование, почему люди так на нее реагируют.

Юлия Лисняк: А ты подумала, как я ее буду везти? На меня все будут смотреть! Она – страшная! Я ее боюсь!

Марина Ахмедова: Евы бояться не надо. Она – не страшная. Она – красивая.

Юлия Лисняк: Я, может, и не боюсь. Но она меня смущает.

Марина Ахмедова: Короче, привезешь или нет?!

Юлия Лисняк: Блин… Привезу…

Ева едет в Москву.
 

См. также:

Фигль-Мигль и ее вселенная. Зачем автор национального бестселлера скрывается от народа

Наркоманы и волонтеры. Что произошло за год в Екатеринбурге с тех пор, как была запрещена безрецептурная продажа кодеиносодержащих препаратов

Несколько оттенков фиолетового. Часть вторая

Новая «Манежная». Митинг в поддержку Навального. Онлайн-трансляция

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Материалы по теме
Yandex ra3 22 ноября 2013
Как любой наркоман, я знаю, что могу остановиться в любой момент. Сегодня, завтра – когда захочу. Просто... не сегодня. Завтра. Может быть. И потом: я же никому не мешаю. Не надо на меня так смотреть. Я никому не мешаю и никому не причиняю зла. Все мои знакомые знают: у меня есть подруга, давняя, еще школьная, поэтому я часто не могу пойти со всеми после работы в кино или в кафе. Подруга то и дело ездит в командировки, и оставляет мне своего кота. И я спешу домой. Я не сумасшедшая. Я просто хорошо научилась не замечать некоторых своих действий. Просто... отворачиваться. Так я стараюсь не замечать, как включаю в розетку подогрев электропледа, когда прихожу домой. Потом я раздеваюсь, мою руки, разгружаю сумку на кухне, или просто ставлю чай. Меня как будто еще нет дома. А плед согревает ее. Мою дочку, которой у меня нет. Потом я возьму ее на руки, и она будет теплой и сонной...
Няня встречает меня в дверях, приложив к губам палец. Я запоздала, и малышка задремала в кресле, пока ждала меня. Мы с няней прощаемся, молча кивая друг другу, и я иду в комнату. Как ни жаль, но надо будить, иначе она не будет спать пол-ночи. Не спит! Смотрит на меня из-под отогнутого уголка пледа с чуточку хитрой улыбкой. Я подхватываю ее на руки, а потом усаживаюсь в кресло, обнимая сидящую на коленях дочку – сонную, теплую...
Дочку, которой у меня нет.
Я расскажу ей, как прошел мой сегодняшний день или придумаю сказку. Или мы просто помолчим. Она – уткнувшись лицом мне плечо, я – прижавшись щекой к ее макушке. Она чуть-чуть замерзнет, и я наброшу плед ей на плечо. А потом принесу из прихожей плюшевого зайку, которого купила по дороге домой.
Я люблю смотреть в интернет-магазинах развивающие игрушки и плюшевых зверей. Вчера я купила ей платье – на вырост, конечно. Годика на три. Но оно такое!.. Я просто не смогла пройти мимо.
Она никогда не вырастет. Я знаю. Я не сумасшедшая. Я знаю, что она кукла. Я знаю, что у меня нет дочки. Как любой наркоман, я знаю, что могу остановиться в любой момент. Завтра. Пусть завтра. Я положу ее в сумку и уберу в шкаф. И всё закончится. Она останется там одна, в темноте. Завтра. И послезавтра. И во все дни. А я буду ходить мимо шкафа, и звать гостей, и сидеть допоздна в кафе, и возвращаться домой, и нарочито громко говорить сама с собой. И не смотреть... Лучше я отвезу ее на дачу. И оставлю там. Одну, в неотвратимо стынущем зимнем доме. Она кукла. Я знаю. Но с каждым днем будет становиться все холоднее... Лучше отдать ее. Реборны стоят дорого. Очень дорого. Я отдам ее за так, и смогу выбирать человека, которому... И она останется у чужих. Навсегда. Она моя – пусть не дочка, пусть кукла. Это ведь я заказала ее. Я не знаю, кто они – другие люди, которые покупают реборнов. Я не знаю, кто они – другие мастера. Но это надо запретить. Так нельзя. Когда я нашла эту мастерскую, у меня упало сердце. Пропустило удар. «Реборны с портретным сходством». Это нельзя. Я сразу, с самого начала знала: нельзя. Надо просто выбрать на сайте готовую куклу. Ту, что родилась в руках мастера, художника, под влиянием минуты и так сложившихся звезд. Так дрогнувшей руки. Но не это: «с портретным сходством». Есть вещи, которые никогда нельзя...
Но она есть. Я держу ее на руках. Мою девочку, настоящую, ненастоящую, она улыбается улыбкой с моей детской фотографии и чуть прищурила его карие глаза. Я отдам ее чужим людям. Я не знаю, кто они? Коллекционеры?.. Как можно просто коллекционировать – это? Неживое, которое кажется настолько – почти – живым, что... А знаете, в магазинах продавались сувениры: спящие котята и щенки. Зверенок из натурального меха, свернувшийся уютным клубком. И совсем маленькая батарейка: если повернуть рычажок, котенок мерно дышит и чуть слышно мурлычет во сне. Смотреть на них мне всегда было страшно. Коллекция реборнов тоже должна быть очень страшной. Неживая жизнь. Реборн – это очень страшно, когда его ничто не оживляет. А что может его оживить, если не тоска и жажда? Где его место, если только это не кусок пустоты в сердце, который надо заполнить – и надо, надо найти в себе сил заполнить его иначе. Я хотела излечиться, убаюкать на коленях нерожденное дитя, найти источник...
Мы ездим гулять в дальний парк. Я стараюсь не помнить, как несу ее в сумке через плечо, чтобы не увидел кто-то из соседей: рано или поздно пришлось бы слишком много объяснять и разбить вдребезги нашу хрупкую жизнь. А там нас никто не знает. Мы кормим голубей и белок – орехами с рук. Я придумываю сказки и собираю палую листву: дома мы поставим листья в воду, но они все равно скоро умрут. Когда я пойму, какое место она может занять, кроме места в коллекции, места мертвого – еще более мертвого, чем то, что от начала не претендовало на такое сходство с живым – или места в чьем-то сердце – заморозки вместо исцеления... Когда я пойму, что может оживить ее – кроме тоски и жажды... Когда я пойму, что она – если не власть несбывшегося... Когда я пойму это – я пойму, кому смогу ее отдать. Когда я пойму это – я никому ее не отдам. Она остается у меня. Может быть, с ней будет играть моя дочка.
Ничего этого на самом деле нет. Это всё выдумка – кроме одного: сайта, который предлагает реборнов с портретным сходством. Все остальное – власть несбывшегося, страшный сон, фотографии кукол с лицами настоящих детей. Страшный сон, когда я представила однажды ужас и смертное искушение – протяни руку, и тот, кто остался только в памяти и на фото... Взять на руки, застегнуть старую курточку, обмануть себя – хоть на секунду, на пропущенный удар сердца. За этот пропущенный удар можно отдать всё. За него придется отдать всё. Потому что пока действует заморозка – исцеление не наступит никогда.
Knt Verba 30 июля 2013
Ну, что для владелиц реборнов это не просто игрушки (как бы ни пробовала смоделировать это чувство Марина Ахмедова во второй части статьи) нам здесь блестяще демонстрируют Слава и Мирослава :) Ваше любимое хобби не обязано нравиться всем вокруг, а если неодобрительная реакция на реборна вызывает такой вулкан эмоций - значит, для вас это существенно больше, чем просто милая игрушка.
Владельцы резиновых пупсов никому ничего не обязаны, как и все члены нашего современного общества. На реборнов никто не покушается :)
Но реборн и правда вызывает определенное омерзение у тех, кому близки настоящие дети. Ассоциация с трупов во-первых. Жуткая.
Во-вторых. Малыши сейчас для женщин по крайней мере стали точкой максимального напряжения. Ребенок - шанс вернуться к себе - настоящему, себе - человеку, здесь и сейчас, вернуться из нашего выдуманного мира в реальный. С выношенным, рожденным, выкормленным, нежно пахнущим младенцем можно максимально прочувствовать свою связь с телом, с живым, даже животным миром с одной стороны; и с иным миром, рождая в бытие нового человека из небытия. Совершенно фантастические ощущения :)
Поэтому у кого это все в памяти свежо - воспринимает этих реборнов как кощунство.

А современный мегаполис - место, где много нездоровых, скажем так, людей. Совет про "усыновить" или "родить" - это ужасно глупо, "маме реборна" не нужны живые дети! Это сбой, ошибка, беда...
********** Наталья 26 июля 2013
какой-то бред... мир сошел с ума. пластиковая кукла вместо ребенка - это, по-моему, уже за гранью добра и зла.
Google cupcake919191@gmail.com 22 июля 2013
Замена настоящему ребенку? Нет. Это похоже на то как обезумившие старики заводят десятки кошек.
Google balbabao@gmail.com 20 июля 2013
Это ужасно!!! Если у женщины появляется потребность любить и заботится о ребенке, нужно это делать по отношению к настоящему ребенку, а не к кукле. Да, он будет теребить и требовать внимания даже когда нет сил и времени, но кукла никогда не подарит столько радости, как настоящая дочь или сын.
Золотарева Татьяна 20 июля 2013
Какой-то мир странный стал, причем это самое мягкое слово. Молодая женщина берет куклу (я сейчас не про Марину конкретно), живет с ней, меняет ей подгузники, ездит с ней на велосипеде... Ну бред полный! Найди человека себе по душе, роди от него ребенка, а еще лучше двух-трех, люби их, целуй, воспитывай, радуйся их успехам, плачь от их боли, целуй их разбитые коленки, ну и так далее по списку. Живи настоящей жизнью, а не суррогатом каким-то. А оказывается, это очень сложно, а можно взять и купить дорогую игрушку, с которой можно поиграть и отложить. У меня вызывает уважение чета Барщевских, у которых выросла дочь и они усыновили пару малышей. Видно, что и они, и малышня счастливы. А здесь... Бред какой-то... Противно смотреть.
Klim Miroslava 22 июля 2013
Золотарева Татьяна: вы меня простите, но вам-то какое дело, кто на что тратит свое время, деньги и силы? Вас кто-то уполномочил решать, что такое "настоящая жизнь" и как нужно правильно жить? Занимайтесь своими делами, стройте свою жизнь, как считаете нужным, и не берите на себя право решать за других, которого вам никто все равно не даст. Хотят люди играть в куклы? Пусть играют, они от вас лично ничего не требуют и не мешают вам жить так, как вы хотите. Это их личное дело. Если вам жалко детей-сирот - усыновите сами, а не указывайте, кому и что делать. Меня вообще поражает в нашем народе вот эта черта: влезть незваным-непрошеным в чужую жизнь, осудить, начать учить, "как правильно", ставить себя в пример и всячески хаять тех, чьи поступки не нравятся конкретной Марьиванне, считающей себя истиной в последней инстанции. Как бабки на лавочке у подъезда, честное слово.
Золотарева Татьяна 22 июля 2013
Klim Miroslava: мы с вами по-разному смотрим на жизнь. Я против всей этой современной ерунды - пластиковых кукол вместо детей, регистрации однополых браков, усыновления детей этими умными и красивыми. Я не считаю нормальным поведение молодой женщины, таскающейся с пластиковой куколкой и считаю, что это нарушения психики. Человек должен вырасти из ползунков, дружить, влюбляться, жениться, рожать, стариться и умирать. А когда взрослая женщина все играется с лялечкой... Ну да, это ее личная жизнь, ну так ведь я про это и написала, что мир странный стал какой-то, эволюции видимо необходимо остановиться, а то лет через 100 плодиться начнем почкованием.
Google vadzay@gmail.com 24 июля 2013
Золотарева Татьяна: "Странный мир какой-то стал" - сказал человек в интернете.

Против "современной ерунды"? Идите жить в пещеру и разводить огонь трением... Хотя нет, огонь - это уже прогресс.

Если Вы против прогресса что Вы вообще делаете в интернете?
А коль скоро мы с Вами общаемся в интернете, то можно легко сделать простой вывод: Вы не против "современной ерунды", а всего лишь зашоренная несчастная женщина, у которой "должен" и "надо" засунуто по самое не-хочу вместо "хочу" и "буду". Вам кто-то когда-то сказал, что телевизор, дети, еда - хорошо, инфантильность, эгоизм, п...ры - плохо. И Вы навсегда это запомнили как догму, как аксиому. Вам даже не пришел в голову вопрос "почему?". Попробуйте позадавать столь любимый детьми вопрос себе раз за разом и, может быть, если хватит рассудка, откроете для себя новые грани мира.
Золотарева Татьяна 24 июля 2013
vadzay@gmail.com: не передергивайте и не доводите до абсурда. Я написала конкретно, против какой современной ерунды я против. Мне глубоко параллельна сексуальная ориентация любого человека, кто как хочет, так с ума и сходит у себя в постели, я против регистрации браков однополых пар, читайте внимательнее. П...с меня не интересует до тех пор, пока он это активно не демонстрирует. Зашоренная и несчастная только потому, что считаю, что молодая здоровая психически женщина испытывает материнский инстинкт и желание родить ребенка от любимого человека, а не купить пластиковую куколку? Ну тогда да, я несчастная по вашему мнению, а по-своему мироощущению ну никак не несчастна. Испытав счастье рождения ребенка, я никак не могу понять счастья таскания куклы в зрелом возрасте. Инфантилизм это не плохо, а задержка в развитии.
Слава Клементьева 23 июля 2013
Золотарева Татьяна: никакой человек вам лично ничего не должен. Странно, что вы, дожив до зрелых лет, так и не поняли двух простых вещей. 1. Как бы вы ни осуждали и ни "протестовали", люди (мерзавцы эдакие, а!) все равно будут жить так, как хочется им, а не вам. И никто никогда вам не даст права решать, правильно они живут или нет. Отсюда следует, что 2. Ваш протест и осуждение могут изменить не мир, а только вашу нервную систему. Причем не в лучшую сторону. Если вы верующая, припомните, что Бог прямо запрещал судить ближнего. Это как минимум вредно для здоровья и отнимает энергию, которую можно было бы направить на полезные дела.
И да, кстати. Даже если через 100 лет человечество действительно станет размножаться почкованием - что в этом катастрофического? А уж тем более вам-то какой смысл волноваться, если мы как минимум до этого времени не доживем? Нечем пощекотать себе нервы в настоящем, поэтому надо нафантазировать себе катаклизмы будущего?
Золотарева Татьяна 24 июля 2013
Слава Клементьева: я где-то написала, что мне кто-то должен? Где конкретно? Я высказала свое мнение, вы свое, а передергивать не стоит.
Слава Клементьева 25 июля 2013
Золотарева Татьяна: >> Человек должен вырасти из ползунков, дружить, влюбляться, жениться, рожать, стариться и умирать.

Человек, знаете ли, ни у кого не одалживался, чтобы быть с самого рождения кому-то что-то "должным". Кстати, мне лично совершенно непонятно, каким образом куклы-реборны могут помешать человеку "вырасти из ползунков, дружить, влюбляться... и умирать". Может быть, вы мне объясните эту необыкновенную логику? Реборны восстают ночью из своих колясок и проводят над владельцами обряды вуду, превращая их в бессмертных зомби? Отчего вы так уверены, что желание играть в куклы автоматически означает неспособность к дружбе, любви, выращиванию детей и пр.? "Сегодня он играет джаз, а завтра родину продаст"?
Золотарева Татьяна 26 июля 2013
Слава Клементьева: радует то, что людей, думающих так же, как я, больше чем джазменов. Есть надежда, что почкование людей как способ размножения отменяется.
Google polibuz@gmail.com 26 июля 2013
Татьяна, всеми руками за вас) А Слава протестует так самоотверженно, будто вносится законопроект о запрете реборнов. lol. Звучит как "ВЫ ЧТО-ТО ИМЕЕТЕ ПРОТИВ ВИЛОК? АХ ВЫ СУКИ! ЧТО, ЧЕЛОВЕК НЕ ИМЕЕТ ПРАВО НА ВИЛКИ?" на мнение "я предпочитаю есть суп ложкой".
А вообще, лично я ни разу не видела реборнов. Да мне как-то начхать, но то, что женщины эти на кукол распространили уход, предназначенный для живых людей - это, конечно, отклонение, чего и говорить.
Google womaninsands@gmail.com 20 июля 2013
Очень взволновало. Жду продолжения. Спасибо.
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение