--

Про тихоокеанский рубеж

Василий Корецкий – о двух дальневосточных кинофестивалях, их сходствах, различиях и связях с общепитом

Между Южно-Сахалинском и Владивостоком два часа лету. Между южно-сахалинским кинофестивалем «Край света» и владивостокскими «Меридианами Тихого» – семь дней разницы и десяток непреодолимых различий. Несмотря на свою географическую и концептуальную близость (оба посвящены исключительно артхаусу, оба делают акцент на кинематографиях «третьего мира» и Азии), «Меридианы» и «Край» относятся к двум принципиально разным типам российских кинофестивалей. Один показывает кино ради кино, другой – кино для города. И, как это ни парадоксально, часто – это одни и те же фильмы.

Василий Корецкий
×
Если вам понравится этот текст, то вы сможете поблагодарить автора нажав на эту кнопку.

24 сентября 2013
размер текста: aaa

Кино, Корея, кукумария

Южно-Сахалинск – областной центр, сперва бывший Владимировкой, поселением для ссыльных, а после сорока лет называвшийся Тоехара – производит на приезжего с Запада неуловимо инопланетное впечатление. Во-первых, город последовательно уничтожает свое прошлое: за примерно сорок-сорок пять лет, прошедших с конца Второй мировой, он целенаправленно и успешно стирал память о японской власти. Японские целлюлозно-бумажные кварталы активно сносились в 1960-е, а последние японские постройки, не считая бетонных зданий банка и резиденции губернатора, отведенных под художественный и краеведческий музеи, саморазрушились к середине 1980-х. Сейчас Южно-Сахалинск взялся за советское наследие: многочисленные хрущевки, брежневские девятиэтажки и скромный постсталинский недоампир яростно облицовываются плиткой веселеньких цветов, превращающей все что угодно в ровные, стерильные, унылые кубики.

А вокруг этого тетриса – жизнь. Другая, влажная, сырая. Асфальтовые дороги пылят, как каторжные тракты. В воздухе висит не дождь, а мелкая водяная взвесь. Все это окружено невероятной красоты сопками, к которым словно приклеены живописные потоки тумана. Сопки отлично видны из окна гостиницы «Мега-Палас», где живут московские журналисты. Каждый день в «Паласе» – корейская свадьба, от чего все происходящее становится похожим на какой-то пригламуренный южно-корейский то ли ромком, то ли боевик. Плакаты вдоль улиц сообщают о скором наступлении Дня победы, и это не анахронизм: у сахалинцев не только своя кухня (о ней – ниже), свой кинофестиваль, свои холодильники и стиральные машины (бытовую технику сюда завозят из Кореи, и да, она выглядит отчетливо иначе, чем ассортимент московских магазинов), свой узкоколейный стандарт железной дороги, но и своя Победа. 8 сентября – день окончания Второй мировой.

Заняться в этом городе, несмотря на грядущие гастроли «Мумий Тролля» и Дианы Арбениной, решительно нечем, кроме, конечно, рыбалки – новости о дате открытия и закрытия промысла в местных реках идут по радио через запятую после прогноза погоды. Очевидно, что фестиваль тут жизненно необходим, как северная надбавка, как трехмесячный отпуск. Он, в каком-то смысле, градообразующее предприятие. В этом контексте программирование «Края Света» выглядит гуманитарной миссией по отбору артхауса с человеческим лицом, что довольно сложно, учитывая давно держащуюся фестивальную моду на шок. Программный директор Алексей Медведев следует принципу повышения градуса – по мере приближения конца фестиваля фильмы становятся все жестче, не переходя, впрочем, грань экстрима: умилительная саудовская семейная драма «Девочка на велосипеде» (папа завел вторую жену и переехал, мама не может заставить себя пойти работать в больницу, ведь там же мужчины, дочка выиграла приз за знание Корана, но строгая училка отправила эти деньги палестинским братьям), шри-ланкийский парафраз Достоевского «С тобой, без тебя», грустная алко-комедия великого корейца Хон Сан Су – «Ничья дочь Хэвон», кровавые несправедливости современной КНР в фильме главного летописца китайских перемен Цзя Джанке – «Прикосновение греха», и так по нарастающей, до финальных казахских «Уроков гармонии» с зарезанным бараном, казнями тараканов и обезглавленными ящерицами. Публика смотрит, не уходит, корейские бабушки смеются в нужных местах, русские тетушки после показа дружно набиваются в шатер для пресс-конференций, допрашивают Виталия Манского и главного филиппинского реалиста Бриянте Мендозу. Работяги, выходя с фильма Хон Сан Су, возмущаются, что билеты на следующий день уже разобрали. Секрет низкой посещаемости артхаусного кино оказывается прост. Люди вполне готовы смотреть и понимать основной массив авторского кино, особенно если не пугать их словом артхаус. Они просто не готовы за него платить.

Да, может, и были бы готовы, если вошли бы во вкус. Но ни прокатчики, ни культурные представительства не занимаются непуганым Сахалином. Зато в таком заповеднике удобно работать журналисту: председатель жюри Дзя Джанке, к которому обычно стоит очередь журналистов в Каннах и Венеции, ходил по городу грустным чужеземцем с сигарой, неузнанным и никому не нужным. Печальный Кристофер Дойл, оператор почти всех фильмов Вонга Кар-Вая (и еще десятка азиатских режиссеров) одиноко жаловался: «Мне нужен контакт. Неважно с кем». Но контакт в Южно-Сахалинске можно установить разве что с такими же приезжими, местные – даже таксисты и официантки – мрачны и неразговорчивы.
 

Каждая реклама в Южно-Сахалинске украшена двумя лицами – русским и корейским, каждое городское кафе оказывается несильно замаскированным корейским рестораном. Выбор риса и соевой пасты на рынке куда богаче, чем выбор яблок
 

Или вот, например, корейцы – по статистике, на острове их шесть процентов, но по ощущению на улицах – все тридцать. Каждая реклама в Южно-Сахалинске украшена двумя лицами – русским и корейским, каждое городское кафе оказывается несильно замаскированным корейским рестораном. Выбор риса и соевой пасты на рынке куда богаче, чем выбор яблок. «С корейцами у нас трений нет, – объясняет наш добровольный гид по городу – сотрудник ФСИН, мечтающий стать режиссером. – Корейцы богаты». И, как я замечаю, уважаемы. Корейский компонент сахалинской культуры всячески подчеркивается фестивалем – из трех музыкальных номеров церемонии открытия два были корейским фолком. При этом посмотреть корейское кино на большом экране диаспора может только на этом же самом фестивале – в спецпрограмме, привезенной не из Сеула, но из Москвы.

Собственно, корейская культура, если быть точным, культура кулинарная и составляет главную конкуренцию кино в Южно-Сахалинске. Корейские рестораны – тут, кажется, главное развлечение, они не пустуют даже днем понедельника. Средний счет за обед – 750-1000 рублей. Подороже, чем билет в кино, но я сам, честно говоря, до сих пор не могу решить, что же было главным событием фестивальной недели – фильм Дзя Джанке или тарелка супа хемультан. А, может, не то и не другое, а устрица, извлеченная на рынке из контейнера с надписью «гидробионты» и съеденная мной тут же у прилавка?

Устрицы в две ладони, гребешки с куриное яйцо, икра морского ежа, водоросли, пласты варено-мороженой кукумарии (морской гад, похожий на грязный огурец)… Белок и йод – вот два главных ингредиента местной кухни. Даже пиво тут с экстрактом ламинарии! В финальный вечер фестиваля я иду за ним в последний раз в мини-маркет по соседству. Менеджер зала Толик делает мне скидку, он здесь тоже чужой, приехал из Азербайджана.
 

Самый долгий в мире фильм

«Синефилы при губернаторе» – так когда-то обозвала критик Мария Кувшинова своих коллег, путешествующих по кинофестивалям, проводимым администрациями всяких золотоносных мест для поднятия престижа края. Это обидное прозвище (что-то вроде «икорных левых», как называли во Франции интеллектуалов-маоистов) тем не менее идеально, и совсем не обидно, описывает ситуацию во Владивостоке. Тамошние «Меридианы Тихого» – безусловно, один из самых бескомпромиссно-синефильских кинофестивалей страны, проводимый исключительно ради любви к кино, а не ради любви подданных. Основанный когда-то одиозным губернатором Дарькиным, при котором Владивосток приобрел репутацию «кроваво-крабового» (на самом деле ни крабов, ни гребешка, ни свежей рыбы во Владивостоке давно нет – все мороженое, привозное), фестиваль, как сетуют местные жители, «уже не тот». В прошлом эшелоны народных артистов, которых вывозили во Владик (настоящий абориген называет Владивосток «Владом») и вусмерть угуливали на яхтах. При попечительстве, или приятном попустительстве, губернатора Миклушевского «Меридианы» превращаются (впрочем, превращению этому уже четвертый год) в сугубо профессиональное мероприятие. Традиционный российский ад с ведущим-тамадой, звездами российской эстрады и «сбитыми летчиками» типа Пьера Ришара существует только на церемониях закрытия-открытия. Между ними – серьезная киноманская программа. Время в России начинается на Дальнем Востоке, и премьеры многих фильмов, которые принимаются сейчас показывать на московских и питерских кинофестивалях, состоялись в этом году именно во Владивостоке. И полученная здесь награда имеет значение для режиссеров: к примеру, филиппинец Брийанте Мендоза, обладатель каннского приза за режиссуру, прекрасно помнит, как за год до «Ветви» получил приз на «Меридианах».

Невероятное во Владивостоке начинается уже с фильма открытия – «Тип Топ» Сержа Бозона. Дело в том, что Бозон – режиссер «альтернативного мейнстрима», маргинальная фигура, фильмы которого и в его родной Франции не особенно выходят в прокат. Фильмом закрытия была «История моей смерти» Альберто Серра, победитель фестиваля в Локарно, величайшая картина этого года, пазолиниевской мощи рассуждение о бунте, культуре и смерти, героями которого стали поп-культурные персонажи: Дон Кихот, Казанова (название фильма отсылает к мемуарам этого либертена) и внезапно граф Дракула. Мало Серра? Вот вам четырехчасовой филиппинский фильм Лав Диаса «Север, конец истории». Все еще мало, мало? Вот скандальная гей-драма Алена Гироди «Незнакомец у озера», незаслуженно, по мнению французских интеллектуалов, обойденная «Пальмовой ветвью» в Каннах (награда ушла близкой по теме, но более живой и чувственной «Жизни Адель»). И, конечно, тут все те же фильмы Хон Сан Су и Цзя Джанке, плюс народный хит Велединского «Географ глобус пропил». Отдельным козырем в программу введена первая в истории северокорейского кино романтическая комедия «Товарищ Ким отправляется в полет»: ностальгический «Техниколор», цветущий Пхеньян, счастливые шахтеры, строители, гимнасты и партработники (представьте себе помесь фильмов «Цирк» и «Высота»). Надо же чем-то компенсировать суровый тайваньский видеоарт и однообразный конкурс, все фильмы которого сводились примерно к трем словам – поймали, обидели и выбросили на дорогу (такое кино морального беспокойства).
 

Удивительно и то, что те немногочисленные зрители, человек 20-30 на каждом сеансе, которые приходят на это кино, досиживают до конца. Засыпают, ерзают, дразнят появляющихся на экране кошек и собак, шуршат упаковками принесенной с собой еды, но терпят
 

Удивительно и то, что те немногочисленные зрители, человек 20-30 на каждом сеансе, которые приходят на это кино, досиживают до конца. Засыпают, ерзают, дразнят появляющихся на экране кошек и собак, шуршат упаковками принесенной с собой еды, но терпят. После каждого показа московских критиков вылавливают два местных киномана – высокий и низкий. Они всегда сидят на разных рядах, стоят у выхода на расстоянии в два метра – вроде бы рядом, но отчетливо врозь – и откровенно презирают друг друга. Столичное киносообщество в миниатюре! Критики сбегают от них через пожарный выход, и вскоре по городу начинает ползти слух, что москвичи надменны и любят плохое, скучное, антинародное, как они сами, кино.

Обилие оооочень медленного артхауса в кинотеатрах и выдающегося азиатского, паназиатского фаст-фуда в самом городе (роль «Макдональдса» во Владивостоке выполняет сеть пельменных, где китайские женщины за стеклянной перегородкой лепят дим-самы с креветкой и растягивают лапшу у вас на глазах), плюс футуристический контур Русского моста – все это совершенно сбивает с толку гостя фестиваля. Вот ряд бабушек шепчет вслед прохожим: «Валюта недорого», – а за углом показывают тот самый видеоарт. Вот группа четких пацанчиков в трениках и с наколками-перстнями, шатаясь, выходит из грязноватого китайского шалмана (расположенного, между прочим, на самой главной улице – Светланской) покурить, а в квартале от них группа ультрамодных бородачей в костюмах канадских лесорубов заседает в загадочном баре без названия и без кофе в меню. Бывший подводник выходит из дома постройки 19-го века и жалуется на варваров-граффитистов, превративших историческое здание в абсолютно берлинский особняк. Китайцы торгуют тазами и шлепанцами прямо под классицистскими бюстами, венчающими колонны ворот, ведущих ... кажется, в складские помещения. На рынке вьетнамка в соломенном конусе на голове торгует микробаклажанами по цене картошки. Вместо курительных смесей пиратская реклама на столбах рекламирует пу-эр. Китаец, хозяин чайного магазина, общается со своими продавщицами на английском. В секретном северокорейском ресторане удравшие от идеологии чучхе официантки берут в руки электрогитары и заводят грустные водочные баллады. Где мы – в Европе или в Азии? Что мы видим – начало перемен в культурной политике или излет освоения бюджетов саммита АТЭС? Здесь все это еще можно или уже возможно? И, конечно, главный вопрос: когда в местные продмаги вернется краб, гребешок и свежая рыба?
 

См. также:

Окно в Азию. Сможет ли Владивосток стать мировым тихоокеанским центром

Кино для патриотов. Сэм Клебанов, президент компании «Кино без границ», о том, зачем военным своя киностудия

Другая Америка. В Москве проходит очередной «Фестиваль американского кино»

Всадник без головы и толерантный андроид. 15 сериалов, которые стоит смотреть этой осенью

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Материалы по теме
Google penskiy.l@gmail.com 25 сентября 2013
После бреда про Сахалин читать дальше отпадает всякое желание.
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение