--

Хельсинки — Торжок — Гжель

Русская матрешка получила финское гражданство

Два года финские дизайнеры Ааму Сонг и Йохан Олин путешествовали по России: расписывали стулья и подносы вместе с мастерами Жостова и Калязина, валяли валенки, мерзли в электричках, пили самогон и чай с пирогами. В итоге родилась коллекция «Секреты России»: одежда, мебель, посуда — финский дизайн на русский лад.

Ольга Рябухина поделиться:
24 октября 2013, №42 (320)
размер текста: aaa

Неизбежна, как рок

Йохан: Я — финн, моя жена Ааму — кореянка. Встретились, когда учились в хельсинкском Университете Аалто, а поженились, когда поняли: любим друг друга, оба одержимы искусством дизайна и в обоих живет страсть к путешествиям. Но в тот момент мы и не подозревали, что дух авантюризма однажды забросит нас в Сибирь, в заснеженный Тобольск…

Ааму: И в самом деле, до «русской эпохи» мы с Йоханом так сильно нигде не мерзли! Работали себе с мастерами Бельгии, Вьетнама, Кореи, создавали коллекции, изучали прикладное искусство этих стран. В какой-то момент появилась идея отправиться в Россию. Лично я не помню, когда именно это произошло, но теперь мы знаем: она в наших с Йоханом творческих судьбах была неизбежна как рок. Слишком велика, чтобы ее не заметить, в избытке богата талантами.

Йохан: А я знаю, когда началась для нас «русская лихорадка». Помнишь, года два назад мы прочли книгу Никоса Казандзакиса о России? Греческий писатель несколько раз ездил в СССР в 20–30-х годах прошлого столетия и был очень впечатлен. Ему удалось побывать в подмосковных тюрьмах и больницах, в Мавзолее, пообщаться с пролетариатом и интеллигенцией. Казандзакис не мог нарадоваться результатам революции, перспективы создания нового общества и нового человека пленили его разум. Пафос книги и на нас повлиял.

Однако повторять опыты конструктивистов и авангардистов финские дизайнеры не стали — обратились к народным промыслам. Ребята прогуглили вопрос: сохранилось ли сегодня производство вещей, начавшееся более трехсот лет назад. Забросали Российский центр науки и культуры в Хельсинки электронными письмами. Никто не отвечал. Помогла русская подруга Татьяна Титова: она связалась с представителями мануфактур в России, и многие из них согласились сотрудничать с Ааму и Йоханом.

Несколько месяцев дизайнеры разрабатывали эскизы и план, как добраться до отдаленных уголков России. А затем отправились в путь. Хельсинки — Москва — Жостово — Сергиев Посад — Богородское — Нижний Новгород — Семенов — Павловский Посад — Калязин — Тверь — Клин — Торжок — Гжель — Екатеринбург — Тобольск — Касли — Городец — Тюмень — Санкт-Петербург. Пунктуальный Йохан подсчитал: всего в России они с Ааму провели 173 дня.


Два подноса, одна сумочка

Экспозиция Ааму и Йохана «Секреты России» впервые открылась летом 2012 года в хельсинкском музее современного искусства «Киасма», а весной этого года прошла в петербургской галерее «Борей». Финские дизайнеры представили плоды своей двухлетней российской эпопеи.

Йохан: Для нас сложность в том, что все предметы, которые мы видели на российских заводах, так богато и обильно декорированы, что под этой красивой оболочкой сложно рассмотреть собственно ремесленную работу. В финском дизайне самые распространенные базовые цвета — белый, серый, цвет натурального дерева и черный. Первым делом выучив «спасибо», «извините» и «до свидания», мы запомнили еще и словосочетание «черный контур».

Используя традиционную для православной культуры форму луковичного купола, Ааму и Йохан создают деревянные абажуры с узором-перфорацией, через который проникает мерцающий свет. Отсутствие цвета — точнее, натуральный цвет березы — это уже финский мотив.

Простые и знакомые с детства по мультфильмам образы, такие как гриб или яблоко, у Йохана и Ааму превращаются в сумки — полые деревянные шкатулки, которые можно носить через плечо на длинной тесьме. Дамская сумочка получается и из двух расписанных в Жостове черных подносов, которые скрепляются черным кожаным ремешком.

Из поставленных одна на другую матрешек сконструированы ножки деревянного табурета, расписанного под хохлому. В стулья превращаются фигуры мальчика и девочки в национальных костюмах: они полые и могут служить контейнерами для хранения вещей. По принципу матрешки сделана серия сувениров — кукла из пяти элементов и пищевая цепочка из серии «кто кого ест» (а может быть, фантазия на тему происхождения мира?): в ките тюлень, в тюлене пингвин, в пингвине рыбешка и так далее вплоть до крошечного кальмара.

С иронией над русской тягой к роскоши созданы украшения для мужчин: на черной ткани браслета золотистыми нитками вышиты «ролексы». Несколько безделушек отсылают к советским «идеалам прекрасного»: вырезанные в Торжке из лосиного рога (чисто финский материал) фигурки мужчины с собакой и женщины с зонтиком напоминают известную серию бессмысленных советских сувениров вроде семи слоников разного размера.

Йохан: Мне кажется, мы пытаемся не просто сохранить традиции, которые нам даже и не принадлежат, мы экспериментируем с живой и сильной традицией и, играя, создаем вещи, способные работать в другой среде.


Spasiba, electrichka

Йохан и Ааму учились резьбе по кости в Тобольске, художественной росписи — в Жостове и Семенове, валянию — в Калязине, росписи по фарфору — в Вербилках, осваивали тонкое мастерство создания елочных игрушек в Клину.

Ааму: Мы видели совсем юных девушек и парней за работой на заводе «Хохломская роспись» в Семенове. Разве это не впечатляет? Они повторяют все то же, что делали их предшественники. Эта фабрика застыла на 300 лет! Это словно увидеть в большом городе дикое животное и подивиться, как оно умудрилось выжить в таких условиях. Ты думаешь: как ты выжил, почему я повстречала тебя и могу ли я увезти тебя домой? Или лучше оставить тебя здесь?

Йохан: На этой фабрике царит семейная атмосфера, все знают друг друга как облупленных. Такое чувство, что ты попал в чью-то гостиную. Или нет — на кухню, там проходили все наши встречи с русскими друзьями.

Любопытно, что в подписях к работам дизайнеры указывают имена мастеров — но без фамилий, словно подхватывая заданную на фабриках несколько столетий назад традицию безличного творчества.

Ааму и Йохан много-много часов провели в дороге.

Йохан: Мы не раз благодарили электричку, которая возила нас по России и стала своего рода архетипом русской культуры. Поезда и автобусы, «Балтика 3» и привокзальные кафе и бары пользовались у нас неизменным спросом. Каждый станционный бар, в котором мы побывали, полюбился мне навсегда. А один из самых запоминающихся моментов путешествия — поезд Тобольск — Екатеринбург. Он был просто удивительный. Казалось, вместе с нами в одном купе едут пятьдесят человек, в том числе одна babushka и один малыш, которому всю дорогу было очень жарко. И все вокруг были одеты во что-то вроде пижам. Они были в курсе, что носить в поезде, в отличие от нас. Поразительно, но за все время путешествия никто не издал ни звука, за исключением ребенка. Все только на него и смотрели. Может быть, он заменял всем телевизор? Мне на самом деле тоже понравилось его слушать. У детей всегда так много интересных историй. А еще этот малыш танцевал в проходе…

Ааму: У русских совсем другое представление о времени. Совсем. Им не кажется, что провести двадцать часов в поезде — это потеря времени. Вовсе нет. Здесь время и люди существуют словно параллельно: время — это не то, что нужно тратить, использовать на создание чего-то. То же самое мы видели и на мануфактурах: как полируют металл на заводе в Касли, или вырезают фигурки из кости в Тобольске, или расписывают табурет в Семенове. Мастера делают черточку за черточкой вручную, много-много одинаковых экземпляров. Это же занимает уйму времени! Но люди этого, кажется, не замечают. Дело не в деньгах, не в том, сколько ты получишь за работу, насколько ты будешь беден или богат. Здесь просто отношение ко времени сильно отличается от того, которому учили нас.

Йохан: Не раз, когда мы показывали мастерам наши проекты, они говорили, что это очень близкие им идеи, хотя и новые для них, и очень радовались, что мы не предлагаем им делать что-то вроде Porsche или что-то в стиле хай-тек. А мы были бы рады слышать, что в наших работах виден баланс традиций и новых идей. Мы все же спрашиваем себя частенько: не воруем ли мы то, что нам не принадлежит, не обижаем ли кого-то? Эволюция происходит в процессе мутации, и только один случай из ста оказывается успешным. Может быть, мы сработаем как вирус.


См. также:

Скромное обаяние шероховатости. Прованский стиль в интерьере

Дом и все, что в нем. Как дизайнеры всех стран соединились в борьбе против виртуального

Человек - ужас. Как научить ребенка понимать, что делают современные художники

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Материалы по теме
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение