--

Первая леди большого тенниса

Как не стать злой теткой, которая борется за выживание

Красивая, сдержанная, воспитанная, Елена Дементьева всегда казалась образцовой спортсменкой. Она не ломала ракетки, не ругалась матом и настолько редко позволяла себе выплеснуть эмоции на корте, что зрители даже представить себе не могли, каких усилий стоило Лене и ее маме воплотить заветную мечту о золоте Олимпиады. Об этом, а также о закулисье большого тенниса, семье, работе и большой любви Елена рассказала корреспонденту «РР».

Александра Владимирова
×
Если вам понравится этот текст, то вы сможете поблагодарить автора нажав на эту кнопку.

17 октября 2013, №41 (319)
размер текста: aaa

Дочь

Изначально у родителей не было цели сделать из меня профессиональную спортсменку. Отдали меня и брата в спортивные секции для общего развития: его — в спортивную гимнастику, меня — в художественную. Я прозанималась год, полюбила упражнения с лентой, но скоро маме сказали: забирайте свою девочку, таких высоких у нас в гимнастике не держат.

Потом я начала заниматься в теннисной секции «Спартака» в Сокольниках в группе у Раузы Ислановой (первый тренер Дементьевой мать Марата и Динары Сафиных. — «РР»).

Моя мама всегда очень любила теннис, и я долго не могла понять, откуда у нее эта любовь. В то время у нас в стране про этот вид спорта мало что знали, он не был популярен. Но мама выросла в Риге, а в Прибалтике теннис уже тогда любили. Сама она играла на любительском уровне и, видимо, решила, что дети тоже должны уметь играть.

Сначала нас в группе было 25–30 человек. Детей ставили в ручеек, и тренер на нас смотрела, отбирала. За час-полтора тренировки была возможность сделать буквально несколько ударов. Через месяц из 25 осталось 15 человек, еще через месяц — 7. В том числе я и Настя Мыскина (бывшая вторая ракетка мира. — «РР»). О таком, как сейчас — когда дети уже с четырех лет играют один на один, у них частные занятия, спарринги, массажисты, — мы даже не мечтали.

Мы стирали мячи, сушили их на батареях. Нормальных мячей тогда вообще не было — только этот ужасный белый «Ленинград». У нас были деревянные ракетки. Для того чтобы купить хорошую, графитовую, родителям нужно было сложить несколько зарплат. Не было кроссовок. Но самое сложное — мы не знали, как работает Международная теннисная федерация, как подать заявку, чтобы попасть на турнир, что собой представляет теннисный календарь. Наших игроков на туре в то время было мало, так что информацию собирали буквально по крупицам.

Часто иностранцы спрашивают: откуда у нас такой характер? На самом деле все просто. Мы с Настей поехали на первый турнир — самой низкой категории — в Стамбул. Поехали на последние деньги. И наши мамы перед стартом сказали: знаете, девочки, если вы сейчас не выиграете, то мы, к сожалению, не сможем расплатиться за отель. Понимаете, какая ответственность лежит на ребенке! И мы знали, что если не сыграем сегодня, то на следующий турнир точно не поедем, — никакой дополнительной мотивации было не надо. А нам очень-очень хотелось играть!


***

Моя мама отдала всю себя без остатка тому, чтобы я состоялась как спортсменка. Я смотрю на родителей других молодых теннисистов и вижу, что они тоже выбиваются из последних сил. Но не всем хватает профессионализма, мудрости и терпения, чтобы пройти такой путь. В поисках лучших условий для тренировок они отправляют детей в разные страны. Но иногда ребенку переходного возраста опасно оставаться без присмотра в чужой стране.

Меня тоже звали в юности за границу, и я готова была согласиться на приглашение. Просила маму: «Ну отпустите меня тренироваться в Америку!» Но родители тогда сказали «нет», и, как показывает мой опыт, были правы. В то же время можно вспомнить Марата Сафина, которого в 14 лет отправили в Испанию. Он выдержал эту школу выживания и смог стать великим теннисистом. Но не все ее проходят, гарантии никакой нет.

Меня никогда не надо было заставлять тренироваться, мне нравилось играть, я успешно выступала на детских и юниорских турнирах. Хотя мама мне всегда говорила: «Я не хочу, чтобы ты стала первой или была в топ-10. Ведь это же такая безумная нагрузка и ответственность! Я хочу, чтобы ты хорошо играла, стояла где-то в тридцатке». Получилось иначе.

Поскольку финансовые возможности были очень скромные, первое время нам приходилось ездить играть в близлежащие страны. А Чехия и Словакия имели очень сильные составы игроков, и пробиваться через мясорубку отборочных турниров было невероятно сложно. Я выигрывала три квалификационные игры, а на первый круг просто не хватало сил.


Но, уйдя с корта, мы сразу спросили, как сыграла Вера. Оказалось, что весь пьедестал российский… И когда мы втроем на него поднимались, ощущения были непередаваемые.


К сожалению, мне не всегда удавалось себя сдерживать, и я могла маме сказать все, что думаю. Многие со мной согласятся, но так бывает в жизни, что самым нашим любимым и близким людям достается больше всего. Я часто говорила маме: «Как ты могла отдать свою дочь в теннис? Это же надо так не любить своего ребенка, чтобы девочку отдать на такой каторжный труд!» И добавляла, что если у меня будет дочка, то никогда не отдам ее в теннис. Вот так я маму мучила. Понятно, что в какие-то моменты нагрузка была запредельная, не только физическая, но и психологическая, бывали срывы. Но сейчас я понимаю, что маме приходилось тяжелее. Для меня это было хобби, страсть, а для нее — отдаление от мужа, от сына. Мы прилетали с турниров, нас не было месяц, и появлялось даже ощущение какого-то отчуждения. Было очень тяжело сохранить семейные отношения. Но это удалось сделать — исключительно благодаря внутренней силе, терпению и мудрости мамы.

Но не только со мной мама была рядом в течение всей карьеры — так было у Мартины Хингис, Штеффи Граф, Моники Селеш. Думаю, каждая из них скажет, что 99% успеха они обязаны родным, которые постоянно были рядом.

Пока мы с мамой ездили на турниры, папа был дома с моим братом. Они всегда за меня болели, переживали. И я чувствовала их поддержку. Недавно вспоминала самый острый момент счастья, который испытала в первый раз. Я выиграла свой первый профессиональный турнир, причем победила по ходу нескольких игроков из первой десятки, и первыми моими словами после победы были: «И все?» Я ничего тогда не почувствовала. Когда мы прилетели домой, нас встретили папа с братом, мы сели в машину, и у меня появилась возможность поделиться своим успехом с близкими — вот тогда я испытала абсолютное счастье…

Даже когда я начала заниматься теннисом серьезно, все равно школа была в приоритете. В 9-м классе мне стало совсем уже тяжело совмещать учебу и спорт, начались поездки, приходилось с собой везде возить учебники, и я попросила у мамы, чтобы меня перевели в спортивный класс. Она сказала: нет, закончишь хорошую французскую спецшколу. Закончила.

Сейчас у меня очень светлые воспоминания о школе. И все мои самые близкие друзья до сих пор — это школьные друзья. Несмотря на то что столько лет прошло, что всех по миру разбросало, наша компания сохранилась. Все они были на моей свадьбе, и классная руководительница была, с которой у нас тоже очень теплые отношения. Школьное детство нас до сих пор объединяет.


Спортсменка

Переход из юниорского во взрослый теннис получился непростым. Маленькими мы тоже активно тренировались, но воспринимали все не слишком серьезно: веселые поездки, хорошее настроение, элементы игры. И вот я попадаю на первый взрослый турнир и вижу вокруг себя серьезных злых теток, которые приехали бороться за выживание. В голове у всех рейтинговые очки, призовые. Для меня это был шок — я поняла, что попала в совсем другой мир. И подумала: «Неужели мне придется здесь играть? Я-то думала, что будет так же весело».

За свою карьеру я несколько раз попадала на смену поколений, когда приходили совершенно новые игроки с другим стилем игры. Когда я начинала, женский теннис был вязкий, на удержание, а потом в какое-то мгновение пришла мощная волна силового тенниса. Пришли сестры Уильямс, и началась совершенно другая игра: мощнейшие подачи, удары, атака с первого же мяча. И нужно было себя заново перестраивать, буквально переделывать всю игру. В зрелом возрасте заставить себя меняться — это сверхусилие. Но было понимание, что иначе в первой десятке не удержаться.

Я иногда думаю: смогла бы я пройти заново этот путь? И сейчас мне кажется, не смогла бы. Иногда оглядываюсь на прошлое и не понимаю, как все получилось. Какая же раньше я была упорная!

И, кстати, про себя могу сказать, что так и не стала такой же серьезной тетей, которая борется за выживание и считает призовые. Прежде всего потому, что изначально не была на это нацелена. Конечно, я считаю, что любая работа должна хорошо оплачиваться, тем более когда ты ее делаешь хорошо.

Но мы с родителями туда пошли не из желания заработать. В детстве я долго думала, что за победы дают только кубок. До самого конца моей карьеры призовые не были для меня главным приоритетом, я всегда играла за свою мечту. И в сборную всегда приезжала, когда звали, меня не надо было финансово заинтересовывать. Мы в семье никогда не говорили про деньги. Но есть много примеров, когда человек настроен заработать — и зарабатывает, в этом нет ничего плохого.

Я с детства мечтала выиграть именно Олимпиаду, а не турниры Большого шлема. Видимо, это специфика нашей страны, где Олимпийские игры всегда имели очень большое значение. И у меня была какая-то внутренняя вера в то, что я это сделаю.

Когда мы с Динарой Сафиной играли финал в Пекине, на первом корте Вера Звонарева играла с На Ли за бронзу. И вот мы с Динарой сыграли. Сначала, конечно, буря эмоций: у меня счастье, у Динары слезы… Но, уйдя с корта, мы сразу спросили, как сыграла Вера. Оказалось, что весь пьедестал российский… И когда мы втроем на него поднимались, ощущения были непередаваемые. Прежде всего, конечно, я испытывала гордость за страну: подобного результата, наверное, никто не ожидал, мы могли только надеяться.


Так как муж у меня профессиональный спортсмен, у меня нет ощущения, что моя большая спортивная карьера завершилась. Просто с тенниса я переключилась на хоккей.


Когда я выполнила свою главную задачу — добилась олимпийского золота, — мотивация немного уменьшилась. И я поняла, что настолько люблю теннис, что не хочу доиграть до такого состояния, когда совершенно не захочется выходить на корт. Многие игроки заканчивают и говорят: я вообще больше не хочу играть. И выбрасывают ракетку. Я же сейчас могу спокойно после учебы и работы пойти поиграть с братом. Это останется частью моей жизни.

Мне кажется, что вся моя карьера — это такой длинный путь к олимпийской медали. Если бы я не проиграла в Афинах в первом круге, все могло бы быть по-другому. После того матча я сказала: «Мам, я заканчиваю с теннисом». У меня в голове не укладывалось, как можно проиграть в первом круге Олимпийских игр, о которых я так мечтала. Но тогда я не могла представить, что в моей жизни будет три Олимпиады. Через несколько недель должен был стартовать US Open, и родители меня все-таки уговорили поехать. Там я дошла до финала — это был своеобразный глоток свежего воздуха, вновь появилась надежда.

За это мы все, наверное, и любим теннис — за бесконечные взлеты и падения. Ты не успеешь порадоваться своей победе, как садишься в самолет, прилетаешь на следующий турнир — и проигрываешь в первом же круге. И прежние победы забываются, начинаются новые укоры в свой адрес. Это такой бесконечный процесс поиска, самоанализа, саморазвития. И, главное, этот процесс не рутинный.

В начале 2010 года я не стала объявлять о своем решении завершить карьеру. Некоторые теннисисты объявляют об этом за несколько лет, но ведь мы предполагаем, а бог располагает — мало ли, как могла повернуться жизнь. Когда я рассказала о решении своим близким, мне очень хотелось, чтобы они меня поддержали. Но никто не поддержал. Видимо, все верили, что я могу добиться чего-то большего. Но они понимали, что если я приняла решение, то уже вряд ли передумаю. Тем более я очень долго к нему шла.

Хотя в тот год у меня был очень успешный «Ролан Гаррос». Я чувствовала, что подошла к нему в абсолютной форме. Но получила в конце первого матча надрыв икроножной мышцы. Мне сразу сказали сниматься, играть с такой травмой невозможно. Но я была в настолько хорошей форме, что пробилась в полуфинал, можно сказать, на одной ноге. В полуфинальном матче, когда я дошла до первого тай-брейка, с ужасом подумала: а если я сейчас выиграю?.. На финал я вообще не смогу встать! Боль была невероятная, мне после этого пришлось пропустить Уимблдон.

В эмоциональном плане мне было тяжело доигрывать этот год: я приезжала на турнир и понимала, что это в последний раз. Я так привыкла к постоянным переездам с турнира на турнир, мне казалось, что так будет всегда. Но тот, заключительный сезон закончился, и должен был состояться последний матч. Мне не хотелось устраивать официальные проводы, но в WTA настояли на том, чтобы все было красиво. Получилось очень трогательное прощание — все игроки вышли на корт. Я тогда просила маму: «Только, пожалуйста, не плачь». В итоге все, конечно, заплакали.

Я считаю, что тогда наступило время принять это решение. Меня часто спрашивают, не жалею ли я, что ушла, сейчас конкуренция в туре значительно снизилась. Но я, наоборот, рада, что попала на то время, когда в туре были очень сильные игроки. У меня были такие интересные матчи! Каждая игра против топовых спортсменов развивает. И у меня был опыт игры с лучшими из лучших! Не думаю, что человек получает настоящее удовлетворение, обыгрывая игроков заведомо слабее себя. Самое главное, что у меня не осталось ощущения, будто я чего-то недоделала — исходя из того, что мне было дано, — во многом ведь мы были первопроходцами из России. Я считаю, что сделала максимум того, что могла.


Жена

Так как муж у меня профессиональный спортсмен, у меня нет ощущения, что моя большая спортивная карьера завершилась. Просто с тенниса я переключилась на хоккей. Переживания, эмоции те же, даже, возможно, сильнее, чем были раньше, ведь теперь я никак не могу повлиять на процесс.

Сейчас хоккей даже не спорт номер два, а спорт номер один в моей жизни. Теперь я гораздо лучше понимаю свою маму, которая мне жаловалась после тяжелых матчей на то, как она устала. Я тогда не понимала, как это возможно: ведь она все это время сидела, это я бегала на корте. А теперь я выхожу после матчей, в которых участвует Максим (Афиногенов. — «РР»), и у меня болят голова, спина, шея, потому что весь матч я дергаюсь и переживаю. Но я очень люблю хоккей, здесь все так же динамично, как в теннисе, присутствуют элементы импровизации, неожиданности и внутреннего напряжения.

Раньше я считала, что никогда не буду встречаться со спортсменом, мне казалось, что это так неинтересно: все время одно и то же. Но после того как у нас начались отношения с Максимом, я поняла, что никто не может понять тебя лучше.

Я очень хорошо помню, как мы познакомились. Максим приехал с друзьями на «Ролан Гаррос» в 2004 году. Настя Мыскина тогда встречалась с его другом, и они вместе приехали поддержать Настю и посмотреть теннис. У Максима теннисом занимается младшая сестра, он и сам неплохо играет. После того как мы познакомились, ребята стали приходить болеть не только за Настю, но и за меня. И мы обе в итоге дошли до финала, в котором друзьям детства пришлось разделиться: Максим сел за моей мамой и болел за меня. Потом мы вместе отмечали первый в истории российский финал на турнирах Большого шлема.

Я все-таки верю в судьбу и в то, что жизнь сводит близких людей. Ведь только задуматься — какое стечение обстоятельств! Я никогда не знакомлюсь на турнирах, но надо же было прилететь Максиму именно в Париж, где я играла в финале, где был такой эмоциональный подъем, что мы еще пошли вместе отмечать окончание соревнований. Когда я проигрывала на первой неделе турнира Большого шлема, то сразу собирала вещи, расстроенная, в слезах, и первым же утренним рейсом улетала оттуда. В такие моменты тебе ни до кого и ни до чего. А ведь Максим вообще мог не прилететь на «Ролан Гаррос», и мы бы тогда не познакомились…


У меня очень большой опыт, хочется его передать. Но не всегда хороший игрок становится хорошим тренером: это другая работа, к которой должно быть призвание.


Максим в то время играл в Америке, и это еще больше усложняло общение. Эти бесконечные подсчеты времени, напряжение, что вот в этот час обязательно надо позвонить, иначе он уйдет на тренировку или я должна уже буду идти на игру… Постоянные поиски «окошка», чтобы пообщаться, и так не год, не два, а много лет. У меня заканчивался сезон, все летели отдыхать, а я — в Буффало. После сезона хочется немного расслабиться — например, ложиться спать чуть позже, чем обычно, — но нужно по-прежнему соблюдать режим, ведь у Максима сезон в самом разгаре. Но как только у него заканчивался сезон, он на следующий же день приезжал ко мне на турнир.

Мне кажется, что во многом мы справились с этим периодом благодаря его терпению. Мужчинам все-таки моменты ожидания даются сложнее, чем женщинам. Мы, наверное, так устроены, что, если любим, можем ждать вечно. Самое интересное — мы тогда общались с девочками, например с Машей Кириленко, и она говорила: «Как же ты так? Я не представляю, как вы можете так редко видеться». А теперь у нее спрашиваешь, куда она летит после сезона, а она — в Вашингтон (к своему жениху, хоккеисту Александру Овечкину. — «РР»). Когда любишь, то не воспринимаешь такие ситуации как какие-то жертвы. То же самое и с теннисом: когда ты увлечен, то не обращаешь внимания не препятствия.

Если честно, я никогда не мечтала о пышном платье и красивой свадьбе. Это была скорее мечта Максима. Он хотел разделить этот момент с нашими близкими, мне было хорошо и так. Но я считаю, он правильно сделал, что настоял. Получилось красиво, и то, что наши родные и близкие были с нами в этот день, стало для нас самым большим подарком.

Сейчас я понимаю: хоть я и говорила маме, что если у меня будет дочка, то не отдам ее в теннис, но научить играть ее я бы хотела. А профессиональная теннисная карьера для женщины — я до сих пор считаю, что это очень тяжело. Тем не менее спорт — одна из немногих вещей, которая может удержать молодежь от каких-то глупостей нынешней жизни, дать возможность самореализоваться, пережить острые эмоции. Но сейчас рано еще говорить, о том, чем будут заниматься наши дети, хотя Максим, конечно, мечтает вырастить хоккеиста. У меня все равно вариантов нет.

Конечно, мы уже сейчас хотим детей. Но когда завершилась теннисная карьера, я поняла, что нужно взять небольшой перерыв, дать восстановиться организму, адаптироваться к другой жизни.


Журналистка

После окончания спортивной карьеры было много разных приглашений. Но я считаю, что прежде всего надо получить образование. Перед тем как сыграть свой первый профессиональный турнир, я больше десяти лет училась. Не просто пришла и сказала: давайте я попробую! Чем бы человек ни занимался, я считаю, что он должен заниматься этим профессионально. По-другому лично я не могу.

Я решила попробовать себя в спортивной журналистике, и мой первый опыт был связан с работой на КХЛ-ТВ. В течение года вела небольшое шоу «Кухня». В хоккейной теме, несмотря на то что мой муж хоккеист, я себя чувствую не настолько комфортно, как в теннисной, поэтому было очень волнительно. Комментировать теннисные матчи проще, хотя я это делаю пока не так часто.

Сейчас на «НТВ-Плюс» мы работаем над новой программой «Вкус победы». Она посвящена проблемам российского тенниса — мы будем сравнивать, анализировать, давать советы начинающим.

Проблем в российском теннисе сейчас действительно немало. Тот успех, к которому мы привыкли, нельзя так просто объяснить. У нас не было единой системы, базы, которая давала бы результаты. Были только частные истории — у каждого своя. Сейчас происходит смена поколений: кто-то уходит, а молодежь, которая, по идее, уже должна набирать обороты, пока не может добиться тех же результатов, которые были у нас.

Иностранцы все время хотели понять, откуда же нас так много появилось: вроде никого не было — и вдруг такое количество, такие результаты, как такое возможно? Невероятное желание играть, очень много работы, но каждый все равно шел своим путем.

Я ни дня не работала в Федерации тенниса России, поэтому мне сложно судить, как там все происходит изнутри. В первом выпуске программы, о которой я говорила, будет интервью с Евгением Кафельниковым. Он сейчас первый вице-президент федерации, я его пригласила, чтобы спросить о приоритетах в работе федерации, главных задачах и целях. Хотелось понять, на чем же сейчас сделан акцент. Из того, что я вижу сегодня на юниорских турнирах, и из разговоров с молодыми ребятами выясняется, что кто-то тренируется в Чехии, кто-то в Испании, кто-то едет в Бельгию в Академию Жюстин Энен. Каждый пробивается как может.

Самой идти в руководство теннисной федерации я не хочу, просто потому что не вижу, чем могла бы там помочь. Если я решу стать тренером, у меня будет понимание, что я выполняю тяжелую, но конкретную работу. Не хочу пытаться объять необъятное. Не исключаю, что буду тренером. У меня очень большой опыт, хочется его передать. Но не всегда хороший игрок становится хорошим тренером: это другая работа, к которой должно быть призвание.


Студентка

Я всегда хотела пойти учиться, но понимала, что совмещать учебу и профессиональную карьеру, когда ты практически каждую неделю вынужден перелетать из страны в страну, невозможно. Нагрузка была настолько большой, что сил на учебу просто не оставалось.

Получив олимпийскую медаль, я могла выбрать любой вуз: меня зачисляли без вступительных экзаменов. Я хотела пойти на журфак МГУ, но однажды пришла по приглашению в МПГУ, познакомилась с ректором, который меня очень хорошо принял. Выяснилось, что на филологическом факультете педагогического университета тоже есть отделение журналистики, и я подумала, что мне действительно должно здесь быть комфортно и интересно. С тех пор я ни разу не пожалела о своем решении, учусь с удовольствием.

Я выбрала заочное отделение, но хожу в университет каждую субботу. Остальное время занимаюсь самостоятельно. Возможно, это не самая интересная форма обучения, но так как у меня с самодисциплиной благодаря спорту все в порядке, это приемлемый вариант. Я привыкла получать задания, самостоятельно их выполнять и сдавать экзамены. Во многом я выбрала заочное отделение потому, что Максим три года играл в СКА, и мы были вынуждены большую часть времени проводить в Санкт-Петербурге. То, что мне нужно было появляться в университете только по субботам, облегчало жизнь.

Мне интересно заниматься спортивной журналистикой, я вижу себя в этой сфере, но нужно больше опыта и знаний. Сегодня в этой области не так много квалифицированных специалистов. Не хочу никого обидеть, но это действительно очень специфическая сфера деятельности, куда мало кто приходит из профессиональных спортсменов. Прежде всего потому, что это совсем не просто — нужно учиться. По сути, начинать жизнь с нуля.

При этом далеко не все журналисты, пишущие о спорте, разбираются во всех спортивных тонкостях, особенно когда пишут о нескольких видах. Для меня спортивная журналистика — направление, не только позволяющее остаться в спорте, но и интересное для саморазвития.

Сейчас я могу выбирать и заниматься исключительно тем, что мне действительно интересно. Кто-то меня укоряет: вы сейчас только учитесь. Но, если честно, учиться — это совсем не мало, это занимает довольно много времени. Хотя приоритет, конечно, семья. Хочется наверстать все то время, которое я не смогла посвятить родным, занимаясь своей карьерой.


Досье РР

Елена Дементьева родилась 15 октября 1981 года. В семь лет пришла в теннисную секцию, профессиональную карьеру начала в 1998 году. За 12 лет завоевала 16 титулов, стала третьей ракеткой мира, дважды выходила в финал турниров Большого шлема. В 2000 году стала серебряным призером Игр в Сиднее, в 2008-м выиграла олимпийское золото в Пекине. В конце 2010 года завершила профессиональную карьеру.


См. также:

Снова лучшая. Как Мария Шарапова вернулась в большой теннис и выиграла Большой шлем

Гарлем по-русски. Как любовь к Джордану заставила русских баскетболистов научиться летать

Меж двух миров. Американская мечта российского пловца Владимира Морозова

Куда уходят теннисистки. В российском теннисе наметился кадровый голод

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение