--

Людк, а Людк! Глянь че делается

Главные роли Челябинска

Четырнадцать чиновников, бизнесменов и топ-менеджеров Челябинска больше месяца играют в настоящий народ. Они проводят в молодежном театре каждый вечер и каждый выходной. Идет постановка пьесы Владимира Гуркина «Любовь и голуби». Все сборы от спектакля пойдут на благотворительность. Режиссер повышает на актеров голос, костюмер обувает их в калоши, а корреспондент «РР» смотрит на них из зрительного зала. Итак, в ролях: высшее общество Челябинска

Юлия Гутова
×
Если вам понравится этот текст, то вы сможете поблагодарить автора нажав на эту кнопку.

12 декабря 2013
размер текста: aaa

Хомячок

Константин Колесников, один из топ-менеджеров энергетической компании «Фортум», играет деревенского парня Леньку. Ему тридцать два года, и он очень хотел дать интервью. Костя сидит в театральном холле. Из зала доносится: «Я люблю тебя!»

— Я карьерист, — дает интервью Костя. — Я всегда хотел жить хорошо. Я хотел жить красиво. Я видел, как это может быть. И это было осознанное решение, что я, может быть, пожертвую студенческой жизнью, чтобы к окончанию вуза конкурировать на рынке труда.

— Чего вы хотели?

— Как и все! Это деньги, это статус, это возможность реализовать себя.

— И как, реализовали?

— Наверное, когда я сравниваю себя со своими однокурсниками, я понимаю, что добился многого.

— Вы довольны?

— Да… — Костя медлит с ответом. — Но мне хочется все время большего. Человек никогда не бывает доволен всем. Это такая погоня.

— А чего вам еще хочется?

— Мне хочется… Все-таки, как менеджер по персоналу, я знаю четко свои мотиваторы в жизни. Для меня это материальная составляющая. И второе — признание людей, которых я уважаю.

— Но у вас это уже есть, чего же вам еще?

— Мне нужно этого больше. Я хочу добиться большего!

— Тогда вы станете счастливей? — уточняю я.

— А вы верите в счастье? — парирует Костя. — Я считаю, это либо недостижимая вещь, либо то, что ты испытываешь очень краткий промежуток времени. А потом бежишь за чем-то другим. Это такое бесконечное колесо.

— Но если это бег, то за чем?

— В каждый момент времени за чем-то новым!

— Вы прямо хомячок в колесе.

— Ну а кто, ну кто для вас не хомячок?!

Режиссер Павел Каштанов и его жена, актриса и директор проекта Мария Петрова, собрали випов Челябинска, чтобы они сыграли благотворительный спектакль «Любовь и голуби» в пользу больных раком детей. Випы нужны для кассы: всем интересно посмотреть на них в новой роли. Жители Челябинска загодя раскупили билеты, чтобы увидеть в своей элите то, что обычно скрывается за пиджаками и галстуками. Сначала випы не соглашались. Теперь их из театра не выгонишь.

Быть Раисой Захаровной

Министр образования Челябинской области Александр Кузнецов тихо стоит в дальнем правом углу сцены, сунул руку в окно бутафорской башни, которая осталась от спектакля «Бременские музыканты». В руке кружка с чаем. Со стороны кажется, что Кузнецов обнимается с башней.

— Что это вы делаете? — спрашиваю.

— Стою в туалете. По сценарию жду, когда позовут. — Кузнецов играет деревенского мужика Васю. — Я стараюсь быть таким, как сказал режиссер, — он тут командир. Как он говорит, так мы делаем. — Несколько секунд министр, тихо улыбаясь, смотрит перед собой. — Если получится, сделаем хорошее дело.

— Вы мало их делаете в жизни?

— Ну-х… На работе иногда приходится делать злые, не самые популярные дела.

Из зала директор проекта Маша кричит:

— Будьте естественны! Не пытайтесь выглядеть! Сцена — это такая вещь, на ней ничего не скроешь. Это в жизни можно притворяться не таким, какой ты на самом деле. А на сцене, как ни крутись, сразу все видно — все твои мысли и какой ты сам.

Маша говорит: кто принимает себя таким, как есть, выглядит на сцене по-настоящему естественно.

— А мне милый изменил! Думал, буду брошена! — начальник управления культуры Сосновского района Челябинской области Таня Маркина играет жену Василия Надю. Она плывет под аккордеон, как рыба в реке, совершенно такая, как в жизни. — А я люблю петь! — пританцовывает Таня. — Пою с детства. Для нас это нормальное состояние!

На сцене пьяные Раиса Захаровна и Вася вываливаются из бара, где им нахамили.

— Тоже мне Сочи! — заплетаясь, выговаривает Раиса Захаровна, она же директор ресторана Надежда Михалева. — По-моему, у них тут проблема с персоналом!

— Нет! — качается министр-Вася. — Дело не в работниках. Дело в начальниках. Любить людей надо! И только тогда… — министр запинается. — Тьфу, все время эту фразу забываю… И только тогда можно что-то с них требовать!

— Вам можно ехать домой, — разрешает режиссер Надежде Михалевой. Но она садится в кресло.

— Хоть душу отвести от всяких уродов и козлов, — она кладет на колени сценарий, чтобы учить слова. — Лучше бы я была Раисой Захаровной! Мне надоело быть уже Надеждой Анатольевной.

Ресурс

Министерство образования и науки Челябинской области. Министр Александр Кузнецов при голубом галстуке сидит, откинувшись в кресле. У длинного стола для совещаний — четырнадцать подчиненных.

— Нас ругают, что мы превышаем индикативы по зарплатам в школах, — докладывает одна из замов. Министр грызет ручку. — И нам не хватает денег на дошкольников. Мы не знаем, что делать.

— Как что делать?! Деньги от школ изымать, — отвечает Кузнецов бодро. — Отдайте деньги профсоюзам! — смеется он над собственной шуткой. Остальные покорно молчат. — Значит, школам — кирдык декабрьским премиям. А дошкольникам надо будет премиями догонять.

— Школы не поймут…

— Ну, поймут — не поймут… — У всех кресла не вертятся, а у Кузнецова вертится, и он покручивается в нем из стороны в сторону. — Руководство считает, повторю, что у нас идет недобор индикативов по дошкольникам из-за того, что у нас превышается индикатив по школьникам.

Планерка окончена. Кузнецов пересаживается от длинного стола для совещаний за свой рабочий стол.

— Ну вот, я сейчас принял решение не выдавать учителям новогодних премий, — говорит. — Это же недобрый был поступок с точки зрения учителей? А с другой стороны, у нас растет зарплата в школах, но мы должны держать ее в связке с зарплатой педагогов детских садов. А у бюджетов нет ресурсов, чтобы там поднять. Поэтому, если мы учителям дадим эту премию, будет нарушение норм федерального законодательства.

У Кузнецова округлые щеки и полуулыбка, как у Моны Лизы.

— У меня тоже есть личные какие-то убеждения, какие-то представления, как мир устроен. И многие решения, которые принимаешь… Не скажу, что вразрез идут, но дисгармонию определенную ощущаешь. Да, хочется быть добрым для всех. Всем большую зарплату выдать, и чтобы было всем счастье.

— Правда хочется?

— А что, есть люди, которые хотят другим сделать зло, что ли?! Подавляющее большинство хотят делать себе и другим добро! Потому что невозможно жить среди несчастных людей, причем осознавать, что несчастными их сделал ты. Это невозможно: как ты будешь жить тогда?

— Вот вы в декабре как будете жить?

— Не, здесь же не вопрос счастья или несчастья… Зарплаты-то меньше у людей не стали. Просто некоторые ограничения финансовые. Деньги — это ресурс.

Перед Кузнецовым двое замов. Он сообщает им, что уезжает в командировку: везет челябинских детей в Джакарту на олимпиаду по робототехнике. В его отсутствие замы будут вместо него зачитывать выступление по зарплатам.

Котенок

Директор ресторана Надежда Михалева играет Раису Захаровну в первом составе, она в белой майке и тесных джинсах. Директор завода радиаторов Светлана Кузнецова играет Раису во втором составе, на ней комбинезон в облипку с огромной золотой собачкой молнии на груди.

— Дорогой! Вы слишком много курите! — восклицает Раиса-2. Она никак не может выучить текст, и Раиса-1 ее тренирует.

— Еще раз. С раздражением.

— Дорогой! Вы слишком много курите!!! — снова восклицает Раиса-2.

— Не слышу раздражения, — настаивает Раиса-1.

— Дорогой!!! Вы слишком много курите!!!

— Да! — хвалит Раиса-1. — Он должен как кот зашуганный убежать.

— А скажи давай ты! — просит Раиса-2 ласково, как котенок.

— Кхм. Дорогой… Вы слишком много курите.

— О-о-о. Как же у тебя получается классно!

У Раисы-2, Светланы Кузнецовой, золотой пояс и в крупных бусинах сапоги. Она кладет золотой клатчик на край сцены, поднимается репетировать и никак не может вспомнить текст. Перескакивает из одной неестественной позы в другую, будто играет в «Море волнуется»: правую ножку отставляет чуть в сторону, левую руку упирает в бок и запрокидывает голову.

— Свет! — звучит громкий голос Маши. — Ты комплексуешь, что ли? Ты себя стесняешься, нас стесняешься, партнера стесняешься.

— Для актера важно не бояться сыграть не так, Свет, — подключается режиссер. — А ты сама в себе, даже на него не смотришь. Играй его! «Я офигеваю от вас, Василий!» Ты понимаешь, ты — одинокая женщина!

— Я не могу это понять! — взвизгивает на весь зал Света. — Я никогда не была одна! Мне совершенно непонятно это!

Режиссер пытается объяснить, что тут ни при чем ее личная жизнь.

— Да вы что! — Света отставляет в сторону правую ножку. — Мой муж! Он меня на руках носит!!! В жизни ассоциации у меня вот с этим нет, — она упирает левую руку в бок и игриво запрокидывает голову. — Ха-ха-ха! Ни-ког-да!

Начальник областного сообщества молодых предпринимателей Наташа Подкорытова поправляет волосы, ловит на себе взгляд режиссера, опять поправляет волосы.

— В этой общей сцене какие у меня движения? — спрашивает Наташа.

— У тебя внутренняя работа, — объясняет режиссер. — Ты переживаешь, что отец ушел из семьи, гадаешь, чем все закончится.

— Ну, а я стою просто, мне надо что-то делать, какие у меня движения?

— На тебе передник, — Александр Кузнецов дает Наташе платок. — Все время руки об него вытирай.

— Спасибо… — Наташа неуверенно завязывает платок на бедрах узлом набок. Потом перевязывает на шею, как пионерский галстук.

— А я на голодовку села. Я до спектакля похудею на пять килограмм, — слышится в группе женщин голос Светы Кузнецовой. — Я раньше была втрое меньше, стройненькая, муж хочет, чтобы я опять похудела. Я вчера вечером, пока никто не видит, прокралась к холодильнику, малю-ю-юсенький такой кусочек хлебушка сметаной намазала. Муж мне из комнаты кричит: «Опять жрешь?!» Ха-ха-ха!

Кузнецов ждет своей сцены в дальнем углу. Зацепился рукой и повис на перекладине-вешалке рядом с чьим-то пальто. Издали кажется, что он обнимается с вешалкой.

И еще раз котенок

Театральный холл — любимое место репетиций. Пока на сцене идет прогон спектакля, тут можно подучить свою роль. Раиса-2, Светлана Кузнецова, сидит на стульчике, сценарий на коленях.

— Я всегда говорю: это большой труд — держать около себя мужчину. Вы знаете, я хочу сказать, мои родители в свое время развелись. У меня папа из такой интересной семьи, а мама простая. Вот вы знаете, я уже была в таком возрасте, что все понимала. И я решила, что у моего ребенка всегда будет отец. Всегда, понимаете. Мой супруг — у него в семье из поколения в поколение по одному ребенку, мальчики все, и все живут с женами до конца. И у него, знаете как, есть воспитание семейственности — то, что он передает моему сыну.

— Вы же еще и директор, — поддакивает кто-то. Мы на диване, как в зрительном зале.

— Я не люблю, девочки, про работу говорить про свою.

— Почему?

— Мне вот все время подруга говорит: «Ну, открывай какой-нибудь салон одежды». Да, ну вот, когда получше было, без кризисов. У нас же все равно провинция, все равно же чувствуется, это же не Москва… Челябинск — такой город, ничего не скроешь. Вот посмотрите, госпожа Михалева. Она же управляющая рестораном. Ресторан считается такой элитный, народ такой, понимаете. То есть с кем она общается — они шлифуют, понимаете? И вот это, ее манеры, ее характер — она вот такая, шлифованная. У нас руководство, конечно, вопросов нет, все бизнесмены. Но все равно приходится общаться… с простым народом.

Тон Светланы становится жестче.

— И вот, чтобы человеку объяснить что-то, ты пытаешься встать на его уровень. Потому что на другом до него просто не доходит! Ха-ха-ха! Ну, до него просто не доходит. Вот мы задерживаем зарплату на два дня. Я спускаюсь, говорю: господа… офицеры, пожалуйста, два дня принципиально ничего не дадут, зарплата должна быть в среду, а мы выдадим вам в пятницу, потому что есть такие платежи, которые в первую очередь должны пройти: налоги, электроэнергия, газ. Реакция? «Да нах… они нам вообще нужны, эти ваши платежи, зарплату давайте, да и все».

Света смеется.

— Понимаете — производство, механизмы, масло, грязь. Когда женщина это видит нормальная, у нее ассоциация какая-то на меня ненормальная! Понимаете. Она… Вот у меня подруги, например. Одна говорит: «Кузнецова, я удивляюсь, я… Я просто удивляюсь!» Но это же работа моя, и я как бы с этим работаю. Я ж не могу это бросить…

— Вы не хотите показывать себя такой, какая вы есть? — спрашиваю.

— Вот смотрите, — Раиса-1, Надежда Михалева, демонстрирует кулончик у себя на шее. — Вот так вот, — поворачивает его обратной стороной, — я не хожу в нем. Потому что это никто видеть не хочет. Да и я поэтому не хочу показывать.

— Скрываете себя настоящую?

— Я никогда не стану другой! — голос у Светы твердеет. — Я вот такая, понимаете. Я и не пытаюсь себя изменить! Только двигаюсь вперед, вперед. Я такая импульсивная, я такая активная!

Вскакивает со стула.

— Я такая, — становится в смешную позу. — Немного придуриваться! Вот! Я никогда не бываю одинаковая! В моей жизни всегда что-то происходит! Мой муж — он никогда от меня не скучает!

Начинает петь:

— О боже, какой мужчина! Ла-ла-ла! Если б я был султан, я б имел трех жен!

Танцует перед нами в свете люстр.

— Мы вообще самые клевые! — кричит она очень громко. — И все у нас хо-ро-шо!

Буратино

— Здесь такие люди собрались, — бизнесмен Николай Дейнеко никому не дает вставить слово. — Вот когда приходишь, там, на пляж… и две недельки наблюдаешь, как мужики лежат с утра до вечера — вот так, загорают. Для меня это непонятно. Я никогда не загораю!

— Да, Коля, — говорю, — ты молодец.

— Нет, я просто тебе говорю: от человека зависит. Есть люди, которые вот приходят в пять часов после работы, ложатся на диван и смотрят телевизор! А я приезжаю в Турцию… Слушай! Организовываю команду по волейболу и по водному поло. И все, и мы каждый день занимаемся спортом. Я, когда преподаю в университете, всегда своим студентам говорю: вот, прежде чем что-то получить в этой жизни, ты должен отдать.

— Что ты хочешь получить?

— В смысле — что? Я тебе говорю, когда мне хорошо — и вокруг людям хорошо. Вот я прихожу в семью, у меня все хорошо — и у меня жене хорошо, у меня дети радостные.

— Что хорошо-то?

— Вот здесь, внутри, — показывает он на правое легкое.

— И что там у тебя внутри?

— Я тебе говорю: вот в детстве во дворе выпал снег, надо убрать двор, и думаешь: как же снега много! Но ничего, начинаешь убирать, вывозить, и к вечеру у тебя чистота и порядок вокруг. И хорошо!

— И чему в тебе хорошо?

— Или, например, про воспитание. Вот мне рассказали, что вот это хорошо, и если я вижу, что человек делает плохо, я ему пытаюсь объяснить, что это плохо…

— Юль! — вклинивается с трудом Маша. — Ну, ты, что ж, не видишь: он — Буратино! Он ключик золотой ищет.

— Я тебе объясняю! — орет, перекрикивая Машу, Коля. — Подожди! Если в песочнице сидит ребенок и рядом писает собака! Я подойду и скажу, что это неправильно, я не пройду мимо!

— Ключик, чтобы открыть волшебную дверь? — спрашиваю я Машу.

— Да. Он же Буратино!

— И он не знает, что там за волшебной дверью.

— Конечно.

— И он даже не знает, где ключик.

— Конечно. А это многие люди так живут. Они ощущают какую-то потребность, но они, может быть, ее и не осознают, — говорит Маша о випах, которые участвуют в ее проекте, как о героях, мотивы которых нужно изучить. — То, что эти люди пришли сюда, — это говорит еще о том, что на самом деле они не востребованы до конца в жизни, что им надо чего-то большего.

— Вот я всегда думаю, — продолжает свое Коля, — как вот эти люди — они же не знают, они в этом живут всю жизнь и не знают, как по-другому! Вот поэтому я приезжаю из-за границы и привожу, показываю все время, как там мусорки, урны на пешеходных зонах выглядят.

— Коля, если убрать все регалии, все должности, то кто ты?

— Я человек.

— Какой человек?

— Не знаю… А кто-то может до этого докопаться? Есть люди такие?!

Коля озирается то на меня, то на Машу:

— А какие варианты? Буратино, думаю… Да, Маш?

Друг

На столе режиссера — газета с разоблачительной статьей про губернатора Челябинской области Михаила Юревича. О том, как много у него в собственности, и с намеком, что он захватил бизнес во всем регионе. Все возмущенно обсуждают. Кузнецов молча проходит в дальний угол. Он из команды Юревича.

— Я вообще в своей семье единственный с высшим образованием человек, — тихо смеется он. — Когда я стал директором школы, отец прослезился. То есть с точки зрения семейной я достиг многого. А с точки зрения личной… Эйфория от того, что ты стал начальником, быстро проходит. Человек же меняется по ходу жизни. Есть, например, темперамент. Значит, у меня результаты этого теста за жизнь поменялись — от ярко выраженного флегматика до сангвиника. Видимо, работа накладывает отпечаток, приходится что-то в себе менять, ломать.

— Вы меняли себя, как требовала работа?

— Ну да, что-то в себе ограничивал, что-то развивал. Чтобы больше соответствовать тому делу, которым занимаюсь. А Василий… Мне всегда казалось, что он не добрый, а добренький. Тряпка. Как мне сказала одна знакомая учительница: я, говорит, фильм «Любовь и голуби» даже не досмотрела до конца. Я удивился — почему? Она говорит: мужик таким быть не должен.

— Зачем вам театр?

— Ну вот, тяжелый вопрос! — смеется он. — Честное слово, не хотел вообще! Просто эмоциональный порыв был, согласился. Ну, захотелось помочь людям, которые мне приятны, — Павлу, Марии…

— Как же они вас уломали?

Громкий шепот:

— Ну, не знаю я!!! Пришли вдвоем, уговорили. Сказали, что все рухнет, если меня не будет. Я вообще такой мягкотелый человек… в некоторых ситуациях… Может, Павел на чем-то поиграл, он же артист!

— А на чем в вас он играл?

— Не знаю, честно говорю! Откуда я могу знать, что во мне дрогнуло, что я согласился? Ну, решил — значит, надо делать. Все.

— Большинство ваших коллег не согласились бы.

— Наверное, да… Я слабый в этом отношении человек… У каждого свой… стиль жизни. Так я бы сказал. Вот у меня друзей, например, практически нет. Потому что я считаю, что друзей не может быть много. У меня по жизни был один настоящий друг, он умер, и с тех пор я не могу ни с каким человеком достичь такого. С моим другом мы общались очень тесно и очень открыто. И мы понимали, что только он мне и только я ему можем сказать определенные вещи. И ругались вдрызг, и был даже период, когда мы целый год вообще не общались. Но мы не потеряли эту эмоциональную связь и все равно потом вместе сошлись… Ну, а как понять, ну что такое «настоящий я», настоящий человек! Люди разные, Рай! Я просто так живу. Никому же я плохого ничего не делаю…

На репетиции заминка. Кузнецов сидит на сцене один — на лавке перед большим пустым столом.

— Дядь Мить! — вдруг кричит он в зал не по роли. — Тоскливо мне без тебя, дядь Мить! И выпить не с кем!!!

Дядя Митя, директор челябинского отделения МТС Вячеслав Бежин, сидит в первом ряду в наушниках и смотрит в планшет. Не слышит. Молчание. Кто-то хлопает его по плечу, он поднимает голову.

— А? Че? — вынимает наушники. Вячеслав всегда готов подыграть, он — всеми любимый весельчак. — А че! Пойдем заквасим!

Смех.

Бульдозер

Неделя до спектакля. Светлана, Раиса-2, сидит в беспокойстве.

— Видите, у госпожи Михалевой пошло… Режиссер увидел в ней этот рафинад. Мне кажется, он хочет, чтобы она была Раисой, а я играла официантку. Но со мной так не пройдет! Я на это не пойду. Конечно, она такая вся интеллигентная. Но я посмотрела, знаете… Знаете, мне кажется, это будет скучно. В зале все заснут!

— Почему вы стесняетесь настоящей себя?

— Посмотрите мне в глаза! — сегодня Света как бульдозер. — Я ничего никому не хочу доказывать. В моей жизни все хорошо! Я все. Всем. Доказала. И главное — себе. Я не хочу никакого чужого мнения. Мне оно уже безразлично. Без-раз-лич-но! У. Меня. В жизни. Все! Прекрасно!

Бизнесмены Николай Дейнеко и Вахтанг Чикаберидзе, приземистые и крупные, как две фигурки из одной коробки, рассуждают о том, что в спектаклях должно быть много добра, дружбы и любви.

— Коля пытается сказать, — модерирует Маша, — что все устали от чернухи и все хотят каких-то настоящих чувств, позитивных эмоций.

— Значит, в жизни чего-то самого важного не хватает, — говорю.

— Да конечно! — ходит вокруг стула Коля. — Вот ты не смотришь телевизор, и я не смотрю, а девяносто процентов населения смотрят! У меня папа до сих пор пишет президенту письма!

— Ты все говоришь про какое-то население, потому что это легко. И трудно признаться в том, что в твоей собственной жизни не хватает добра, дружбы и любви.

— Неправда! — вклинивается Вахтанг. — Ты думаешь, я какого-то героя играю? Я играю какого-то журналиста в кедах! Я же не играю героя-любовника, или царя вселенной, или Абсолютно Счастливого Человека!

— А чего тебе не хватает?

— Смысла жизни не хватает.

— Ты думаешь, ты здесь его найдешь?

— Ну а вдруг! — отвечает за него Коля. — Вдруг это — смысл жизни? Здесь как-то же получается, здесь какой-то вот есть эмоциональный заряд…

Репетиция прошла хорошо, и Кузнецов уходит в прямом смысле вприпрыжку. Оборачивается и говорит:

— Вот я мечтаю иногда оказаться в армии. Распорядок дня. Делаешь, что сказали. Все все за тебя решают. Красота!

У дверей разговоры. Губернатор Юревич купил два билета, это значит, его подчиненные тоже сейчас начнут скупать билеты. И это очень хорошо.

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение