--

Школа, где все не так

Корреспондент «РР» отправился учиться вместе с американскими детьми

Американское образование у нас принято либо только ругать (какие же они тупые! как прекрасна была советская школа!), либо только хвалить (у них свобода, у них сплошные нобелевские лауреаты!). Журналист «РР» отправился в частную школу Сан-Франциско, где убедился, что все не так однозначно. В американском образовании есть и плюсы, и минусы. Но самое главное — оно совсем другое, не такое, как в России.

Андрей Константинов
×
Если вам понравится этот текст, то вы сможете поблагодарить автора нажав на эту кнопку.

14 ноября 2013, №45 (323)
размер текста: aaa

В Сан-Франциско все не так, как у нас: вечная весна (времена года не меняются), океан и холмы, эвкалипты и колибри, довольные обкуренные бомжи на улице Хейт и район Кастро, захваченный геями. Здесь бок о бок живут элита мировой IT-индустрии и немытые хиппи, застрявшие в 60-х. Здесь верят в прогресс и создают технологии, определяющие будущее мира. Мигранты из России, Италии, Мексики, Индии, Китая, Японии чувствуют себя здесь дома.

А в школе, которая, как известно, зеркало общества, тоже все иначе? У нас принято считать, что американские школы никуда не годятся, зато вузы лучшие в мире. Это, конечно, миф, никаких лучших вузов без хороших школ не было бы.

Правда скорее в том, что в американском обществе довольно сильна имущественная сегрегация: образованные-благополучные и необразованные-бедные живут в разных районах, ходят в разные школы, сильно различаются стилем жизни: одни толстые, другие подтянутые, одни питаются фастфудом, другие «органик-фудом» из специальных магазинов, одни смотрят телек, другие работают над собой. Ключ к попаданию в страту успешных — хорошее образование. Начинается оно с приличной школы.


Я проникаю в частную школу, притворившись русским дядей

В частные школы ходят 15% американских студентов (здесь так называют учеников). Одна из них — Саша, красавица, отличница и спортсменка. Ее родители — мои одноклассники, перебравшиеся в Штаты в начале 90-х. После долгих лет учебы и практики Сашин папа стал хирургом, и семья смогла купить в рассрочку домик и выбрать школу получше.

— У нас общественные школы не очень: слишком много студентов, мало учителей, — рассказал мне Сашин папа, — поэтому мы решили выбрать хорошую частную школу. В итоге выбрали Drew: ей больше ста лет, там учились дети знакомых докторов, и им понравилось. Еще важно, что они готовы мириться с пропусками занятий, ведь Саша постоянно в разъездах из-за соревнований. Но ей пришлось пройти суровый отбор, совсем как в колледж: стандартный тест, сочинение, интервью, смотрели также на оценки и рекомендации предыдущих учителей.

Сашина школа называется Drew в честь ее основателя (школа создана в 1908 году, для американской ментальности это глубокая и очень почитаемая древность). Говорят, это вполне обычная частная школа, отличающаяся от государственных прежде всего небольшим числом учеников в классах и индивидуальным подходом к каждому из них.

Цена за обучение тоже типичная для хорошей американской школы — 30 тысяч долларов в год. Drew — хай-скул, то есть школа, в которой обучаются только старшеклассники. Это американский стандарт, касающийся всех школ: старшеклассники учатся отдельно. Хотя про стандарты здесь можно говорить только условно, никаких государственных стандартов среднего образования или учебников школам здесь навязать не пытаются. Среднее образование в США включает 12 классов, Саша учится в одиннадцатом.


— Это специальный туалет — такими школы снабдили недавно. Это на случай, если в школу ворвется маньяк-убийца и нам придется запереться в классе, — объясняет Саша.


«У нас каждый сможет почувствовать себя успешным», — обещает директор на страничке школы в Сети. Договориться с ним оказалось проще простого. Санька послала директору имейл с просьбой разрешить посещение мне, якобы ее русскому дяде. Ответ пришел незамедлительно, и на следующее утро я уже входил в школу.

— I'm a russian unkle, я русский дядя, — с глуповатой улыбкой повторял я направо и налево. Со мной раскланивались доброжелательно, но без интереса: дядя и дядя.

Выглядит школа футуристично. Один корпус почти целиком из стекла, второй обращен к улице живой гранью из растений — ее сделал французский ботаник, известный своими вертикальными садами и зелеными стенами. Между корпусами дворик, там болтают, перекусывают и играют в настольный теннис — началась перемена.

Мы проходим мимо воспетых в бесчисленных фильмах шкафчиков — такой шкафчик с замком для хранения личных вещей есть у каждого американского школьника. Санька здоровается с приятелем — черным мальчиком, у которого два папы: вместе с братом и сестрой их усыновила пара геев. Потом с девочкой, которая оказывается русской. В Сан-Франциско часто встречаешь русскую речь, как и китайскую, японскую, испанскую, итальянскую — все эти непонятные нам штуки вроде мультикультурализма, толерантности и политкорректности здесь нечто само собой разумеющееся.


Урок «советов». Мы с Сашей учимся выбирать

Входим в один из классов. Занятие уже началось, но на нас никто не обращает внимания, хоть я и не упускаю возможности в очередной раз сообщить, что я русский дядя. Задетый таким безразличием, пытаюсь выпросить у кого-нибудь ручку и бумагу, чтобы описать свои бесценные наблюдения, но меня ждет новое (и далеко не последнее) шоковое открытие. Ни ручек, ни тетрадок — вообще ничего бумажного у учеников нет. Все заменяет айпад с электронными учебниками, который выдается ученику в начале года. Учебники мне не понравились: не цветные, мало картинок. Зато доступ в интернет на уроках ничем не ограничен — представляю, как эта идея возмутила бы наших педагогов и родителей!

На стенах в классе вместо портретов великих математиков и писателей натуралистичные рисунки голых людей, слегка беспокоящие зрителя с советским бэкграундом вроде меня. Это работы самих школьников — на урок рисования к ним приходят натурщики. Зато на партах ничего не нацарапано — царапать-то нечем.

В углу класса стоит что-то вроде железного шкафа.

— Это специальный туалет — такими школы снабдили недавно. Это на случай, если в школу ворвется маньяк-убийца и нам придется запереться в классе, — объясняет Саша.

У этого плана спасения есть очевидное слабое место — дверь в аудиторию стеклянная.

Происходящее в классе совсем не похоже на обычный урок: ученики по очереди подходят к учительнице и о чем-то долго с ней шепчутся. Остальные в это время предоставлены сами себе. Сашка объясняет, что это advising — урок советов, — за ними-то и идут к учительнице. Она помогает каждому ученику сформировать собственную программу обучения, советует, какие курсы ему лучше выбрать в этом семестре.

Выбрать и правда непросто, а главное, есть из чего. Саша включает планшет и показывает мне, по каким замысловатым тропкам может пойти ее личная образовательная траектория. Все предлагаемые школой курсы разбиты на группы. Главной из них Саша считает блок «Наука». Это естественные науки — много химии и физики разных уровней сложности, лабораторные курсы по этим дисциплинам, анатомия и физиология, клеточная и молекулярная биология, «Наука о земле», «Наука о море» и просто «Наука», курс «Эволюция, гены и экология» и просто «Экология».

В блоке «Науки об обществе» курсы по мировой и американской истории, а также история медиа, экономика, основы государственного управления, психология. Блок «Математика» включает в себя по несколько уровней алгебры, геометрии и вычислений. Есть также информатика, статистика и просто математика — видимо, для тех, кто решил уделять этой дисциплине как можно меньше внимания. В блоке «Искусства» есть курсы по скульптуре, живописи, вокалу, фотографии, актерской игре и игре в музыкальной группе, теории медиа, верстке, созданию музыки и фильмов с помощью компьютера.

Самый обширный блок включает в себя разного рода дополнительные предметы: «Писательское мастерство» и «Лидерство», «Документальное кино» и «Низкобюджетное кино», физкультурные предметы, от йоги, на которую пару семестров ходила и Саша, до боулинга, а также множество совсем странных предметов вроде курсов «Язык драконов» или «Гики и фрики».

Есть еще блок, посвященный английскому языку и литературе, а также блок иностранных языков. Но никаких аналогов модных у нас предметов вроде «ОБЖ», «Основы религии» или «Россия в мире» мне найти не удалось.

Выбирая предметы, студент должен взять за время обучения достаточное число курсов из каждого блока — например, нужно изучить как минимум 4 курса из блока «Наука», но при этом обязательно взять 3 базовых курса: по физике, химии и биологии. В результате предметов набирается совсем немного. Сашка показывает мне свое расписание на планшете: в этом семестре она изучает физику, вычисления, американскую литературу и историю XX века (на углубленных уровнях), фотографию (углубленный курс аж 3-го уровня), французский.

Есть и специальный урок по подготовке к поступлению в вуз — он проходит в виде неформальных встреч с «советниками абитуриента» (college counsellors, есть и такая профессия), представителями разных колледжей, рассказывающих о требованиях и оптимальных стратегиях поступления…

Очередь наконец доходит до Саши — ей нравится химия, и она идет совещаться, стоит ли ей сейчас брать продвинутый уровень (в колледжах такой засчитывают как пройденный университетский курс). Пошептавшись минут пять, Санька возвращается, и мы тут же покидаем класс без всяких церемоний, хотя урок еще идет. Дело сделано, учительница не против Сашиного выбора. Ее советы слушать не обязательно, но обычно им следуют. Свободный выбор — это целая культура!


В библиотеке. Мы ищем компанию для «Великого Гэтсби»

Остаток урока мы проводим в школьной библиотеке, просторной и залитой светом из окон высотой во всю стену. Книг здесь на вид немного — они стоят на полках не корешок к корешку, а выставлены по отдельности, соблазняя потенциального читателя яркими обложками. Зато на каждом столе по тоненькому эппловскому ноутбуку (интересно, что за неделю в Сан-Франциско я ни разу ни у кого не видел Windows). Сюда школьники приходят, если им нужно поработать самостоятельно.

Санька дописывает сочинение по литературе. Задание максимально творческое и расплывчатое: нужно представить антологию из пяти произведений, объединенных общей идеей, и на их материале раскрыть эту идею. Ребята только что прошли Фицджеральда, и Саньке понравилась идея из «Великого Гэтсби» — о трагедии героя, который чужд своему окружению.


Урок проходит в форме свободной беседы — каждый говорит не вставая, когда захочет. Никаких вызовов к доске и оценок в журнал здесь нет — вот это, пожалуй, поражает больше всего.


Два дня назад мы даже сходили с ней на «Великого Гэтсби» в старый, обитый ветхим пурпурным бархатом кинотеатр в китайском квартале. Фильм Саньке не понравился — показался примитивным. Теперь она ищет еще героев, чуждых обществу, — хоть читай ей лекцию о лишних людях как главной теме русской литературы. Но для сочинения подходит только американская классика, в которой я ничего не смыслю.

Почему-то я представлял, что в американской школе все построено на тестах, к которым нужно подобрать готовые ответы. Сашка с таким суждением совершенно не согласилась: по ее мнению, у них сплошные сочинения, проекты и прочие творческие работы.

Для поступления в универ ей вместе со всеми абитуриентами США придется сдавать один из тестов — SAT или ACT (во втором кроме математики, грамматики и литературы есть блок вопросов по естественным наукам). Но этого недостаточно — важны школьные оценки, портфолио творческих проектов, спортивные достижения, рекомендации (у каждого вуза собственные предпочтения).


Урок истории США. Мы скучаем

Начинается сдвоенный урок — история США в XX веке. В аудитории собралась дюжина учеников, но это не класс в нашем понимании. Ничего похожего на понятия «десятый А» или «классный руководитель» здесь нет. Каждый занимается по индивидуальному расписанию, поэтому состав учеников на каждом предмете разный.

Школьной формы у ребят нет, но одеты все очень просто, наряжаться не принято. Здесь вообще все очень неформально: никто, например, не просится в туалет. Если кому-то нужно выйти, он молча выходит. Все садятся куда хотят, в начале урока никто не встает, а молодая учительница начинает разговор с аудиторией, поставив ногу на стул.

Несмотря на столь вопиющую педагогическую запущенность, никто не собирается безобразничать — наоборот, все довольно живо включаются в обсуждение каких-то скучных финансовых и административных реформ времен Великой депрессии. Мальчик (на вид мексиканец) наклеил себе усы из бумажек и сидит с ними весь урок, но этот поступок тоже оставляют без внимания — он участвует в общей беседе, словно никаких усов и нет.

Урок проходит в форме свободной беседы — каждый говорит не вставая, когда захочет. Никаких вызовов к доске и оценок в журнал здесь нет — вот это, пожалуй, поражает больше всего, все остальные отличия школы Drew от привычных мне школ меркнут рядом с этим. Никто не боится говорить, никакого наказания за ошибку — люди просто обсуждают свою историю, между ними нет никакого напряжения и страха.

Оценки (от А до F) здесь ставят за письменные контрольные или лабораторные работы по итогам каждой темы, а также за активность, проявленную за неделю. Сашку еще награждают разными грамотами за отличную учебу, весьма похожими на наши.

Училка говорит эмоционально, много жестикулирует — видно, как ей важно, чтобы было интересно. Вроде всем, кроме меня, интересно: ребята оживленно обсуждают какой-то древний федеральный акт, регулирующий рынок акций. А я-то что — впервые попал в американскую школу и уже заскучал? Неужели невыносимую скуку от сидения за партой не перебить никакими педагогическими новациями?

— Да никому не интересно, половина народу незаметно сидит в Сети или играет в игры на планшетах, — говорит Сашка. Не знаю, по их виду ничего такого не скажешь.

Начинается большая перемена, и толпа школьников разбегается по окрестным кафешкам. С теорией на сегодня покончено, поле перемены у Саньки сплошная практика: сдвоенный урок фотографии и работа с самостоятельным проектом по физике — она строит маленькую гидроэлектростанцию.


«Можем ли мы позволить себе плюнуть на 90% школьников?»

Андрей Демидов, учитель истории и обществознания, один из руководителей независимого профсоюза «Учитель»

Так получилось, что в Москве я работал в «дворовой» школе, а в Питере тружусь в школе частной. И, сравнивая свой прежний и нынешний опыт, могу уверенно сказать: в жизни учителя всегда есть место творчеству.

В школе государственной, не отличающейся каким-то специально отобранным контингентом учащихся, можно было проводить немало интересного. Было бы желание педагогов, готовность администрации идти навстречу и понимание со стороны родителей. Последнего как раз часто и не хватало, но я бы не стал делать из этого трагедию. Дети легко втягиваются в работу по новым стандартам, чего не скажешь о взрослых, которые твердо помнят, что в их время «учили по-другому», но «все выучились и стали не хуже других». Убежденность в своей правоте в сочетании со способностью слышать и понимать другого — эти качества нужны педагогу не только в работе с детьми.

Достоинства частной школы, где я ныне работаю, хорошо описывает фраза одного из моих учеников: «В этой школе никого не интересует, как ты учился раньше. Здесь всем дают второй шанс».

Препятствий на пути к тому, чтобы все школы стали так же хороши, как описанные мной выше (а те, что описаны, стали еще лучше), в основном два.

Первое — бюрократическая удавка. Я не знаю, сколько времени американский учитель проводит за написанием отчетов и заполнением всевозможных журналов, но, по оценкам его российских коллег, эта не слишком осмысленная работа съедает не менее 15% рабочего времени. А введение электронных журналов привело к тому, что теперь учитель должен заполнять и электронный, и бумажный журналы. И это касается как государственных, так и частных школ. Стандарты едины, и проверяющие могут прийти в любой момент.

В результате процветает «двойная бухгалтерия», когда в журнале (отчете) пишут одно, а на практике проводят другое. В итоге и директор, и учитель попадают в положение правонарушителей, которое, строго говоря, тоже свободе творчества не способствует. Кстати, у «американ­ского дядюшки» были бы большие проб­лемы с посещением урока в российской школе, в том числе и по этой причине. Самоощущение преступника (пусть и поневоле) не способствует открытости.

Еще сложнее с проведением нестандартных внеурочных мероприятий. Как признавался директор, организовавший в своей школе «ночь науки», наиболее частый вопрос, который ему по этому поводу задавали коллеги: «Как вам это разрешили»? И это тенденция. Регулирование становится все более жестким, временами доходящим до абсурда.

Вторая проблема финансовая. Я храню вырезку из номера «РР» от апреля 2011 года, где приведена таблица уровня оплаты труда школьного учителя с 15-летним стажем. В пересчете на российские деньги учитель американской школы зарабатывал в 2010 году не менее 113 000 рублей. В России с тех пор зарплата российского учителя несколько повысилась, но реальный потолок при этих самых 15 годах стажа (и высшей категории) не более 40 тысяч рублей.

В США в частных школах учатся 15% школьников. В России, учитывая платежеспособность основной массы населения, этот показатель вряд ли может быть больше 10%. Можем ли мы позволить себе плюнуть на остальные 90%? Ведь, в отличие от США, вряд ли мы можем рассчитывать на приток образованных иммигрантов, которые смогут построить не только игрушечную, но и настоящую гидроэлектростанцию. Я по крайней мере плохо представляю себе индийского программиста, готового приехать в Россию накануне
очередного «русского марша». Где, кстати, по наблюдениям очевидцев все больше и больше «профессиональных русских» школьного возраста.


«В прекрасной школе плохой учитель легко вредит школьнику. И наоборот»

Борис Бим-Бад, профессор, доктор педагогических наук, академик Российской академии образования

Все российские школы серьезно отличаются от большинства американских содержанием, формами, организацией и методами образования. Это не значит, что их школы эффективнее наших. Или, наоборот, наши лучше их. Нет. Они просто разные.

Развивать способности детей, снабжать их прочными и применимыми в будущем знаниями, включать новые поколения в социум можно в рамках любой системы обучения. Решительно все в образовании зависит от личности данного конкретного учителя. В прекрасной школе плохой учитель легко вредит школьнику, в самой плохой школе хороший учитель помогает детям развить их природные дарования.

В Штатах я был на занятиях очень плохих учителей. И блистательных. У нас тоже знаю отвратительных учителей и пронзительных, ослепительных, гениальных. Школьные системы здесь ни при чем.


«Идея единства и определенности полностью противоположна идее свободы выбора»

Сергей Заир-Бек, ведущий научный сотрудник Института институциональных исследований НИУ ВШЭ

Судить об образовании в стране в целом по одной частной школе не совсем правильно, хотя при всех различиях муниципальных и частных школ в США в них есть и общее, и это общее автор статьи увидел. А общее это — принцип свободы выбора. Дети сами выстраивают свой образовательный маршрут. Просто в хороших школах — и не всегда это частные школы, кстати — этот выбор будет больше, а в школах, где учатся дети из афроамериканских или латиноамериканских кварталов, меньше. Свобода выбора — это вообще основа основ американского общества, и закладывается этот выбор с самого раннего возраста.

У нас в России подобный принцип пытались реализовать уже в 90-х годах, когда появилось много авторских школ. Потом начали вводить профильное обучение, где идея выбора была основополагающей.
Наконец, именно по принципу выбора из альтернатив была реализована концепция последнего государственного образовательного стандарта.

И вот тут оказалось, что к свободе выбора мы в массе своей не готовы. Начались бурные дискуссии о том, что дети могут вообще не освоить некоторые предметы типа физики, химии или географии. Сами школы в растерянности и просят, чтобы были единые учебники, единые программы. Идея единства и определенности полностью противоположна идее свободы выбора.

Правда, в некоторых — хороших, так скажем — школах поддерживают разнообразие, свободу выбора. Есть только одно «но»: такие хорошие школы могут быть либо большими, потому что разнообразие экономически невыгодно в маленьких школах, либо частными, в которых за свободу выбора надо платить родителям. И получается, что для нас свобода выбора в школе пока что признак ее элитарности.

Я всецело за реализацию такого принципа в нашем образовании, но пока что мы движемся ровно в обратном направлении, а некоторые наши законодатели прямо говорят, что разнообразие и выбор опасны для нашей системы образования.


«Можно ли учиться хорошо и глубоко с меньшими усилиями?»

Павел Карпов, директор московской школы № 261

Исходная проблема: можно ли учиться хорошо и глубоко с меньшими усилиями? Советская школа считала и ее российская дочка считает, что нет.

В то же время логистика расписаний, реальное уменьшение учеников в расчете на одного учителя в дополнительных курсах — это очень интересные решения. Просто сейчас у нашей системы и у американской системы образования разные задачи. Они проводят редизайн и улучшения. Мы фактически запускаем заново.

В любом случае эффективность, с моей точки зрения, тем выше, чем больше ученики решают образовательных задач и просто больше тратят своего времени.


См. также:

Павел Карпов: «Директор всегда бесконечно одинок». 10 самых авторитетных учителей

Олдбой. Последние яйца российской школы

Школа завтра не нужна. Каким будет высшее и среднее образование через 20 лет

Как учить истории. Техника безопасности: опыт хороших учителей в разных странах

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Материалы по теме
Томильцев Алексей 20 ноября 2013
А вот так у нас..
Современное образование как механизм формирования социального неравенства
Мне не нужен думающий народ, мне нужен работающий народ. Джон Рокфеллер Человек всегда имеет два мотива. Один настоящий и второй, который красиво звучит.
Генри Форд
В течение многих лет в сознании людей существовала установка, что доступ к образованию может ликвидировать социальное неравенство. Но, по мере проникновения образования в широкие слои населения, неравенство не уменьшалось, а приобретало иные черты. Современное образование задумывалось как механизм обеспечения экономики не очень знающими, но в значительной степени послушными людьми, которые способны выполнять простые виды труда и активно потреблять. Чем более грамотным становилось общество, тем большее количество товаров и услуг оно могло производить и потреблять.
В современную эпоху оказалось, что наличие большого количества квалифицированной рабочей силы не очень-то и востребовано экономикой. Сложнейшей техникой может управлять очень небольшое количество хорошо подготовленных специалистов. При этом необходимость сохранения лояльности и послушания обеспечивается достаточно высоким уровнем оплаты труда, имиджевым статусом. При переходе экономики в стадию производства, тиражирования, обмена, продажи и внедрения знаний, основная производственная функция перешла к высоко образованным людям, которые отнюдь не являются массовым продуктом современного образования. Основная же масса выпускников учебных заведений должна создавать условия для появления нового знания, работать в сфере услуг, где, чаще всего, не требуется серьезного уровня образования (хотя и здесь приветствуется наличие каче-ственной подготовки).
Географический фактор социального неравенства
В современной РФ сложилась точка зрения, что равенство в образовании ведет к искажению самоосознания молодежи и самоотнесению с определенной социальной стратой. Это все ведет к появлению завышенных социальных ожиданий молодежи, и, как следствие, к росту социальной напряженности. У других групп населения требования к устранению социальной дифференциации в образовании будет вести к разочарованию в полученных результатах. Для решения этого противоречия в законодательных актах нашла отражения точка зрения о необходимости удовлетворять возникший платежеспособный спрос части населения. С 1993 г. в РФ осуществляется перераспределение нагрузки между федеральным и местными бюджетами в общем объеме финансирования образования. Способствует введению такой дифференциации Фз № 131, в котором заложено правило о финансировании образования за счёт средств муниципальных бюджетов. Регионы несут расходы по функционированию дошкольного, среднего, средне профессионального и даже высшего. В условиях дотационности большинства регионов, эти расходы не могут быть высоки. Наверное, такая норма имеет право на существование тогда, когда определен единый для страны стандарт затрат на обучение одного ученика. Это является конституционной нормой, гарантирующей для всех граждан РФ равные возможности для получения образования. Но в крупных городах, мегаполисах количество средств, выделяемых на образование, существенно отличается в лучшую сторону от депрессивной территории.
Тем самым задается территориальная дифференциация в доступе к образовательным услугам, к социально-образовательному неравенству в зависимости от места проживания учащегося. Т.е основные законодательные акты изначально, априори ставят в неравное положение получающих образование. ( В Москве траты на одного ученика в год превышают траты на подготовку студента Федерального университета, а учащиеся провинциальных городов и сел обучаются на суммы в десятки раз меньшие). Наиболее уязвимыми являются дети из небогатых семей удаленных территорий. В этих населенных пунктах всегда будет проблема и с наличием качественной подготовки в школе и, тем более, в получении профессиональной подготовки и образования. Социальное неравенство вызвано географическим фактором.
Платность и доступ к услугам определенного уровня и качества
Новые законодательные акты, такие как ФЗ № 83 и ФЗ «Об образовании» фактически привели к введению платности образования, т.е. к зависимости уровня и качества получаемого образования не только от объема поступающих в образовательные организации средств, выделяемых муниципалитетами, но и от объемов кошелька родителей. Переход на подушевое финансирование и т. называемую автономию приводит к тому, что финансирование стандартов будет определяться количеством учеников, чем их больше, тем благополучнее живет образовательная организация. Но это приводит к переполнению аудиторий, увеличению нагрузки на учителя и, как следствие, к снижению образовательных результатов учащимися. При этом необходимо учитывать, что гарантировано бесплатное образование в рамках стандартов, но объем финансирования школ не привязан к этим стандартам. Прописанные в них условия для реализации не учитываются, в полной мере, при расчете объемов финансирования образовательных организаций на региональном уровне, это могло привести резкому увеличению расходов местных бюджетов. Не привязаны стандарты и к результатам обучения, поскольку определяется лишь минимальное (пороговое) значение, т.е. минимально гарантированный стандартом результат обучения, который и позволяет выполнять неквалифицированные виды труда, и закрывает доступ к получению престижной, а как следствие, и высокооплачиваемой профессии.
Школы, ставшие автономными, могут и не иметь большого количества учеников, поскольку софинансируются родителями. Эти школы будут лучше оснащены, обучение в них более индивидуализировано и приближено к потребностям ученика и его семьи. Итогом является социальное неравенство в получении образования, вызванное имущественным положением родителей ученика. Многие родители не имеют возможности вносить деньги на обучение детей в автономных образовательных организациях. Для примера рассмотрим размер средней заработной платы в Свердловской области, который по данным статистики составляет около 25 тыс. р., а прожиточный минимум в области утвержден на уровне свыше 7 тыс. р. Итогом получается, что се-мья, имеющая доход на уровне средней заработной платы, т.е. немногим больше трех прожиточных минимумов, не сможет оплачивать дополнительное образование ребенка, а если детей больше одного, то и о повышенном уровне образования можно забыть. Нет необходимости говорить об обучении таких детей в автономных вузах. Вполне понятно, что минимальное финансирование образовательных организаций реализующих стандарты не обеспеченные материальными условиями, задают и минимальную планку результата – нищие школы воспроизводят людей подготовленных для низкооплачиваемых и непрестижных видов труда. В школах, получающих финансирование по остаточному принципу нет и возможности привлекать высококвалифицированных учителей, поскольку не могут создать достойные условия материальной жизни. Напротив, те автономные школы, где родители, обучающихся в них детей, способны оплатить не только дополнительные занятия, но и приложить руку и день-ги к созданию необходимой материальной базы, получают своего рода, социальный лифт, создающий условия для последующего социального продвижения и занятия места в социальной страте более высокого уровня. Все это закладывает основу закрепления социальной стратификации общества, основанной на географической и финансовой дифференциации. Это приводит к тому, что дети перестают воспринимать страну как нечто единое. Московский школьник ничего не знает о проблемах регионов РФ и наоборот. Общество начинает сильно расслаиваться, что очень напоминает Россию перед первой мировой войной. Доступ к профессиональному образованию
Инструментом, позволяющим закрепить дифференциацию выпускников школ, а следовательно, нормативно и перевести образовательное неравенство в социальное, является ЕГЭ. Его введение ставит родителей, а соответственно и выпускников школ в ситуацию выбора – либо платить мало, но долго, либо относительно короткий период времени – всего четыре года, но достаточно много. При этом, чем престижней Вуз, а, следовательно и преимущества, которые может дать наличие его диплома, т.е доступ к престижной и «достойно» оплачиваемой работе. А дальше? Ученик сельской школы, не получивший возможности, в силу указанных выше причин, будет отрезан от возможности получения престижного профессионального образования. Но, даже, если молодой человек (вопреки всему) получил высокие баллы на итоговом экзамене, то не значит, что он сможет получить важное и интересное для него образование. По-видимому, все будет определяться количеством выделенных бюджетных мест или стоимостью обучения. В этом случае выпускник из отдаленной школы, не получивший повышенного уровня образования в силу экономических и нормативных причин, имеющий не самых состоятельных родителей будет получать профессию далеко не самую престижную в обществе. Сравните студентов престижного юридического или экономического вуза и педагогического. Тем самым образование включилось в процесс формирования социального неравенства. Еще более заметны эти аспекты дифференциации социального неравенства наблюдаются при получении образования в зарубежных школах и вузах самыми состоятельными людьми. Это является показателем неравенства результатов образовательной деятельности даже в рамках образовательных организаций одного уровня. Дописать
Т.О. Образование выступает инструментом закрепления и воспроиз-водства социального неравенства. Теоретически образование должно дать каждому человеку условия для саморазвития и возможность перейти в иную страту. Но, имеющиеся механизмы не всегда позволят это сделать, поскольку требования к образовательным результатам низкостатусных и высокостатусных образовательных организаций становятся несопоставимыми и не дают возможности воспользоваться социальным лифтом. Потенциальным последствием такого социального неравенства становится стратификационная закрытость, кастовость, где при рождении – индивид получает статус своих родителей.
Итак, образование создает условия для социальной дифференциации через ряд механизмов:
1. Экономико-геграфическое неравенство, вызванное спецификой расселения;
2.Образовательным законодательством, фактически закрепляющим платность образования; (эту часть нужно дописать)
3.Возможностями доступа к получению профессионального образования определенного объема, сложности и имиджа;
4.Утвердившаяся концепция необходимости и желательности стратификации общества. (эта концепция не прописана, её нужно доделать).
Google ooolavr@gmail.com 19 ноября 2013
И не могу оставить без внимание очередное полускрытое восхваление западной модели неким Сергеем Заир-Беком из, естественно, "оплота либертарианства" ВШЭ:
1. "А общее это — принцип свободы выбора. Дети сами выстраивают свой образовательный маршрут." -- Это просто ложное утверждение.
2. "Свобода выбора — это вообще основа основ американского общества, и закладывается этот выбор с самого раннего возраста." -- У мыши в лабиринте тоже есть выбор: бежать вперед или назад. Еще можно постоять на месте.

И из личного опыта: частные школы избавляются от плохоуспевающих учеников, чтобы они не портили им рейтинг и показатели. Здесь свобода выбора, кого учить, применяется в обратном направлении.
Жаринова Дарья 18 ноября 2013
Конечно школа из статьи не показывает полную картину,мне кажется это одно из исключений. Но я с удовольствием прочитала и теперь знаю чего я хочу от школы в которую пойдет мой ребенок.
Google ooolavr@gmail.com 18 ноября 2013
Едрена вошь, чтоб посмотреть в "зеркало американского общества", автор должен был рискнуть зайти в обычную public school. Лучше в латинском квартале.
Google ooolavr@gmail.com 18 ноября 2013
И далее автор продолжает традиционные штампы и "неточности": и "вечная весна" (удушливо-влажный климат); элита и хиппи живут вовсе не бок о бок, а первые видят вторых только из окон автомобиля, если вдруг их за каким-то чертом занесет в неблагополучный район; и технологии, определяющие будущее мира, создаются вовсе не в силиконовой долине, а в университетах по всему же миру; мигранты отовсюду чувствуют себя как дома в пределах своего коммюнити... Вот она, сила пропраганды: иная формулировка, позитивные прилагательные - и у читателя создан нужный образ, настраивающий его на, конечно же, на "правильное" восприятие искусно поданных в нужном порядке и с нужными прилагательными "не совсем точных" фактов (нет, что вы! прямой лжи нет!)...
Google ooolavr@gmail.com 18 ноября 2013
Очередное передергивание и подмена понятий: любая частная школа в США никак не соотносится с термином "американское образование", как частная школа в России - с российским. Таким образом, изначальный посыл статьи уже содержит ложное обобщение.
kolotorno32 kolotorno 17 ноября 2013
Случайно нашел на днях бесплатный сайт с полной базой данных о всех жителях России.
Думал что очередной розвод. КОГДА ВВЕЛ СВОЕ ИМЯ И ФАМИЛИЮ...ОХ...ЕЛ. Власти очень крепко держат нас на своем контроле.
Золотарева Татьяна 14 ноября 2013
Моя восьмилетняя дочь пока мой единственный ребенок, поэтому ее образованию в нашей семье всегда зеленый свет в лучших образовательных учреждениях города. Выбрала я ей школу не с просто так, на соседней улице - искала в интернете, беседовала с мамочками, смотрела результаты ЕГЭ и совсем затерроризировала свою приятельницу из министерства образования области. Поэтому со школой определились, один камень с души свалился. Пришли в школу и о, чудо! как раз первый класс набирает учительница, о которой у руководства школы только сверхмнение, сотрудники школы (и тут я нашла знакомых!) расхваливают, чего мне еще надо было? Отдала дочь с легким сердцем. Сейчас второй класс. Много могу примеров привести жестокого и бездушного отношения этой учительницы к своим ученикам, не буду слов терять, это ж все-таки субъективно. А вот объективно - у моей жизнерадостной девчонки, с интеллектом выше среднего, с вызывающей у меня зависть стрессоустойчивостью, развился глубокий невроз. Дочь грызет ногти, задыхается, пугливо опускает глаза когда подходит учитель и своей подружке по садику рассказывает как ненавидят эту замечательную учительницу все ученики в классе. Я не истеричка, чтобы огульно взрослого человека обвинять в бездушии и ненависти к детям, стала у других родителей расспрашивать, собирать факты. Была поражена эпитетами, которыми детей награждает этот дипломированный специалист, была поражена, что учитель поощряет стукачество среди детей, а за списывание, например, ставит обоим провинившимся двойки, чтобы один восьмилетка запомнил, что списывать плохо, а второй восьмилетка запомнил, что давать списывать (помогать товарищу, как понимают дети) наказуемо. Да это мелочи, несообразительного ребенка называют при всем классе тупицей, а ребенка, который заигрался с чужой игрушкой и не положил вовремя на место - вором. Оно все мелочи, а невроз дочери учительница подарила. При этом школа действительно заслуживает всех похвал, но вот учительница первая моя...
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение