--

Между косметологом и стоматологом

19 ноября 2013

Заботу о красоте и здоровье лучше не совмещать

поделиться:
размер текста: a a a

Перед днем рождения я решила быть ответственной. Встретить новый год жизни во всеоружии — красотой и здоровьем. Утром записалась к косметологу, вечером — к стоматологу. Косметолог сказала мечтательно:

— А давай сделаем тебе лифтинг! Волшебная вещь. Полный отток лимфы. Кожа вспоминает, где была, и возвращается на место!

Я была не против возвращения кожи.

— Значит, сначала ферментативный пилинг, потом кислотный, потом лимфодренажный массажик, ну а потом гиалуроночку! Ты понимаешь, для начала он снял линолеум, меня не спросив…

Пока косметолог рассказывала о ремонте дома, который устроил муж, я подремала.

— Ну и, понимаешь, он раздолбал всю квартиру, пока я была на море. А давай сделаем тебе специальную процедуру под глазки!

Я вышла с глазками. Нельзя сказать, что за день я успела поразить кого-то ими и увлажненной кожей. День в этом смысле прошел зря.

Вечером пришла к стоматологу. Хотелось сиять не только глазами, кожей, но и зубами.

Перед телевизором сидела дочь стоматолога, толстый ребенок в колготках, и руками ела салат из тарелки. Потом с салатными руками упоенно прыгала на кожаном диване.

— Год и восемь месяцев, — сурово сказала ее мать, словно этот факт все объяснял, вытерла ребенку руки и подтянула колготки. Мать была прежде ассистентом стоматолога, а потом стала его женой и матерью его ребенка.

— Пока я в декрете, вместо меня Петя, — сказала она, будто бы предупредив меня о чем-то.

И действительно, в кабинете был Петя, протезист, друг стоматолога. Когда я зашла, они увлеченно разговаривали о пломбировочных материалах. Петя в качестве ассистента сильно отличался от жены. Чувствовался мужской корпоративный дух. Цеховое братство. Заговор людей, всецело отданных делу.

Если раньше над полостью моего рта я слышала краткие семейные реплики: «Сегодня все-таки надо к родителям» или «А чего ты сразу на меня орешь?», то сейчас тут происходил научный консилиум.


— Зато идеально, — посмотрев на обезображенную красоту, сказали палачи и ушли курить. В их голосе не было сожаления. Наоборот, звучала спортивная гордость.


Они накрыли меня большой салфеткой с прорезью для рта. Ни глаза мои, ни душа были им неинтересны. На языке феминизма эти двое мужчин меня объективизировали. Я была объект в чистом виде.

— Ты понимаешь, в этом институте ортодонтии одни шарлатаны, а люди туда так и прут, видимо, на слово «институт» — авторитет… — слышала я сквозь шипение ультразвука.

— А эти? Они тоже называют себя клиника современной стоматологии! От слова «халва» во рту слаще не станет!

У меня во рту тоже слаще не становилось. В какой-то момент они увлеченно потеряли там насадку от чего-то и некоторое время искали ее.

— А ты все-таки фанат израильских материалов, я смотрю!

— И, ты представляешь, они хотят за ночь шесть фронтальных коронок!

— А Тамарка работает как женщина: протезирование ей неинтересно, хирургия — ой, это мы боимся, имплантаты — ни за что!

Шел третий час рядовой, казалось бы, чистки ультразвуком. Этим двоим наверху, за занавеской, было интересно вдвоем — и с моими зубами. Они скребли и сверлили, и конца этому не было видно. Лица я не чувствовала. Губа, казалось, живет своей отдельной жизнью — наркотической.

Когда в стоматологическом энтузиазме они закрыли мне тряпкой нос, и дышать стало невозможно, я возмутилась жестами утопающего. Нос освободили и вспомнили обо мне как о личности.

— А Саша драматург, — с некоторой гордостью сказал мой стоматолог, и именно в этот момент по ощущениям показалось, что он оторвал фрагмент моего черепа. — Открываю газету, а она там с «Золотой маской».

— Да ты что! — сказал протезист и неожиданно продолжил: — А я Пушкина люблю. Правда, дочь недавно нашла книжку с его матерными стишками. Я-то думал: чего в доме тихо стало?..

Стоматологи немного помолчали о нашем с Пушкиным величии. Ультразвук противно ныл в тишине. Казалось, это финал.

— А вот эта яблочная паста знаешь как дезинфицирует? — сказал стоматолог, пойдя на новый виток. Рот мне залепили чем-то и велели сидеть десять минут.

Вспомнились строки поэта про глину и благодарность.

Мужчины тем временем что-то мыли, чистили и говорили про адронный коллайдер и нобелевских лауреатов. Снова вспомнили о незадачливой Тамарке, которая «такие художества во рту делает, что потом только переделывай».

— Ну, зато идеально, — сказали стоматологи, сняв наконец с меня тряпку. — Но сегодня лучше никуда не ходить. Пополоскать дезинфицирующим.

О лифтинге можно было забыть. Действие гиалуроновой кислоты, проникающей в глубокие слои кожи, явно прекратилось. Глазки больше напоминали щели, и щели эти смотрели с тоской. Строго говоря, в зеркале вообще было другое лицо. Не то, которое утром. Что в нем опухло, а что перекосилось, трудно было сказать. Губа безвольно висела.

— Зато идеально, — посмотрев на обезображенную красоту, сказали палачи и ушли курить. В их голосе не было сожаления. Наоборот, звучала спортивная гордость.

Под покровом ночи я приехала к друзьям, и они налили мне коньяку. Палачи ведь сказали дезинфицировать десны.

— А ты совсем не отдыхаешь? — спросила подруга, недолго задержавшись взглядом на моем лице и поспешно отведя глаза. — А ведь знаешь, в нашем возрасте уже надо что-то делать, хотя бы элементарно лифтинг…

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Материалы по теме
//
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение