--

Когда мы смотрим на боль других

Что хорошо и что плохо в современной репортажной фотографии

В Москве проходит выставка работ победителей World Press Photo — 2014. Председатель жюри — звезда репортажной фотографии Гэри Найт — рассказал «Русскому репортеру» о положении дел в современной фотожурналистике

Василий Корецкий поделиться:
21 мая 2014
размер текста: aaa

World Press Photo — это внутрицеховое мероприятие или нечто, выходящее за рамки журналистской и медиасреды, возможно даже, такой суперрепортаж о том, что случилось в мире за год?

Лично для меня — я говорю сейчас как частное лицо, а не как официальный представитель WPP — все, что происходит на World Press Photo, — это способ удержать планку. Мы отмечаем фотографии, сделанные на высочайшем уровне, действительно превосходящие все остальное, что снимается для медиа. То есть мотивация тут чисто внутрицеховая. Но вот то, что получается в результате, выходит за рамки чисто профессионального конкурса. Для людей WPP — событие несколько иного плана, ведь обычная публика оценивает фотографию немного по другим критериям, нежели профессиональное жюри. И конечно, мы не стремимся стать медиа над медиа. Мы не проводим никакой редакционной, если так можно выразиться, политики, не определяем, какие события достойны стать новостью, а какие нет. И какие из новостей важные, а какие не очень, мы тоже не решаем.

В WPP участвует много фотографий, на которых изображены страдание, смерть, катастрофы. Нетрудно выстроить логическую связь между этими печальными картинами и определенными политическими и экономическими реалиями. То есть эти фото определенно несут политическое послание. Стремится ли WPP как институция сохранять идеологический и политический нейтралитет, работая с таким взрывоопасным материалом?

У жюри нет единой или даже четкой политической линии, в этом можете быть уверены. Мы так решили, прежде чем приступить к работе: никакого политического единомыслия у нас не будет. Мы все разные люди из самых разных стран. У нас разный социальный, политический, духовный, культурный и интеллектуальный бэкграунд. Мы как люди, как личности сформировались под влиянием разного опыта. Единственное, что у нас есть общего, — это знание фотографии. Тут мы единомышленники. Мы собрались, чтобы судить, насколько удачно фотографы выражают свое представление о том, что они сами считают важным. При этом мы не судим, какие из этих вещей действительно важны.

Что вы думаете о специфическом симбиозе между репортерами и их моделями или шире — между СМИ и теми, кто создает для них инфоповоды? Я имею в виду в первую очередь разнообразных повстанцев, комбатантов и «борцов за свободу», которые сознательно поставляют фотографам разнообразные эффектные сцены насилия, чтобы привлечь внимание медиа к своей борьбе. Такая смычка — это неизбежный эффект современных медиа?

Важный нюанс: фотографии сцен насилия — это только малая часть того, что участвует в WPP. И в этот раз, кстати, их даже меньше, чем в прошлые годы. И наше отношение к симбиозу, о котором вы говорите, видно на примере фотографии казни в Иране, которую мы выбрали для конкурса (фотография Амира Пурмана «За секунду до повешения», на которой один из двух смертников положил голову на плечо палача. — «РР»). Мы могли выбрать снимки других казней — фотографии, на которых куда более изощренно и демонстративно показано переплетение страха и террора. Но выбранный нами снимок не приглашает зрителя к соучастию в акте насилия. Он скорее предлагает задуматься о смертной казни опосредованно, через парадоксальную картину взаимоотношений жертвы и палача. Такой ход сложен, деликатен и одновременно куда более эффектен.

А что насчет образов нищеты, голодных детей, лачуг? Есть ли тут граница, за которую репортер не может заходить? Та грань, за которой информирование превращается в манипуляцию и эксплуатацию чужих страданий?

Да, превращение бедных и уязвимых в объект для эффектной съемки — вещь довольно распространенная. И понятно почему — это же самый простой путь. И самый порочный: это упрощает проблему, которой якобы посвящены такие фотографии, и ничуть не помогает в ее решении. Мы не приветствуем такие работы. Мы даем награды репортерам, которые своими снимками задают вопросы, а не делают банальные утверждения.

На WPP есть большая секция мультимедиа. Вы не боитесь, что видео как более эффектный и затягивающий зрителя вид медиа начнет угрожать искусству репортажной фотографии? Или, может быть, все ровно наоборот и видео никогда не станет так популярно, как фотография, потому что у зрителя сегодня просто не хватит усидчивости смотреть видеосюжеты?

Любые долгоиграющие медиа — это чудесная и богатая среда, но она дает зрителю совершенно другие ощущения. Мне кажется, их и фотографию вообще странно сравнивать. Как, скажем, нельзя сравнивать фотографию и книгу. Странно же говорить, что фотографы угрожают писателям. Или что распространение видео сделало радио лишним. Телевидение же не убило газеты, даже наоборот: большинство сетевых медиа сегодня — это продолжение газет и журналов, а не телеканалов. В общем, я считаю, что видео и фотография могут существовать бок о бок, взаимообогащая друг друга. Кроме того, видео — традиционный фильм или даже простой фотофильм — может добавить фотокадру возможности рассказа. А это ведь здорово!

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Материалы по теме
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение