--

Рефлексия вместо действия

Камиль Ларин и Александр Демидов — о том, почему они не мушкетеры

1 января 2014 года в прокат выходит новый фильм «Квартета И» — «Быстрее, чем кролики». За 20 лет своего существования четверка выпускников ГИТИСа превратилась в главных в России экспертов по «интеллигент-ному юмору». Перед очередной премьерой они объясняют «РР», почему их герои не Рембо, а также высказывают свои взгляды на политику и сегодняшнюю реальность

Алена Сойко
×
Если вам понравится этот текст, то вы сможете поблагодарить автора нажав на эту кнопку.

20 декабря 2013
размер текста: aaa

Почему во всех своих фильмах вы используете собственные имена? Насколько герои отражают ваше самоощущение?

Камиль. Если честно, это просто для того, чтобы тебя запомнили быстрее (смеется). Но, конечно, в «Разговорах мужчин среднего возраста» мы шли в большей степени от себя, от реальности. Понятно, что это не целиком автобиографическая история каждого из нас. Нет, это больше собирательные истории, но подача, безусловно, наша — Саши, Камиля, Славы… Это все наши проблемы и переживания.

Когда сталкиваешься с вашими работами, складывается впечатление, что вы постоянно все записываете друг за другом, просто живете, не выпуская диктофон из рук.

Александр. Материал как для первого фильма «О чем говорят мужчины», так и для продолжения — из нашей собственной жизни и из жизни наших близких друзей. Сначала мы это использовали в театре, потом уже в кино. Но там как? Я говорю от своего лица, Слава — от лица Славы, Камиль — от Камиля, но это не значит, что ровно так все в нашей жизни и было. Да, где-то это может совпадать, но не везде. Где-то я и правда говорю о том, что было со мной, а где-то мы взяли историю нашего общего знакомого и вложили в уста Камиля, например. Вот мой персонаж говорит: «Все, больше я не женюсь!» А у меня уже два брака.

Кстати, а как вы оцениваете уровень русского юмора?

Камиль. Вы знаете, все-таки появляются фильмы — приятные исключения. Из последних это, конечно, фильм «Горько!». Но их мало, это верно.

Александр. Принципиальное отличие фильма «Горько!», наших картин от того же Comedy Club — это то, что ни мы, ни «Горько!» на самом деле не ставим себе задачу вас рассмешить. А у нас как думают? Комедия — это смешно. И для этого в дело идут самые расхожие средства: нужно показать задницу, жонглировать резиновыми членами, несколько раз рыгнуть. Отсюда и результат. У нас же самой главной задачей было высказаться. С юмором и иронией — по-другому говорить мы не можем, мы люди остроумные. Наша цель не в том, чтобы смешить вас, ребята. Нет, прежде всего мы хотим рассказать историю.

А возможна ли сегодня в России настоящая политическая комедия?

Александр. Нет, конечно. Сейчас есть ряд тем, о которых нельзя говорить. Сейчас можно попасть под многие статьи, которые приняла наша Государственная дума. Поэтому, как мы видим, ни одной политической комедии и нет.

Камиль. Да не в Думе дело. Просто в этой реальности нам настолько всем некомфортно, что если еще и шутить на тему того, насколько у нас все плохо, то это уже перебор будет.

Александр. Да на это вряд ли пойдет публика. Вектор киноиндустрии направлен сейчас больше на развлечение: вот семья, вот рассказанная им сказка. Продюсеры, да и зрители, сегодня не обратят внимание на то, что перегружено глубокой политической сатирой.

Камиль. Мы не призываем никого снимать только легкие комедии, но зачем метать страсти перед зрителем, которому и своих проблем хватает?

А публика в регионах отличается от московской?

Камиль. Вы знаете, когда мы первый раз в Санкт-Петербург привезли «День радио», я, честно говоря, переживал за кулисами, думал: ну вот, между Москвой и Питером, этими двумя культурными столицами, существует конкуренция, у Питера есть, конечно, особое отношение к московским коллективам — как примут? Но опасения оказались напрасными. В Питере нас любят, в Киеве, например, вообще в начале каждого представления хлопают так, что мы минут десять не можем и слова вставить. В сибирских городах спокойнее — в силу их местного менталитета, наверное. Но, конечно, прохладным и их прием не назовешь.

Но ваши работы все-таки рассчитаны на определенного зрителяна того, которому, как вы сами шутите в «Мужчинах», «если меньше 30 баксов за обед, то уже невкусно».

Александр. Да, мы не народный коллектив. Вот в Москве мы даем, к примеру, десять спектаклей. И, конечно, ориентируемся на то количество публики, которое соответствует тому интеллектуальному и финансовому уровню, на котором мы сами находимся. То есть это те, кто может позволить себе то, что можем позволить себе мы, и может посмеяться над тем, над чем смеемся мы. И в Минске, и в Сибири такие люди тоже есть. Хватит ли их на десять спектаклей — вопрос. Скорее всего, на третий уже никто не придет.

Разрабатывать менее крупные города вы даже не пытаетесь?

Александр. Нас туда просто не зовут. Значит, там просто меньше обеспеченных людей, которые могут позволить себе билет на наше выступление. Это не значит, что мы не хотим ехать в Калугу или там в Тулу, просто нас туда не приглашают. Наши основные направления — Москва, Санкт-Петербург, Екатеринбург, Новосибирск.

Камиль. Города с миллионным населением, в общем.

Хорошо, если не новые города, то, может быть, новые проекты?

Камиль. У нас чередуются премьеры: один год — спектакль, другой — фильм. Сейчас мы ждем премьеру фильма «Быстрее, чем кролики», у нас есть одноименный спектакль. Я играю там мента, капитана ГИБДД, такого трогательного, в меру глуповатого. В «Кроликах» много черного юмора и вообще юмора, но много и всяких размышлений. Я думаю, что с этим фильмом «Квартет И» идет на огромный риск, потому что от нас уже ждут чего-то определенного: третьего «Дня», третьих «Мужчин» — и, кстати, третья часть «Разговоров мужчин среднего возраста» обязательно будет, — но сейчас мы решили рискнуть. Надеюсь, что в январе мы не обманем ожидания наших поклонников, и они не разочаруются.

Александр. Ребята (Ростислав Хаит, Леонид Барац и режиссер театра Сергей Петрейков. — «РР») пишут пьесу уже год. Планируют дописать ее к лету, а дальше уже приступим к работе над ней. Ну, а в январе, да, у нас новый фильм.

Сюжет «О чем еще говорят мужчины» строится на том, что герои сидят в офисе и обсуждают сложившуюся ситуацию: один из них вступил в конфликт с женой сотрудника силовых структур. И здесь образ мужчины, который вы создали, — это уставший от жизни конформист, который борьбе и вызову предпочитает возможность отсидеться и беспомощно, в пустоту говорить о своих проблемах.

Александр. Мы там все-таки пытаемся решать проблему. Но в глазах зрителя мы получаемся не мужиками, которые пошли бы и набили морду, а людьми, которые ищут помощи у друзей, обращаются к правоохранительным органам. Грубо говоря, мы эту проблему решаем не как мушкетеры. Наверное, это больше понравилось бы зрителю — вот мы, такая бравая четверка, набили морду двум фээсбэшникам, но это было бы не жизненное кино, а какой-то экшн, который, может быть, и бывает в жизни, но уж точно не в нашей. Наши герои — рефлексирующие персонажи, они так решают проб-лему. Но они ее решают. Они не забарри-кадировали дверь, не выключили свет, не спрятались, не ушли через чулан, они ее решают.

Камиль. Ну да, хотелось бы, чтобы мы все были такие Рэмбо. Но, понимаете, как в жизни бывает, бог его знает… Вот ты выходишь такой готовый сразиться, а тут вдруг пистолет. У меня был случай, когда я разнимал какую-то драку и увидел, что у одного из них в кобуре пистолет. А я ответственен за свою семью, за своих родителей, ребенка. И тут оно срабатывает: а надо ли оно тебе?

Александр. Мы пошли по жизненной правде. Не по желанию зрителя увидеть сказку.

Камиль. Мол, он вышел, ребра ему сломали, но он отважно сразился с обидчиками!

Александр. Да, мы понимаем, что выглядим как-то странно. Четыре мужика сидят и не могут быстро решить проблему. Мы допускаем мысль, что зрителю может быть за нас немножко неловко: а чего они спасовали? Что, они трусы? Что, они не настоящие мужчины? Мы не то чтобы осознанно шли на это, просто у нас у каждого были такие истории, мы решали их не с шашкой, а через рефлексию, и порой даже не зная, как поступить в той или иной ситуации.

А не кажется ли вам, что это в каком-то роде и политическая метафора? Реальностьтам, за стенами, в черных машинах, а люди боятся и не знают, как быть? Или я преувеличиваю?

Камиль. Нет, почему же, не преувеличиваете.

Вам самим-то страшно?

Камиль. Такого прямо страха нет. Просто много неприятных вещей. Недавно вот разорился один банк, его лишили лицензии, а я там держал деньги. Просто постоянное ощущение, что государство залезло к тебе в карман, хотя ты работаешь, вкалываешь, никого не обманываешь, платишь налоги. Уверенности нет. И за государство стыдно: больше говорится, чем делается.

Александр. Если почитать фейсбук или послушать истории своих знакомых, которые попали в неприятные ситуации, то мне лично жить становится страшно. Я понимаю, что сейчас тут творится ад. Но при этом я четко понимаю, что в другой стране я, например, не смог бы добиться того, чего добиваюсь здесь. И я также понимаю, что в подобном страхе я, собственно, живу уже с момента поступления в институт в 1988 году. Там был страх — перестройка, там был страх — не было продуктов, были путчи, была смена президентов, были дефолты. Всегда было страшно. Сейчас наш коллектив, слава богу, с такими проблемами не столкнулся, но вы же читаете газеты: кого-то посадили, кто-то разорился, люди уезжают. Да, нас пока эта чаша минула. Но я не удивлюсь, если завтра я окажусь на месте этих людей. Но опять же: этот страх стал чем-то сопутствующим, к чему уже выработался…

Камиль. …Иммунитет.

Александр. Это уже как смерть. Мы все знаем, что люди умирают. Умирают наши близкие, молодые друзья, и мы понимаем, что тоже можем вот так внезапно умереть. Главное — не возводить этот страх в ранг фобии, когда не можешь выйти на улицу: боишься, что тебя собьет машина.

Вот вы говорите, что при всех недостатках ни в какой другой стране не смогли бы состояться. А ваши дети? Вы видите их будущее тут?

Камиль. У меня сын уже взрослый. Ему 20 лет. И я прислушиваюсь к его желаниям. Для меня главное — чтобы они были. Я был бы не против, если бы сын захотел уехать. Я даже предлагал: может быть, стоит поехать, например, в Англию — всегда интересно пожить в другой стране. А, с другой стороны, как отправить? (Смеется). Это же всегда сложно. Мы же стараемся нашим детям создать теплые условия, чтобы они рядом были, чтобы было плечо рядом, на которое они могут опереться.

Александр. Я просто откладываю деньги на обучение своих детей, и, когда придет время выбирать, я буду смотреть, на какую страну хватит этих денег.

И последний вопрос: как вас…

Камиль. …Зовут? (Смеется)

Нет, это я помню… Как вас на концерт в поддержку Прохорова занесло?

Александр. Занесло Лешу и Славу (Ростислав Хаит и Алексей Барац. — «РР»), нас с Камилем там не было.

А они разве не от лица «Квартета» там присутствовали?

Камиль. Нет, сами по себе. Для меня это все было инсценировкой, политической игрой, в которой я не хотел принимать участие.

Александр. А я в свое время очень сильно поддерживал Ельцина. Даже участвовал в одном путче, защищая основы демократии. А потом пришел к выводу: не то чтобы меня обманули, просто то, что я поддерживал и защищал, — все это подменили в конечном итоге. Пришло разочарование и в человеке, и в его окружении. То, что мне предлагают сейчас, — Прохоров, Навальный, КПРФ, ЛДПР — все эти люди не вызывают у меня какого-то доверия. При этом я высказываю свою гражданскую позицию, я хожу голосовать, но никаких митингов.

Я больше пользы себе, своей стране, людям, для которых работаю, принесу тем, что я умею делать. Я занимаюсь своей профессией, я делаю это хорошо, успешно, и это — мой вклад в политическую ситуацию в государстве. Кому-то кажется, что это не активная гражданская позиция, но в профессии пока я уверен больше, чем в политиках.

Квартет И

Комический театр «Квартет И» был создан в 1993 году четырьмя выпуск-никами ГИТИСа: Камилем Лариным, Александром Демидовым, Ростиславом Хаитом и Алексеем Барацем. Дебютировал постановкой  «Это только штампы». На основе их театральных спектаклей вышли фильмы: «День Радио», «День выборов», «О чем говорят мужчины» и «О чем еще говорят мужчины». «Квартет И» также создал теат-ральный проект  «Другой театр», на сцене которого играют не только комедии, но и драмы. Среди участников «Другого театра» — Егор Бероев, Евгений Стычкин, Надежда Михалкова, Агния Кузнецова, Максим Виторган и другие.

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Золотарева Татьяна 20 декабря 2013
Фильм "О чем говорят мужчины" на момент выхода просто взорвал мозг, смотрела с очень большим удовольствием, до фильма этих актеров не знала. А на сегодня почему-то неинтересно.
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение