--

Чужие среди своих

Провинциальные страдания «Архнадзора»

В конце мая на пятидесяти зданиях Торопца, древнего городка в Тверской области, появились таблички «Памятник архитектуры. Охраняется государством». Такой подарок сделали себе к двухлетию градозащитники из «Торопецкого исторического общества».   Активистов похвалило «Общественное телевидение России». Новость разошлась по соцсетям, собрав сотни лайков. Но торопчане вступать в местный «Архнадзор» не торопятся. Почему? Ответ на этот вопрос искал корреспондент «РР». 

Юлия Овсянникова поделиться:
29 июля 2013
размер текста: aaa

Инициатива наказуема?

– Один местный депутат сказал мне буквально следующее: «Женя, это американские шпионы, пятая колонна. Они научат тебя плохому. Держись-ка ты от них подальше». От них – то есть от «Торопецкого исторического общества» и москвичей, – рассказывает Евгений Цветков, учитель истории из Торопца.

Женя Цветков – типичный волонтер. Он участвует во всех акциях с пометкой «общественная» и за пару лет умудрился переругаться с половиной местных чиновников. Найти Цветкова непросто: Женя здесь – Женя там. Он основатель байкерского движения «Крестовские мотодоры», пропагандист исторической реконструкции, начинающий ученый-краевед и активист движения за охрану памятников. Женя – местный,  в Торопце ему не раз намекали: «Градозащитники уедут, а ты останешься…»

 – Я думаю, их не все понимают и поддерживают, потому что они из Москвы. А у нас чужих не любят. Чиновникам не нравится, что им указывают на нарушения. Торопчане боятся общаться с людьми, потому что они в опале у местной власти. И только у молодежи страха нет, и мы общаемся, с кем хотим, – рассуждает он

– Тебя не смущает, что это люди приезжие?

– А мне все равно, свои или чужие. Главное, что создали реально работающую общественную организацию! И хотят, чтобы все было по закону. Цели благородные: сохранение и приумножение историко-архитектурного наследия. Мы участвуем в конференциях и семинарах, восстанавливаем церковь, роемся в архивах, вот таблички повесили. Разве закон – это плохо?

Мы беседуем с Женей в коридорчике торопецкого Дома детского и юношеского творчества. Я сижу, а он то и дело вскакивает, отчаянно жестикулирует.  Звонит мобильный:

– Заеду! Проверю! – рапортует Женя. На том конце провода – директор московского «Театра-Экс» Юрий Берладин. В деревне Крест, где базируются мотодоры Цветкова, «Экс» строит свой провинциальный филиал. В бывшем спортзале скоро появится уличный театр, а столичные актеры, отправленные в тверскую глушь, будут нагуливать румянец и радовать деревенских жителей экзотическими файер-шоу.

 – А напишите-ка про это, – вспыхивает Женя. – Да-да! Представляете, как Торопцу повезло? Такие люди, такие проекты… Все «за», и только чиновники против

С властью у Жени отношения сложные. Байкерские мероприятия не были включены в программу Дня города, реконструкцию битвы под Каменкой проводили собственными силами. Баннер, который градозащитники повесили на проселочной дороге, убрали, указав на нормативы. Цветков удивляется: он любит свой город и занимается историей, почему же впал в немилость?

Мы выходим. Женя вопросительно смотрит на табличку на здании Дома детского и юношеского творчества: «Памятник архитектуры регионального значения. Дом жилой кон. XVIII в. Охраняется государством». Табличка временная – самоклеящаяся пленка на фанере. Не исключено, что через год-другой ее сдует ветрами и смоет дождями. Но в судьбе учителя и активиста Цветкова она свою роль уже сыграла.

– Испортил карьеру, связался с москвичами, – жалеют «вечного волонтера» в Торопце.


Битва с «Магнитом»

Торопец – город необычный. Как любят говорить туристы, «со своим лицом и менталитетом». Ему девятьсот тридцать девять лет, здесь венчался Александр Невский и рос патриарх Тихон. По красоте пейзажей город может конкурировать с Селигером. Свою «особость» в Торопце культивируют и страшно обижаются, когда путают ударения:

– У нас не ТоропЕц, а ТорОпец. Вы неместный?

Ответить на этот вопрос с каждым годом все сложнее. Потому что в Торопце, как во многих других провинциальных городах и весях, идет процесс замещения населения. В брошенных деревнях появляются дачники, многие остаются на ПМЖ. До поры до времени в Торопце считали – это благо. Едут ведь сплошные профессора, фотографы и киношники. Восхищаются местными пейзажами, а местной политикой, слава богу, не интересуются.

И тут появилась Ирина Трояновская – энергичная тоненькая брюнетка, специалист по государственному и муниципальному управлению, человек образованный, интересный собеседник и градозащитник.

Поначалу Трояновская очень понравилась местной интеллигенции. Первым делом Ирина решила открыть в Торопце художественную галерею. Музей в городе был, библиотека, Дом культуры, Дом творчества и Школа искусств были, а галереи не было.
 

В разрушенной церкви дачники организовали фотовыставку с очень крутыми работами, возмущению не было предела. В храме – фото в жанре ню! Вот как разговаривать с людьми, не уважающими традиции?
 

Разместить ее планировалось в здании у рынка: все, что нужно, Ирине пообещали согласовать и подписать оперативно. Другой бы обрадовался, а ее такая резвость смутила – речь шла о памятнике культуры XVIII века. Трояновская решила действовать по закону, с соблюдением всех процедур. Задумав пристроить три ступеньки, пошла, как положено, с кипой бумаг по кабинетам и инстанциям. И дело застопорилось. Галерею Трояновская так и не открыла. Зато, пока собирала документы на ступеньки, влезла в архивы, исторические справки и поняла – местные памятники нужно срочно спасать.

– Я помню, что происходило в столице, и не хочу, чтобы здесь повторилась московская история, – объясняла она журналистам.

Так было создано «Торопецкое историческое общество», а на здании около рынка  появился ящик для писем и обращений.

Первые «очки» Трояновская и «ТИО» заработали в противостоянии с супермаркетом «Магнит»: магазин готовился к новоселью и начал самостийно перестраивать торговые ряды XVIII века.

Город возмутился. Столичные предприниматели братались с местными.  Патриотичные торопчане строчили жалобы – упирали на то, что торговые ряды строили их предки. А дачники забрасывали обращениями СМИ. В «Торопецком историческом обществе» проходили собрания, похожие на революционные сходки, на них бывали даже местные депутаты.   

И случилось чудо – «Магнит» покорился. Стройку супермаркет провел, как положено – с согласованиями и консультациями специалистов. Отпраздновав победу, едва проклюнувшееся гражданское общество поредело и распалось. В чем дело?

 – Люди боятся. А еще не понимают, что Торопец торопчанам давно не принадлежит. Это российское достояние, и его нужно сохранять для потомков. Когда мы вешали наши таблички, реакция на них была неоднозначная. Кто-то хвалил, а кто-то возмущался: «Да эту рухлядь пора снести и построить новый дом, чтобы люди жили», – делится впечатлениями Ирина Трояновская. В голосе недоумение: как можно так не любить свой родной город?

Позиция Ирины проста и понятна: в Торопце должно работать законодательство по охране памятников, даже если торопчане этого не хотят:

 – Представляете, беседую я с местной чиновницей. Указывают: тут нарушили, здесь нарушили, а как же закон? А она мне в ответ: «У вас закон, а у нас традиция». Нормально?

Большинство торопчан посчитали, что да, нормально, и встали на сторону администрации – местные краеведы, педагоги, библиотекари вступать в общество Трояновской отказались. Получилась интересная социология: молодежи инициатива москвичей понравилась, старшее поколение методы градозащитников не одобрило.


Клуб или «секта»?

– Деревенские – люди пассивные. Природу не берегут. Работать не хотят, – рассуждает Василий, прихлебывая чай. Ему за двадцать. На голове – кепка, футболка со стильной надписью, кеды.

Мы пьем чай с тортом в домике в далекой деревне под Торопцем. Дедушка Василия – выдающийся биолог, который много лет назад взял и уехал в тверскую глушь. Себя профессор в шутку называет «тверским козлом» и во всех беседах  ненавязчиво советует поучиться у уходящей натуры – русской деревни – спокойному восприятию жизни. 

Энергичного Василия местное спокойствие раздражает:

 – Нельзя лежать на печи! Нужно что-то делать…

Он тоже состоит в «Торопецком историческом обществе». Участвовал в установке того самого злополучного баннера, который сняли из-за нормативов.

Начинаем разбираться, почему торопецкие памятники защищают приезжие, а патриотичные торопчане остались в стороне. Василию кажется, что это все от пассивности:

– В окрестностях Торопца летом – концентрация успешных, состоявшихся людей. Режиссеры, ученые, кинооператоры, шоумены… Возрождают целые деревни и  объясняют местным: «Вы тут можете такие деньги зарабатывать!» Вот я был недавно в Голландии, там из чего только сувениры не делают. А наши деревенские не хотят. Ну что за люди!

К разговору подключается дачник Александр. Ему к сорока, драные штаны закатаны на коленях, на лице – густая щетина. И не опознаешь человека, делавшего свет и звук на концертах многих российских звезд. 

С Василием он согласен. Но находит аргументы и в защиту деревенских:

– А ты тут был в девяностые? Голландии такое и не снилось… Местных столько раз обманывали, что они никому не верят. У них вообще другие проблемы – огород посадить, дрова заготовить. А памятники – дело десятое.

Александр тоже вносит лепту в градозащиту. Входит в клуб друзей деревни Чистое. Сейчас там восстанавливается церковь, создан роскошный сайт с обилием фотографий и краеведческих материалов.

С клубом та же история – местных он раздражает. За глаза его называют «сектой». Когда в разрушенной церкви дачники организовали фотовыставку с очень крутыми работами, возмущению не было предела. В храме – фото в жанре ню! Вот как разговаривать с людьми, не уважающими традиции?


О методах спорят

– Да здесь каждый дом – памятник. Мы ходим по земле с прошлым, посещаем магазины с прошлым. Что нам теперь – не дышать? – отвечали мне торопчане во время блиц-опроса на улицах. – Мы, что могли, сохранили. У нас краеведение в крови. Уже в девяностые существовали экологические лагеря, в библиотеке открылся краеведческий отдел, работают археологи, историки, биологи. Даже раскраски были такие: возьми карандаши, отметь башенки бывшего торопецкого кремля…  А тут вдруг приезжает молодежь из Москвы и говорит: «Вы какие-то инертные. До нас тут все было неправильно, а мы сейчас все сделаем правильно… А памятники эти – не ваши, а общие». Мы их за это не любим, понимаете?

Торопецкая библиотека – одна из лучших в области. Работает куча кружков, постоянно проходят какие-то мероприятия – от лекций до камерных концертов и встреч с известными писателями. Сотрудники библиотеки славятся креативностью и тем, что в местной прессе любят называть «неравнодушием». Казалось бы, уж им-то точно прямая дорога в «Торопецкое историческое общество». Но и здесь о Ирине Трояновской и ее градозащитной деятельности говорят как-то неохотно, со скепсисом.

 – Что не так? – спрашиваю я.

 Ответы звучат уклончивые:

 – Нет, она, конечно, человек образованный. И идеи вроде бы неплохие. Но вот методы…

– Эти методы придумала не Трояновская. Обычная практика правозащитных организаций, того же «Архнадзора»: выявить нарушение, привлечь прессу, заставить чиновников действовать по закону… И все работает.

 – Это оно в столице работает. А у нас проще пойти и поговорить, без всяких бумажек. И дело пойдет быстрее… Может, неправильно, но так уж сложилось. Трояновская все делает по закону, но ни с кем не разговаривает, поэтому ничего «пробить» и не может.  

Мне приводят простой пример: нужно, положим, «Торопецкому историческому обществу» провести конференцию. Чего, казалось бы, проще – зайти в библиотеку, поговорить, узнать, что да как. И будет помещение. Но градозащитники действуют иначе: шлют письмо, бумажку или вообще ничего не шлют. Просто ставят перед фактом: такого-то числа заседание.

– Ну да, закон они, может, и не нарушают. Но сильно обижают. А потом удивляются, чего это к ним люди не идут.


Языковой барьер

Трояновские – фамилия известная. Дедушка Олега Трояновского, мужа Ирины, был выдающимся дипломатом, послом СССР в Японии и КНР, постоянным представителем нашей страны в ООН. Главное дипломатическое правило  Трояновского звучало так: «Хорошие личные отношения необходимо поддерживать при любых условиях, ибо никогда не знаешь, как изменится ситуация или какой стороной обернется та или иная проблема».

Но чтобы поддерживать хорошие отношения, их нужно для начала иметь. А в городке, где все друг друга знают до пятого колена, стать своим непросто. Особенно человеку из столицы, в котором подозревают врага, носителя больших денег и больших понтов. От него ждут задушевных бесед, расспросов, походов за грибами и вечернего стука в дверь: «Ой, не выручите солью? А чайку – да, попью с удовольствием». А он вдруг про диссертации, законы и на чай никого не зовет…

Мне приводят пример несовпадения двух миров. Один предприниматель из столицы решил открыть в брошенной заводской конторе детский досуговый центр. Рядом – супермаркет. Планировалось, что родители будут приводить в центр любимых чад и со спокойной душой отправляться на шопинг. А в итоге пришлось открывать кафе-мороженицу.

Спрашиваю у торопецкого экскурсовода, почему в городе не пошел детский досуговый бизнес. Он смеется:

– Зарплаты в Торопце небольшие, сто рублей – это деньги. А весь шопинг – это десять минут. Да мы и слов-то таких не знаем.

Гид показывает еще один ляп, точнее, двусмысленный семантический код. Мороженица называется «ДОЗ», то есть «Дом оранжевого зайца». Остроумно. Креативно. И мороженое вкусное. Но когда-то в здании работал другой «ДОЗ» – деревообрабатывающий завод, обанкроченный и разоренный в девяностые. Многие, завидев аббревиатуру, впадают в мрачную ностальгию и злятся: людям кажется, что приезжие иронизируют над чужим прошлым и искажают его смыслы.

Когда я начинала сбор информации о деятельности «Торопецкого исторического общества», наивно полагала, что речь пойдет о законах, памятниках и архивах.  А все беседы уходили в аксиологию – о понимании, добрососедстве и поиске общего языка.

Про язык разговор особый. Конфликт между градозащитниками и чиновниками обрел новую силу после пары «лингвистических» историй. Как-то Ирина Трояновская сообщила соратникам: «Глава района ведет себя некорректно – ругается, оскорбляет».

– Но мы-то начальника знаем, – излагают свою версию событий представители администрации. – Если бы он хотел оскорбить, послал бы по-матушке, по-русски. Не мог он сказать «гаденыш» – слишком странное, вычурное слово.  

А еще как-то раз один из активистов, рассказали нам, взял и поймал главу на фонетической ошибке:
 

«Биться о стену, может, и правильно, но не мудро. Мудро – понять, что думает эта стена, почему так себя ведет, поискать к ней другие подходы. Нам важны идеи или нам важно сохранить себя и сделать дело?»


 – Ну, сказал человек «звОнит», и что? Вся страна так говорит. Но не могут люди смолчать. Похоже, хотят показать: вы тут темные, дикие. Такое вот высокомерие.

К табличкам у чиновников тоже есть вопросы: почему градозащитники не предупредили об акции собственников зданий? Почему не посоветовались? Зачем они вообще, эти таблички?

– Мы хотели своей акцией привлечь внимание к проблеме сохранения памятников, – объясняет  Ирина Трояновская, – спровоцировать дискуссию, обсуждение. И нам интересны как положительные, так и отрицательные отзывы. Наше дело – вернуть зданиям их историю, напомнить о ней людям. А если собственник посчитает нужным, он закажет уже не временную, а постоянную табличку.


Трудности перевода

...Похоже, «Торопецкому историческому обществу» удалось выполнить программу-минимум – дискуссия ведется и закончится явно не скоро. Местные памятники обсуждают уже в федеральном ВООПИК. Часть московских активистов сотрудничает с Ириной Трояновской. Остальные держат нейтралитет – помнят, что в Торопце есть свое местное отделение общества охраны, и его возглавляет заместительница главы администрации района, в прошлом историк и музейщик. Все идет к тому, что в маленьком городке появятся две конкурирующие фирмы – два филиала ВООПИК. Поможет ли это торопецким памятникам?

Но спор-то уже идет не о них. Чем больше я слушала рассуждения активистов «Архнадзора» и местных краеведов, тем больше убеждалась – это спор о вере, о менталитете, об этике общения и о языке.

Под конец своего маленького исследования я поняла: конфликт не решить без третьей стороны – переводчика. Кто-то должен объяснять торопчанам, что «Торопецкое историческое общество» не держит камня за пазухой. Просто там, откуда приехали его основатели, взаимодействие власти и общества пытаются построить по обычной европейской модели. Власть решает – гражданское общество контролирует, вооружившись кипой законов и конституцией.

И кто-то должен объяснить торопецким градозащитникам, что модель придется адаптировать, приспособить к местным реалиям. А для этого нужно понять, что торопчане не темные, не пассивные и очень любят свои памятники. Просто в традиционном обществе культуру сохраняют по-другому – путем переговоров, договоров и личного общения.

Дискутирую по телефону с Ириной Трояновской:

– Вы поймите, то, что для вас объект изучения, для торопчан – среда обитания. В девяностые они совершили подвиг: «пробивали» гранты на издание книг по краеведению, восстанавливали церкви, собирали всем миром деньги, привозили в город ученых. В администрации кипели те же страсти: все ругались, потом мирились, а процесс шел…

Ирина соглашается: да, все не так просто, как кажется, и все равно хочется по закону, по правилам, без позвоночных прав и поглаживания чьего-то самолюбия. Так правильнее.

Дискутирую с мамой-педагогом, коренной торопчанкой:

– Ты понимаешь, что гражданское общество – это нормально? Что градозащита – это хорошо, что так вся Европа живет?

Директор торопецкой православной гимназии злится:

– Биться о стену, может, и правильно, но не мудро. Мудро – понять, что думает эта стена, почему так себя ведет, поискать к ней другие подходы. Нам важны идеи или нам важно сохранить себя и сделать дело? С возрастом выбираешь второе. Вот поэтому в «Торопецкое историческое общество» вступает только местная молодежь.

Беседую со знакомым историком. Он выдвигает версию:

– В мегаполисах власть безымянна, и общество безымянно. Способ общения здесь – это жалоба и ответ на нее, запись в блоге и звонок пресс-секретаря, статья в газете и официальное письмо в редакцию. А в маленьких городах принято договариваться. Здесь власть, как сосед, близка и понятна: это Иван Иванович, с которым учился в школе, и Анна Ивановна, которая живет через квартиру. Вот вы вдрызг разругались, друг друга обматерили, а завтра оказались за одним столом. Неважно – как, главное – общаться. Кто не общается, тот чужой. И ничего у него не клеится.

Эта теория странным образом подтверждается на торопецкой практике. Открыть галерею у Ирины Трояновской так и не получилось:

 – Сначала завязли с согласованиями, потом началась градозащита, сил и времени на все уже не хватает…

Играть по правилам в провинции сложно. Еще сложнее их понять. Я кладу трубку,  и в памяти всплывает подслушанный в Торопце сказ о том, как глава на ремонт детского сада деньги выбивал. Говорят, на совещании он, как положено, сначала назвал цифры, привел разные доводы, показал документы, перечислил законы. Народ зевал, слушал вполуха. И тут человек завелся:

– Да вы не понимаете, что ли? Да вы знаете, сколько лет этому нашему торопецкому садику? Да в него еще Кутузов ходил…

Деньги выделили. 


См.также:

Баба Клава. Как прожить обыкновенную праведную жизнь

Новое олимпийское искусство. Сибирский художник Василий Слонов – об отставке Марата Гельмана, кровожадном Чебурашке и главной черте русского менталитета

Фигль-Мигль и ее вселенная. Зачем автор национального бестселлера скрывается от народа

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Материалы по теме
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение