--

Бунт маленького человека

Как в селе Кострецы школьники объявили войну чиновникам

Зимой редакции тверских газет получили грустное письмо из села Кострецы Максатихинского района Тверской области. «Поля зарастают, земельные паи скупили за бесценок заезжие купцы. Вот и приходится выживать. Пенсии не очень большие, а надо заплатить налоги, купить продукты и дрова – но как и где?» – спрашивали тридцать восемь жителей Кострецов.

Юлия Овсянникова
×
Если вам понравится этот текст, то вы сможете поблагодарить автора нажав на эту кнопку.

22 октября 2013
размер текста: aaa

Журналисты удивились: Максатихинский район – лесной край, где работают десятки лесопилок. Почему в селе нет дров? Что за бред? Появились публикации, письмо переправили в приемные, Кострецы успокоились, и упоминания о селе исчезли из новостных лент.

Второй вал информации из тверской глубинки накрыл интернет в конце прошлой недели: блогеры сообщали о скором закрытии кострецкой школы и о бунте детей, встретивших районных чиновников плакатами «Не уничтожайте наше будущее!». И вновь речь зашла о дровах – руководство Максатихинского района кивает на нарушения температурного режима. Большое здание, построенное в восьмидесятых годах и никогда не знавшее капитального ремонта, топить зимой сложно и дорого. А в соседнем Ривицком – новая школа, туда-то и нужно возить детей из округи.
 

Кончили аплодировать!

– Мы узнали обо всем от учителей. Они сказали: «Пришел приказ. Нашу школу закроют, а вы будете учиться в Ривицком», – объясняет шестиклассник Егор Чернов. Он держит под мышкой футбольный мяч и, заботясь о нашей безопасности, деловито покрикивает на пробегающих мимо гусей. – А мы не хотим в Ривицкий. Придется выезжать в шесть утра, возвращаться в пять вечера. А уроки когда учить? А спать когда? И вообще, мы там всегда будем чужими. Вот и решили встретить этого Елиферова с плакатами. Ему плевать, где и как мы учимся – лишь бы где-то учились. Бюрократ.

Соратники Егора по «революционной борьбе» согласно кивают.

– Ты, Егорка, прям как Иночкин из фильма. Заводила. Но вот скажи, неужели никому не нравится школа в Ривицком?

– А туда только мелкие на экскурсию поехали. У них еще своего мнения нет – то им все нравится, то все не нравится. Ненадежные. А я вот знаю, что есть такие, кого в автобусе укачивает. Что, они с пакетиком туда-сюда ездить будут? А? Этот Елиферов про такое и не подумал.

«Этот» Елиферов – глава администрации Максатихинского района Вячеслав Елиферов. Скромный человек в очках, любящий подчеркнуть, что все делает по закону.

На Елиферова в Кострецах обиделись после выборов. По весне, накануне старта кампании, он объезжал все сельские поселения, выясняя проблемы и раздавая обещания. Говорят, на встрече с жителями села во всеуслышание объявил: «Школу не закроют, даже если в ней останется один ученик».
 

А еще мы Елиферову хотели вопрос задать, – заговорщицки шепчут шестиклассник Вова Белов и третьеклассник Ваня Яковлев. – Мы его хотели спросить: почему он все время говорит о детях, а нашего мнения не спрашивает?
 

– Ему тогда аплодировали. В школе сейчас тридцать детей – волноваться, получалось, не о чем. И мы успокоились, расслабились, – опускают глаза родители, ныне пишущие письма президенту и обивающие пороги приемных.

Но выборы прошли, депутаты разобрали мандаты, и жители Кострецов, открыв очередной выпуск районной газеты, с удивлением узнали о совещании по вопросу закрытия школы:

– Мы были в шоке. Вдруг выяснилось, что здание находится в предаварийном состоянии, и в нем нарушаются все мыслимые и немыслимые санитарные нормы, ремонт нецелесообразен, денег нет… Короче, возить детей скоро будут в Ривицкий. Местную школу нам сейчас расхваливают на все лады. Пеняют, что не ценим счастья своего. Мол, какие корпуса вам понастроили! Водопровод! Телевизор! И все в таком духе…
 

Когда я был маленьким…

Недовольны оказались все: родители, ученики и педагоги. На дыбы встал педколлектив, особенно когда выяснилось, что в новую школу «переедет» только три учителя из Кострецов. Родители сели писать обращения и заявления. До поры до времени никто в администрации на эти «выступления» внимания не обращал. Педагогам напоминали о субординации. Родителей уговаривали лишний раз не злить Вячеслава Владимировича, готовившегося накануне депутатского заседания по выборам главы «взять рекордную высоту по дисциплине, по организованности, по талантам».

В Кострецы Елиферов приезжал два раза. В первый раз нагрянул внезапно, вопрос о закрытии школы обсуждался в закрытом режиме с педагогами. Во второй раз был объявлен родительский день, всех позвали на общее собрание. Чтобы ничего не прослушать и не пропустить, добровольцы принесли видеокамеру. В селе считают, что именно поэтому беседа получилась относительно корректной, а глава администрации района упирал в речи не на инструкции, а на комфорт.

И тут пришли дети. Тихо встали у стены и развернули свои самодельные плакаты.

– Мы их рисовали тайком, чтобы никто из взрослых не засек, собирались до уроков и после. Если бы кто-то увидел, началось бы: «А что это вы тут делаете?» И на собрание бы нас не пустили, – рассказывает десятиклассник Дмитрий Чернов.

– А директор звала всех на экскурсию в Ривицкий – она за переезд. В школе на доске кто-то написал: «Предательница!» Надпись стерли, но она появилась вновь. А еще мы Елиферову хотели вопрос задать, – заговорщицки шепчут шестиклассник Вова Белов и третьеклассник Ваня Яковлев. – Мы его хотели спросить: почему он все время говорит о детях, а нашего мнения не спрашивает?

– И что? Что вам ответили? – я готовлюсь записывать.

– А ничего. На нас на собрании внимания не обращали. А хотите посмеяться? Елиферов сидел и играл в телефон. Уткнулся в экран и делал вид, что происходящее его не касается. Когда я ем, я глух и нем.
 

Мы бодры, веселы!

На защиту школы село бросилось не только из соображений патриотизма. И уж, конечно, не из-за косности деревенского менталитета, о котором любят потолковать иные оптимизаторы. Просто Кострецы – редкое исключение! – никак не отнесешь к вымирающим уголкам русской провинции. Наоборот, в селе ни одного заброшенного дома, его давно облюбовали дачники. Есть даже те, кто рискнул и переселился из душной столицы.

– Вы такого ни в одной тверской деревне не увидите. Ребятишки бегают ватагой. Строятся новые дома. У всех хозяйство: куры, коровы, гуси. Кострецы живут и умирать не собираются. Но ведь известно: есть три кита, на которых держится село, – это клуб, здравпункт и школа. Закрой одно из этих учреждений – и через пять лет половина домов будет заколочена. Родители переедут туда, где учатся дети, – изливают нам душу взрослые участники недавнего собрания.
 

А еще все зависит от районного руководства. У нас есть территории, где не решились закрывать малые сельские школы. Главы не стали слушать ничьи директивы просто потому, что сами родом из деревни и понимают масштабы социальной нагрузки на объекты подобного рода. Это в городе школа – место, где учатся дети. А на селе вокруг нее вертится вся жизнь
 

Беседа перетекает в иную плоскость: мы обсуждаем странную слепоту чиновников, одной рукой дающих деньги на развитие села, а другой закрывающих малые школы. Процесс начался не вчера, и мы можем оценить результаты школьной оптимизации – уничтожены сотни педагогических коллективов с многолетними традициями и наработками. Опустевшие школьные здания растаскивают на кирпичи. Молодые семьи снимаются с мест и отправляются вместе с детьми в города – не всякий родитель допустит, чтобы ребенок трясся за десятки километров на школьном автобусе. Печальный итог: деревни и села, попавшие под школьные укрупнения, стремительно деградируют.

Экономия бюджетных средств, на которую упирали сторонники оптимизации, оказалась сомнительной. Правила менеджмента перестали работать при столкновении с сельской и образовательной реальностью. Оказалось, школьные автобусы нуждаются в бензине, обслуживании, ремонтах и гаражах. А дороги, по которым они ездят, – в дополнительных знаках и прочих гарантиях детской безопасности. Сэкономив на одном, в итоге начали тратиться на другое:

– А еще все зависит от районного руководства. У нас есть территории, где не решились закрывать малые сельские школы. Главы не стали слушать ничьи директивы просто потому, что сами родом из деревни и понимают масштабы социальной нагрузки на объекты подобного рода. Это в городе школа – место, где учатся дети. А на селе вокруг нее вертится вся жизнь, – объясняют кострецкие родители.

Высказываются они жестко. Но назвать фамилии отказываются наотрез:

– Вы уедете, а нам здесь жить. А у нас тут вокруг такие товарищи начальники – сами всего боятся и нас задавят. Вызовут на ковер и скажут: «Чем-то недоволен? Без работы, наверное, хочешь остаться?» Для них мы бодры и веселы…
 

Где Митрофанов?

Мы едем по Кострецам и любуемся местными красотами: налево – река Тифина, она же Тихвинка. Крепкие избы с наличниками. Коровье стадо, испуганно мечущееся по дороге при виде автомобиля. А за нами носится невидимая тень местной администрации и уставных отношений. Глава поселения Хитрова «гребет где-то около дома», но найти ее почему-то никак не получается. Директор Кострецкой школы от разговора отказывается.

Воскресенье. На школьном здании висит тяжелый замок. Заросли борщевика в человеческий рост скрывают от любопытных глаз котельную. По селу ходят слухи, что скоро Елиферов опять приедет в Кострецы – вместе с какими-то независимыми экспертами. Поэтому, утверждают злые языки, отопительный пыл в школе поумерили – замерзнув, инспекция наверняка согласится с администрацией района.

Долго стучимся в дом, где живет Зинаида Осипова, педагог с сорокалетним стажем. Нам рассказали, что еще летом пенсионерку всеми правдами и неправдами уговаривали поработать подольше, не бросать коллектив. Но школу решили закрыть, и концепция поменялась:

– Елиферов так и сказал: «Пенсионерам лучше оставаться дома». Намекнул, что пора нам заняться хозяйством и огородами. Такая вот благодарность за годы работы с детьми, – возмущается учительница.

– Неужели школа закрывается из-за нескольких щелей и дорогих дров?

– Здание действительно неновое и нуждается в ремонте. Протопить его зимой сложно – за сезон уходят сотни кубометров дров. Но ведь возить каждый день детей в другую школу – тоже удовольствие не из дешевых. И ладно бы, если речь шла о паре километров, а тут двадцать. А проблема с теплом возникла со дня открытия – в 1984 году. Здание сдали с недоделками. Но это почему-то никого – ни руководство района, ни Роспотребнадзор – до поры до времени не волновало. Если бы чиновники действительно думали о детях и их будущем, нашли бы деньги и на капитальный ремонт, и на дрова. Дорого? Хорошо, есть другой вариант: отремонтировать бывшее школьное деревянное здание или построить что-то маленькое и компактное.

Нас заманивают попить чайку очередные родители, радеющие за сохранение школы. Не успеваем сесть за стол, как на кухне надрывается телефон: «Говорят, у вас журналисты сидят? Передайте им, что медпункт в селе есть, а врачи не всегда приезжают. Только фамилию мою не называйте».
 

А что касается плакатов, то у нас на дневниках написано: «Ребенок имеет право на участие…» Если у нас никаких прав нет, зачем такое в дневниках писать? Написали? Значит, слушайте
 

Похоже, проблем в селе куда больше, чем кажется на первый взгляд. Вот только мужества назвать вещи своими именами хватает далеко не у всех. А потому, как в знаменитом фильме «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен», надеяться остается на приезд товарища Митрофанова, способного повлиять на районное руководство. И на детей, которые, как в том же советском кино, долго слушали взрослые заезженные речи о дисциплине, комфорте и заботе, а потом захотели стать настоящими «хозяевами лагеря».
 

Опять Иночкин!

– Родители говорят, что не понимают, почему закрывают нашу школу. А что тут непонятного? Наш директор будет директором в Ривицком, боится потерять должность. А Елиферов на нас хочет сэкономить. Ему деньги важны, он поэтому пугает, что его губернатор назначил, что он лично приедет и школу заколотит. А мы понимаем, что не один человек не может закрыть целую школу. Комиссия какая-то нужна, верно? – рассуждают юные кострецкие революционеры, поглядывая в фотокамеру.

– Вы откуда об этом узнали? Родители подсказали? – удивляюсь я.

– Сами поняли. Это логично. А что касается плакатов, то у нас на дневниках написано: «Ребенок имеет право на участие…» Если у нас никаких прав нет, зачем такое в дневниках писать? Написали? Значит, слушайте…

Когда мы уезжали из Кострецов, по селу пронесся очередной слух: в полицию поступили заявления о несанкционированном митинге. Стражи порядка будут искать организаторов – взрослых. Никто не верит, что дети сами додумались испортить политику и спутать планы такому количеству людей во власти.

Напоследок спрашиваю:

– Ребята, а что будете делать, если школу все-таки закроют?

– Наверное, сначала в Ривицкий ездить не будем. Потом, конечно, придет к родителям какой-нибудь инспектор. Спросит: «Почему у вас дети не учатся? Нехорошо. Когда я был маленьким, у меня тоже была школа…» И так далее. Бойкотировать уже не получится. А еще учиться нужно, мы про это плакаты и написали. Жаль, что Елиферов не ответил на наши вопросы.

Но они, конечно же, поймут, когда повзрослеют: у тех, кто закрывает школу, в детстве были совсем другие дневники. 
 

См. также:

Что делать с умными детьми. Управляющие функции и неуправляемые школьники

Школа завтра не нужна. Каким будет высшее и среднее образование через 20 лет

Малала из Мингора. За что хотят убить и наградить Нобелевской премией пакистанскую школьницу

В сирийской школе. 26-29 сентября, деревня Мадайя, провинция Идлиб, Сирия. Дети в общеобразовательной школе в деревне Мадайя

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Материалы по теме
Золотарева Татьяна 24 октября 2013
Поразительно толковые мальчишки, желаю им удачи!
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение