--

Раковый корпус

Модернизация онкологической помощи увязла в очередях

Юлия Овсянникова
×
Если вам понравится этот текст, то вы сможете поблагодарить автора нажав на эту кнопку.

30 сентября 2013
размер текста: aaa

– Вы на часы не смотрите – до обеда все равно не выйдете. Да вы, наверное, в первый раз! – на лице женщины, притулившейся на краешке больничного диванчика, гуляет ироничная улыбка. Из кабинета выглядывает медсестра:

– Карточки! – командует она. Одной рукой собирает медкарты, другой раздает пожелтевшие разрешения на медицинские манипуляции.

– Все вкладываем в карты. Вот куда вы мне пустую суете? Ну сколько можно повторять…

Онкобольные испуганно замолкают.
 

Чистилище

Два часа назад я забрала на автовокзале дальнюю родственницу, живущую в маленьком городке на Юго-западе Тверской области. Тете Нине 76 лет, она тихая пенсионерка. Надеяться привыкла на Бога, а не на врачей. Впервые за сорок лет дошла до гинеколога, а он вдруг сообщил ей неприятную новость: подозрение на рак, вот направление в областной онкодиспансер.

Тетя Нина отправилась в далекую Тверь, шесть часов на автобусе. Собрала дорожную сумку на колесиках, захватила деревянную палку-посох. Она ни разу в жизни не ездила на маршрутках, ее пугают пешеходные переходы: от ужаса тетя Нина вжимает голову.

– Ничего сложного. Просто довезешь до больницы – и все. А там ее быстро посмотрят и положат. Недавно в новостях целый сюжет про это показывали, – убеждала меня по телефону мама.

На пороге диспансера мы стоим ровно в 7:40. У регистратуры – длинный «хвост». У информационного окошка не протолкнуться: на пластмассовом поддоне внутрь уплывает полис, направление, паспорт. Медработница выдает заведенную карточку. За стеклом маячит указующий перст – направо:

– Берите бахилы, потом на второй этаж, на осмотр.

Бахилы… Где они? Ага, вот автомат: одна пара – пять рублей. Нас двое, итого – десять. Стоп, с каких это пор за бахилы нужно платить?

– А бесплатные на окне, в коробке, – подсказывают пациенты со стажем. – Если не знаешь, сразу и не заметишь. Вот вы и купились на автомат.
 

На проведение манипуляций – раз. На использование персональных данных – два, лежат стопкой на окошке. Участливые соседки суют в руки что-то третье. Бумажки, бумажки, бумажки…
 

На втором этаже уже не протолкнуться. Мы седьмые.

– Разрешения? А что еще за разрешения?

На проведение манипуляций – раз. На использование персональных данных – два, лежат стопкой на окошке. Участливые соседки суют в руки что-то третье. Бумажки, бумажки, бумажки…

Появляется врач. Бросает взгляд на оккупированный пациентами диванчик и раздраженно хлопает дверью. В очереди вспыхивают перепалки – агрессивными остротами обмениваются три потока. Один – на госпитализацию. Второй – по талончикам. Третий – по электронной записи.

– У меня же время стояло. По часам у меня, – волнуется женщина в зеленом свитере. Группа поддержки в лице мужа кивает.

– У всех по часам, – хором парирует очередь. – Привыкли там в интернетах… Не видите, давка какая.

– Кто крайний? – смиряется женщина.

– Эй, мадам, куда поперли? – в кабинет, тряхнув прической, проскальзывает дама средних лет в норковой шубке.

По очереди несется гул:

– Да я ее в администрации видела! По звонку идет! – осеняет кого-то.

– И чиновники раком болеют, – плотоядно усмехается соседка.

По лестнице, запыхавшись, бежит мужчина. Требует медсестру:

– Я привез дочь из Осташкова…

– Где она? А у вас есть направление? На прием записались?

– Да она внизу, в машине…

– И что вы предлагаете делать? Что значит «не может идти»? Несите, везите…

На часах 10:15.

– А-а-ах, – вздыхает тетя Нина, белеет и оседает на сумку.

– Женщине плохо!

Медсестра уводит тетю Нину в кабинет.

– Ваша бабушка? Идите помогать. Без очереди посмотрят.
 

Круг первый

Предбанник врачебного кабинета – это не метафора. За шторкой одновременно раздеваются, одеваются три женщины. Кабинка увешена трусами и лифчиками. Двери хлопают – у врача каждую минуту пытаются что-то спросить.

– Я не знаю, где ваша карточка… Да дайте же работать! – медсестра на грани нервного срыва. Она хлопает документами об стол, машет руками, грозно окрикивает пациентов, пытающихся просочиться в смотровые. В левой идет тихая беседа – дама в шубке получает консультацию. В правой – дым коромыслом: два раза пытаюсь провести раздетую до носков тетю Нину в смотровую, но нас заворачивают.

Голые больные сбиты с толку и ведут себя кротко, вопросы задают шепотом, с особыми заискивающими интонациями. Медицинский суд вершится медленно: нам выдают бумажку с номерами кабинетов – нужно пройти рентген и побывать у лора-онколога. Рентген на первом этаже, лор-онколог на третьем:

– Не забудьте взять талончик! – кричит вслед медсестра.

– А зачем он нужен? Чтобы я лишний раз постояла в очереди и пробежала по этажам? – спрашиваю женщину в информационном окошке.

– А как, по-вашему, рассчитывать врачебную нагрузку? Зарплаты как считать? Это же не мы придумали… У Минздрава поинтересуйтесь.

Торопимся на рентген, петляя по узким коридорам. Дорожка ведет вверх, гладкая и скользкая. Тетя Нина стучит палкой, балансируя на полоске шершавого покрытия по центру.

– Берегите себя, дорогие! Не поломайте ноги! – участливо вскрикивают пробегающие мимо медсестры.

Совершаю забеги с первого этажа на третий и обратно – караулю очереди. На часах 12:30. Круг замкнулся, мы возвращаемся в гинекологический кабинет. Анализы и отщип. А медсестра убежала за карточками.

– Давайте помогайте!

Это мне? Тетя Нина распласталась в гинекологическом кресле. Процедура в разгаре.

– Подержите! Вот так! – мне показывают на зеркало. Руки трясутся. Молчу, я подумаю об этом завтра. Главное – побыстрее положить тетю Нину на причитающееся ей койко-место и забыть больницу, как дурной сон.

– Анализы будут готовы через десять дней. Тогда и приезжайте. Не забудьте взять заранее талончик.

До единственного автобусного рейса в маленький городок на Юго-западе области остается двадцать минут. Выходит, за сутки домоседка тетя Нина проедет почти семьсот километров.
 

Круг второй

Десять дней прошло. Мы стоим на пороге областного онкодиспансера. На часах 7:40. У регистратуры – «хвост», у информационного окошка – длинная очередь. Ругаюсь с парнем в белом халате:

– Я не могу вам привести «эту самую женщину». Она еле ходит. Давайте карточку!

– Лучше ее вообще никогда в регистратуру не сдавать, держать дома, – советуют бывалые онкобольные.
 

Ох, у вас же десять исследований, а очередь на УЗИ расписана на полтора месяца вперед. Если торопитесь, есть отделение платных услуг
 

– Дочка, пропусти! Я из района, – скорбно шепчет в левое ухо дедок в галифе.

– Все из района! Не пропускай! – подсказывает в правое ухо очередь.

Из кабинета гинеколога тетя Нина выходит в слезах:

– Рак. Нулевая стадия. Операцию не рекомендуют – я же сердечник. Послали в радиологию.

Мы бредем по длинным коридорам мимо мрачных очередей. На сестринском посту пусто.

– Вы нам очень нужны… – ловлю пробегающую женщину в халате.

– А вы нам не очень, – грозно парирует она.

Мечемся по кабинетам, ищем врача. Тетю Нину отправляют на консультацию кардиолога в другую больницу – без его вердикта госпитализировать не могут. На часах 14:20. Поход переносится на завтра. Тетя Нина едет ночевать в мою съемную квартиру, на раскладное кресло.

– Ох, у вас же десять исследований, а очередь на УЗИ расписана на полтора месяца вперед. Если торопитесь, есть отделение платных услуг, – объясняют утром в другом кабинете, на другом конце Твери.

– Нам быстро.

И тут тихая тетя Нина срывается. По щекам льются слезы:

– А может, ну его… Может, лучше плюнуть и домой… Эта ж опухоль не сразу растет, а потом не выдержит сердце, и все. А?
 

Молчание врачей

Не раз замечала: стоит что-то недопонять, недодумать, как жизнь обязательно ткнет носом в грязь и заставит найти разгадку.

Два года назад я впервые переступила порог областного онкодиспансера вместе с двумя высокопоставленными чиновницами, прибывшими в учреждение с инспекцией. Под щелканье фотокамер дамы прошлись по палатам, оценили качество проведенного ремонта, пожурили мебель: мол, тумбочки и стулья нужно поменять, больно старые и некрасивые. Раковые больные в цветастых халатах поблагодарили за проявленное внимание, на вопросы о еде в столовой отвечали положительно.

На встрече с сотрудниками диспансера чиновницы рассказывали о целях и задачах реформы здравоохранения и национальной онкологической программе. На экране мелькала презентация. Сначала – пугающая статистика: за десять лет российский показатель онкозаболеваемости вырос на 18 %. Потом тверские цифры: на уровне ЦФО мы в середнячках. Затем оптимистичные схемы: с целью выявления рака на ранних стадиях открываются межрайонные онкоцентры и онкокабинеты. Нагрузка на областной диспансер снижается. Больные приезжают с готовыми анализами – врачам не придется дважды делать одно и то же. Растятся медицинские кадры. Строятся новые корпуса. За два-три года проводится масштабная модернизация, и диспансер превращается в учреждение европейского уровня…

Смущало одно: врачи не задали чиновницам ни одного вопроса и расходились в молчании.
 

Медицинскую помощь у нас мало получить – ее надо заслужить. Нужно сначала воочию доказать и показать, что очень хочешь жить, а бюджетные рубли тратятся на мотивированного и стрессоустойчивого человека
 

– Теперь, через два года, я поняла, почему! Просто они знали, что от перестановки мест слагаемых сумма не изменится. Вбухают огромные деньги, сделают ремонт, купят дорогущую аппаратуру, а низкие зарплаты, огромная загруженность, очереди и нервотрепка останутся, – делюсь открытием с подругой, работающей в знаменитом питерском онкоцентре.

– Вот смотри: на одного врача-онколога у нас в среднем приходится 458 больных. Это только тех, кто стоит на учете. С другой стороны, есть нормы приема: не выполнишь – урежут зарплату. А с кадрами напряженка: специалисты убегают в частные клиники, где совсем другие доходы. Вот и получается, как в том анекдоте: что же мне, разорваться? – философствует она. – Такое в большинстве больниц. Врачи работают на износ – у нас страшный кадровый голод. Пациенты приходят за помощью, когда уж совсем припрет: лечим все запущенное, на последних стадиях. Зла порой не хватает…

– Объясни еще такой парадокс: придуманы электронные очереди в каждом кабинете, по компьютеру, а бумажек все больше, и карточки куда-то теряются. Где логика?

– Электронная документация у нас вводится не вместо бумажек, а вместе с ними, и не для комфорта, а для контроля и отчетности. Полдня пишем-подклеиваем, теперь еще и в компьютер что-то нужно забивать.

– Может, жалобу написать или открытое письмо?

Громкий смех.

Беседую с сотрудницей областного онкодиспансера. Спрашиваю в лоб, почему не удалось снизить нагрузку на больницу: ведь ясно, что 13 000 пациентов в год для одного учреждения – дело неподъемное:

– Все просто: не хотят специалисты ехать в районы – ни за какие коврижки. Не хотят там жить. А вы попробуйте посмотреть на ситуацию глазами врача: больные порой как дети, совершенно неуправляемы. Отвлекают от работы по всякой ерунде, о профилактике и слышать не хотят, чуть что – забрасывают жалобами: каждый день отвечаем на них онлайн. Мы вообще разучились общаться друг с другом, врачи «выгорают» на работе, а пациенты идут в кабинет, как на амбразуру. Но ведь есть и положительные вещи – купили шикарную технику, какой ремонт провели! А сколько у нас тематических мероприятий и акций! Информационное окно специально открыли, чтобы уменьшить очереди. Да я вам хоть сейчас расскажу с десяток историй о мужестве и терпении наших сотрудников…

– Но ведь пока через диспансер проходит вся область, пока у санитарок и медсестер – по три работы, пока молодые, перспективные специалисты бегут в столицу, болеть мы меньше все равно не будем, хоть обреформируйся.

– Ну что тут сказать…  Все взаимосвязано: если загибается село, врачей-специалистов туда не заманишь и за миллион. Если половина населения работает вахтовым методом в других городах, рвется из штанов ради заработка, о массовой диспансеризации можно забыть. Если у онколога перед глазами каждый день проходит сто лиц, и один качает права, второй рвется без очереди, третий занимается самолечением, а четвертый спрашивает: «Я тут раком не заражусь?», нервы, конечно, расшатаются. Медицина завязана на экономике и социалке. Как живем – так и болеем. А живем мы, мягко говоря, не очень.

– Мы вам с тетей Ниной ничем помочь не можем. Разве что свечку за вас поставить, – рассуждают по телефону родственники.

Беседа заканчивается скандалом. Позже я думаю, что в чем-то они действительно правы: медицинскую помощь у нас мало получить – ее надо заслужить. Нужно сначала воочию доказать и показать, что очень хочешь жить, а бюджетные рубли тратятся на мотивированного и стрессоустойчивого человека. Что ты готов проехать в общей сложности тысячу двести километров, проковылять с дорожной сумкой по лестницам, заполнить гору бланков, отвоевать место в очереди и смолчать в ответ на хамство. В поликлинике, этом маленьком больничном чистилище, работает классический естественный отбор – слабые и нервные едут умирать домой. Сильные и упертые терпят и получают койко-место. Одним – налево, другим – направо. Наверное, это и есть оптимизация.
 

P.S.

– Я тут как в раю! – позвонила тетя Нина, обосновавшись в своей палате в отделении радиологии. – Два одеяла, холодильник, все новенькое, чистое. И врачи такие хорошие. Главное, говорят, чтобы лечение шло хорошо.

Лечение шло хорошо. После первого сеанса лучевой терапии у тети Нины прихватило сердце, но потом организм привык, и из больницы она выписалась досрочно.

– Как новенькая! Все-таки мне очень повезло, что нулевая стадия, – радовалась она. – Правильно, что не уехала, и без Бога тут явно не обошлось. Выжила – это ж чудо!

Ну да, оно.
 

См. также:

Дело педиатров. Как солидарность улиц развалила шитое врачам «дело о беспорядках»

В зоне шока. Есть ли жизнь между реанимацией и моргом

Андрей Перфильев: «Мы объединили чуть больше половины интернет-активных врачей». 10 самых авторитетных врачей

Кровный вопрос. Как и зачем люди добровольно сдают кровь

Без булдырабыз. Зачем клоун пришёл в детскую клиническую больницу

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Материалы по теме
Z Olesya 9 октября 2013
Смоленская область...как под копирку описали...все круги ада с бабушкой там прошла. Поняла одно-единственный выход в каждом лечебном? заведении такого рода идти напролом к заведующей и требовать, требовать и еще раз требовать. Когда ты кричишь, угрожаешь жалобами и просто ведешь себя по хамски к тебе сразу возникает и повышенный интерес, и внимание, моментом (в течение 15 минут!) решается вопрос вызова старушки в кабинет (которая к слову "пилила" до этой поликлинники 300 км), сразу находится койко-место (а так извините, может через месяцок положим).
В общем БАРДАК!!! Как помочь нашим старикам ума не приложу, остается просто смотреть на все это и сгорать от стыда и беспомощности помочь тем, перед которыми мы должны преклоняться.
Аксенов Алексей 1 октября 2013
Один в один,как у нас в Липецке...Мне кажется что так везде в России...если не хуже:(
Золотарева Татьяна 30 сентября 2013
Не дай Бог...
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение