--

Среднеазиатский андеграунд

Кто и почему живет в подвале вашего дома

Один из главных социальных трендов последнего времени – так называемая «низовая гражданская активность». Молодые люди собираются в небольшие организации и начинают вести борьбу с каким-нибудь социальным злом. «РР» уже писал о нескольких подобных явлениях – это «Молодежный антинаркотический спецназ», питерские ловцы педофилов и прочие движения, главная идея которых – не столько побороть некое зло собственноручно, сколько задать тренд, вдохновить других людей на подобные действия. На этот раз корреспондент «РР» побывал на рейде организации «Щит Москвы», которая занимается выселением мигрантов с незаконно обжитых территорий.

Владислав Моисеев поделиться:
13 августа 2013
размер текста: aaa

Ясенево. Большой спальный район с бесконечными многоэтажками. Активисты «Щита» шагают быстро и уверенно. Прохожие с опасением посматривают на два десятка крепких коротко стриженых юношей и кучку журналистов. Проходим мимо группки мигрантов, которые чинят крыльцо магазина. Активисты бросают на них презрительные и насмешливые взгляды, сквозь зубы цедят что-то про чурок и излучают расовое превосходство.

– В пионерлагерь отправились? – кричит нам вслед пожилая пьяная женщина и улыбается беззубым ртом от остроты собственной шутки.

– Какой нах…й лагерь? – на всю улицу отвечает ей один из активистов.

По дороге кто-то делится с товарищами тем, сколько свинины и протеина съел перед этим рейдом, кто-то полушепотом обсуждает чье-то еврейское происхождение, кто-то задумчиво курит.

– А че такое русские зачистки, – слышу обрывок разговора двух активистов.

– Ну, это примерно то, что ты хотел: приходит 100 человек на рынок, ну и… – поясняет собеседник.

В природе не существует точных данных, сколько на самом деле трудовых мигрантов живет в Москве. В прошлом году ФМС насчитала в столице 800 тысяч иностранцев. Существуют и другие подсчеты, по которым трудовых мигрантов – от двух до трех миллионов человек. И это только в Москве.

Предположим, что если сложить минимальные и максимальные подсчеты, то в столице проживает примерно два миллиона мигрантов, которые ежедневно работают на стройках, что-то красят, метут. А кто задумывался, где живут эти два миллиона человек. Вряд ли кто-то интересуется у своего дворника из Узбекистана, где и как он спит и хватает ли ему 15 тысяч рублей в месяц на аренду жилья.

Несмотря на отсутствие точных статистических данных, всем москвичам понятно, что мигрантов в столице много, и не всем это нравится. Однако до выборов мэра Москвы эта тема была вялотекущей и лишь иногда обострялась. Но после того как Сергей Собянин объявил о том, что будет переизбираться 8 сентября этого года, в столице началась настоящая истерия по поводу мигрантов – их взялись сгонять в лагеря, были уничтожены многие рынки. Организация «Щит Москвы» занимается зачистками стихийного проживания мигрантов с весны этого года, но именно сейчас, в разгар предвыборной кампании, они стали особо популярны и привлекательны: о них говорят в СМИ, у них перенимают опыт последователи – они оказались в центре политического мейнстрима.
 

Демобилизованный «спецназ»

Организация «Щит Москвы» имеет некоторую историческую связь со знаменитым «Молодежным антинаркотическим спецназом», проектом прокремлевского движения «Россия молодая» по борьбе с распространением спайса. Руководитель «Щита» Алексей Худяков стоял у истоков МАСа, был активистом «России молодой», но покинул обе эти организации, чтобы возглавить собственную, неполитическую. Из антинаркотического спецназа в «Щит Москвы» пришли и некоторые другие участники.

– Я покинул МАС по идеологическим соображениям, – уклончиво отвечает на вопрос Алексей, – мы разошлись во взглядах.
 

По его мнению, на самом деле мигранты не хотят учиться, ассимилироваться и не проявляют уважения к российским законам. Когда я намекаю на то, что мигранты – это последние люди, которые не проявляют уважения к законам, а в первой очереди чиновники и полицейские, которые все это покрывают, Алексей тяжело вздыхает и говорит, что пока более действенного способа бороться с миграцией не видит

 

Он сдержанно отзывается о своей прошлой активности, слегка пеняя на то, что МАС тяготел к медийности. Деятельность «Щита Москвы» не столь зрелищна – никто никого не обливает краской, не бьет и не устраивает публичной порки. По сути, цель «Щита Москвы» – просто заставить полицию работать, следить за тем, чтобы никто не нарушал закон и не заселял непредназначенные для этого площади, особенно мигранты.

Алексей не считает, что энергию активистов «Щита» можно и нужно направить в мирное русло, например, на преподавание мигрантам русского языка и прочую помощь. По его мнению, на самом деле мигранты не хотят учиться, ассимилироваться и не проявляют уважения к российским законам. Когда я намекаю на то, что мигранты – это последние люди, которые не проявляют уважения к законам, а в первой очереди чиновники и полицейские, которые все это покрывают, Алексей тяжело вздыхает и говорит, что пока более действенного способа бороться с миграцией не видит. Он считает, что если гонять мигрантов постоянно и выселять из всех подвалов и «резиновых квартир», то когда-нибудь всем это надоест и подобного рода нарушения закона прекратятся.
 

Рейд

Схема действий организации следующая: группа крепких молодых людей встречается в метро. У них уже есть проверенная информация о компактном и незаконном проживании мигрантов – простые жители сообщают об этом в «Щит», потом информация проверяется. После проверки молодые люди врываются в то место, где живут мигранты, и вызывают полицию. Приезжает полиция, забирает мигрантов, кого-то депортирует, кого-то штрафует. Так выглядит идеальный сюжет рейда «Щита Москвы». Главное, на чем акцентирует мое внимание Алексей Худяков, – это законность действий: они почти ничего не нарушают и активно сотрудничают с полицией.

За полгода существования активисты «Щита Москвы» обнаружили более 450 мигрантов, которые незаконно проживали на непредназначенных для этого территориях. Семь человек депортированы, многие оштрафованы.  

Зачистки поселений мигрантов, как и борьба с наркоторговцами, особо привлекает молодых людей – школьников и студентов. Младшим участникам 15-16 лет, старшему – Алексею – 26 лет. Многие из них состоят в различных правых организациях, субкультурах или «движухах».

Я приезжаю на станцию метро «Теплый стан» – это южная окраина Москвы. В центре станции группа молодых людей: все подтянутые, одетые в спортивное, коротко стриженые. Кое-кто в футболке «Я русский» и с националистической атрибутикой. Стою в сторонке, наблюдаю. Подходят все новые участники, они здороваются, но не так, как обычно, а обхватывая друг друга за предплечье. Они шумят, смеются – чувствуется легкое волнение и радость приближающегося массового мероприятия. Среди крепких парней выделяются несколько хилых и опрятно одетых – это журналисты. С ними беседует Алексей. Он тоже похож скорее на журналиста, чем на активиста: в рубашке и брюках, говорит тихо, небольшого роста и скромной комплекции.

Мы останавливаемся у очередной многоэтажки района Ясенево. По сообщениям жильцов, в подвале этого дома незаконно живут мигранты. Алексей говорит, что обращаются к ним в том случае, когда полиция не реагирует на заявления жильцов и помощи жителям искать неоткуда. Я бегло опрашиваю прохожих, знают ли они о том, что где-то тут живут мигранты. Люди либо отмахиваются и попросту отказываются говорить, либо сообщают, что мигранты тут повсюду, но не беспокоят.

Активисты разбирают медицинские маски, перчатки и идут в подвал.
 

Подземелье

Дверь с легкостью открывается под натиском нескольких крепких рук. Кто-то остался караулить другой выход из подвала, но большинство спустилось вниз.

В подвале очень тяжело дышать: сырость, затхлый, тяжелый и влажный воздух с трудом проникает в легкие. В полумраке видны темные фигуры. Они то появляются, то исчезают. Здесь можно было бы снять прекрасный фильм ужасов про психопата с бензопилой, который гоняется по темному лабиринту за заблудившимися искателями приключений. Активисты светят фонариками – в мощных лучах света плавает густая дымка пыли. Без маски здесь находиться просто опасно. Активисты радостно разбегаются по катакомбам. Для них это игра в сталкеров, поисковиков, которым нужно отыскать пришельцев и коварных мутантов. И проверить у них документы.

Алексей с группой наиболее сознательных активистов, которые не разбежались по углам, начинает обходить подземелье и разыскивать там людей. Весь подвал представляет собой картонный жилой комплекс: в одном огороженном отсеке размещаются по пять-восемь матрасов, тут же на полу тарелки с едой, вдоль стен на самодельных полках стоит подсолнечное масло, толстолобик в томате, батон. В первой темной комнате сидят двое. Лениво едят, выглядят изможденными.

Жильцы не понимают, почему их беспокоят. От луча света разбегаются полчища тараканов, они падают с потолка, лазают по посуде с остатками еды.

– Вы проживаете здесь незаконно, сейчас приедет полиция, приготовьте документы, если они у вас есть, – сухо сообщает Алексей. Эти же слова слышны в другом точно таком же картонном загоне. Тут не меньше десяти комнат. В каких-то живут по пять человек, в каких-то – по трое. В одной, самой богато обставленной, – охранник. У него есть холодильник, плазменная панель, нормальная кровать, ковры.
 

Обитатели подземелья отказываются общаться или откровенно врут заученной фразой о том, что пришли в гости «просто», не живут тут или вообще забрели случайно
 

– Эта ниче так! Жить можно, – радостно делятся впечатлениями активисты, убежавшие исследовать подвал. Они с хозяйственным видом осматривают комнату за комнатой, оценивают убранство, делятся своими соображениями о порядке и беспорядке.

– Ты почему здесь? – с интонацией дворового агрессора интересуется активист «Щита».

– Я так… В гости заходил. Я тут не живу совсем, – мямлит мужчина. Он не очень хорошо говорит по-русски, как остальные жители подвала. Обитатели подземелья отказываются общаться или откровенно врут заученной фразой о том, что пришли в гости «просто», не живут тут или вообще забрели случайно.

Когда мигранты в домашней одежде и тапочках, дожевывая ужин, рассказывают о том, что случайно проходили, активисты «Щита» начинают кипятиться, оскорблять их, называют чурбанами и т.д. Кто-то из активистов находит брусья и приступает к упражнениям, кто-то осматривает ванную комнату – деревянная конструкция, разграниченная клеенкой с незакрывающимися кранами и непонятно как организованным стоком. Находиться здесь больше невозможно.

Чтобы выйти на улицу, приходится проталкиваться через мигрантов. Они тоже хотят выйти, но активисты «Щита» их не выпускают. Они с интонацией хозяев указывают мигрантам, где те должны находиться.

– Да мы за водой только сходим, – говорят двое с большими пластиковыми бутылками.

– Куда пошел? Сиди тут, – грозно говорит стражник «Щита». Обитателей подвала явно не устраивает, что какой-то юноша запрещает им, двум крупным мужчинам, набрать воды. Ситуация начинает накаляться. В итоге Алексей остужает пыл стражника и отпускает людей за водой. Естественно, они уже не вернутся.

Подъезжает полиция. Активисты приободряются и уже готовятся отчитаться о том, как они накрыли «притон», как пренебрежительно они это называют. Но полицейские приехали на какой-то другой вызов. Начинается томительное ожидание. Молодые люди то спускаются в подвал, то поднимаются наружу. Им становится откровенно скучно. Но вот кто-то сообщает, что в подвале есть дети. Многие бегом спускаются под землю. Оказывается, в одной из картонных комнат лежат игрушки и самокат. А также в подвале есть одна железная дверь, закрытая на замок. Активисты моментально решают, что там и сидят дети, раз через замочную скважину пробивается свет. Начинается долгий процесс взятия двери. По очереди молодые люди долбят ломом железную дверь. Обитатели подвала говорят, что нет тут никаких детей, но им не верят.

– Какой идиот будет тут своего ребенка держать, а? – пожимая плечами, говорит мужчина.

– А зачем тогда свет? – интересуются юные взломщики.
 

Первый путь, по которому люди попадают в подвал: управляющая компания договаривается с работодателем. Второй – когда с компанией договариваются сами ребята, – говорит Светлана Ганнушкина, – они снимают этот подвал, об этом всегда знает полиция, об этом всегда знает управляющая компания. Иначе быть не может
 

– Чтобы тараканы не бегали, – говорит единственная живущая здесь женщина, приехавшая из Ростова. Молодые люди на секунду прекращают ломать уже изрядно помятую дверь, но через пару секунд возвращаются к этому увлекательному занятию. Спустя какое-то время один из обитателей подземелья также проявляет желание попрактиковаться во взломе и вместе с активистами «Щита» начинает ломать дверь. Этот трогательный момент единения...
 

Как они попадают в подвал?

Светлана Ганнушкина, председатель комитета «Гражданское содействие», который занимается помощью беженцам и переселенцам, рассказывает, что проживание мигрантов в подвалах – явление довольно распространенное:

– Первый путь, по которому люди попадают в подвал: управляющая компания договаривается с работодателем. Второй – когда с компанией договариваются сами ребята, – говорит Светлана Ганнушкина, – они снимают этот подвал, об этом всегда знает полиция, об этом всегда знает управляющая компания. Иначе быть не может. И понятно, что они не хотят жить в подвалах, они хотят жить в нормальных условиях, но их работодатель ничего другого им предоставить не может.

Ганнушкина считает, что действия активистов «Щита Москвы» и подобных организаций никакой пользы обществу не приносят.

– Это абсолютно незаконно, неприлично, постыдно. И, вообще, это, так сказать, фашизм! Частные лица никого не имеют права никуда тащить или выселять. Но тут население понимает, что такими методами действовать можно, и происходит настоящая фашизация. 

Полиция все не приезжает и не приезжает. Все мигранты, которые хотели, уже давно разошлись, их в подземелье стало значительно меньше, чем сначала, спустя несколько часов бдительность активистов падает. У оставшихся в подвале удается в общих чертах выяснить, что же тут происходит. В этом подвале живут обычно где-то 50 человек. Все, кроме двух ростовчан, граждане Узбекистана. Они приехали работать дворниками, малярами и разнорабочими на компанию «СтройГрад». Кто-то из обитателей подвала намекнул, что участковый был в курсе их проживания. Денег за место в подвале с них никто не брал.

Никто из компании «СтройГрад» не приехал разбираться в ситуации и как-то помогать своим рабочим. Чаще всего, компаниям за это просто ничего не бывает. Прокомментировать ситуацию в «СтройГраде» не посчитали нужным: руководство было то на обходе территорий, то отсутствовало по другим объективным и субъективным причинам. 

Ближе к ночи  полиция все-таки посетила «место преступления». Сначала появляются двое рядовых сотрудников – они восхищенно осматривают подвал и говорят, что в жизни никогда такого не видели. После проверки документов у жильцов они вызывают начальство. Через час приезжает офицер и еще несколько старших чинов. Позже к нашей разношерстной компании присоединяется сотрудник Уголовного розыска.

Все двадцать человек активистов, по сути, оказались нужны только для создания ощущения морального превосходства, хотя у них были и перцовые баллончики для самообороны. Всю сложную организационную и бумажную работу делает Алексей. На следующий день он пойдет и напишет заявление, покажет фотографии рейда. Будет иметь непростой разговор и объяснять, почему ему больше всех это надо. Сейчас все это происходит на добровольных началах – никому в «Щите Москвы» не платят, хотя руководитель отчаянно ищет финансирование, потому что долго на зарплату возлюбленной жить не сможет.
 

Полицейские перешептываются и выглядят довольно смущенно – они не торопятся что-то предпринимать. Выясняю, что не так. Оказывается, сегодня на рынке у метро «Теплый стан» прошла глобальная зачистка, весь полицейский участок под завязку набит мигрантами.

– Вы хоть бы нас предупреждали про свои рейды, чтобы они на наш аврал не попадали. А то завтра Собянин приедет инспектировать… Выборы эти… А нам до утра работать, всю ночь, а тут еще и ваши, – с ноткой отчаяния говорит полицейский. В итоге полиция упаковывает в девятку пятерых без документов на заднее сиденье, следом идет другая партия, но большинство мигрантов просто расходятся восвояси. У них все в порядке с документами, и они один за одним растворяются в темном дворе. Полицейские закрывают подвал на замок.
 

См. также:

Лагерный режим. Места для временного содержания мигрантов появятся по всей стране

Полицейская вендетта. Полиция устроила показательную чистку рынков после нападения на сотрудника МВД

Спецназ ярости. «Нас должны бояться… Мы будем нагонять страх…»

Только нравственность, только хардкор. От чего нас стерегут неоконсерваторы и кто спасет нас от них самих

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Материалы по теме
Берендеев Станислав 28 августа 2013
Ссылки здесь не печатаются. Название статьи Наземное эхо подземной войны.

Прочитайте, не пожалеете!

Прошу редакцию журнала так же обратить внимание на эту преинтереснейшую статью!
Берендеев Станислав 28 августа 2013

Статья как раз в тему.
Что происходит когда честный полицейский при поддержки общественных активистов борются с нелегальным криминалом

Google kasablan4eg@gmail.com 14 августа 2013
боже мой, бедные несчастные таджикоузбеки. "Надо их ассимилировать, учить русскому языку"...как же...с либерастией и толерастией головного мозга нам скоро коран придется учить. визовый режим крайне необходим
Mail stzaitseos@mail.ru 14 августа 2013
Росмолодежь направила нашиста-активиста на спецзадание, сколотить банду из крепких-ребят националистов, чтобы сливать нафиг никому не впившихся таджиков и узбеков ментам. Так сказать направить энергию в мирное русло. Менты стрясут с них все что можно и выпустят.
Попутно выполняется идея о том, что простые граждане скорее настучать тимуровцам о нелегалах, чем позвонят в полицию.
А самое главное - оборзевшие дагестанцы и чеченцы из этнобанд как будут проламливать черепа ментам и обычным гражданам так и продолжат это делать абсолютно безнаказанно.

РОсмолодежь парню за это платят и платят хорошо, а возлюбленной молодой человек ездит по ушам - зачем тратится на бабу пусть меня содержит
Циклас Юстас 14 августа 2013
этих людей даже немного жаль, жить в таких катакомбах не сахар и виноваты в этом скотстве другие, из теплых квартир и дорогих машин, но волоком их сюда никто не тащил, вывод - может подавляющее большинство всё же поедет домой ?!
Юсупов Тимур 14 августа 2013
Циклас Юстас: А мести дворы и мыть подъезды будете, наверно, вы, да?
Циклас Юстас 14 августа 2013
Юсупов Тимур: может хватит уже этой псевдо либеральной болтологии, я инженер и работа у меня есть, дай Бог, дворы мести не придётся. Уверен, что можно платить адекватные деньги за черную работу, если глава управы пересядет с мерседеса, на предположим солярис . А вы уже все дворы подмели ?
Золотарева Татьяна 13 августа 2013
Ничего личного, но молодой человек, не доигравший в "Зарницу" и живущий на "зарплату своей возлюбленной", никак не вызывает симпатии своими псевдопатриотическими действиями.
Mail mailermail@mail.ru 16 августа 2013
Золотарева Татьяна: Это не беллетристика, что бы вызывать симпатию, это диагноз. Очевидно, что быстрее всего поляризуются наиболее радикальные элементы. Пока пассионарии ожидают появления колбасы в магазинах, пролетарии сбиваются в группки для решения актуальных проблем. Поскольку власть проблемы решать не собирается (не в состоянии), более рациональной стратегией является не выражение симпатий или антипатий, а интеграция, пока нафик не поздно.
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение