--

О значимости оборванного провода

4 сентября 2014

Где находится кнопка переключения из режима «ничтожество» в режим «герой»

поделиться:
размер текста: a a a

— Я тебя кастрирую, блин!

— А-ха-ха-ха-ха!

— Я тебе яйца оторву!

Дело было в подмосковной электричке. Диалог доносился с соседней скамейки, где сидели трое подростков из железнодорожного училища.

Их ржание и нижепоясные шутки слышны были половине вагона. Я уже подумывал о том, чтобы встать и сделать им замечание. Ну, или хотя бы написать колонку о падении нравов и деградации современной молодежи. Начало текста было бы таким: «Вот представьте себе Александра Сергеевича Пушкина в шестнадцать лет…» Такая колонка наверняка вызвала бы энтузиазм и одобрение интеллигенции. Но тут поезд остановился.

Электричка стояла, хотя станции за окном не было. Прошла минута, две, пять. Наконец захрипел репродуктор: «Хшхшхшх остановка хшхшхш поезд хшхшхш провод хшхш…» Непонятно. И тут я посмотрел на этих трех подростков. С ними происходило нечто, в детских фильмах обычно сопровождающееся россыпью искр или зеленым дымом. Они превращались в других существ.

Распрямляются плечи. Исчезает с лиц пошловатая ухмылка. На весь вагон разносится уверенный голос одного из них:

— Граждане, произошел обрыв контактного провода. Согласно инструкции сейчас должны вызвать резервный тепловоз. Но это займет не меньше получаса, а скорее всего, часа полтора. Можно выйти из поезда, но только через кабину машиниста: там есть лестница для спуска. Не паникуем, не создаем давки.

Дальше эти мальчики организовали эвакуацию поезда, в котором ехало несколько сотен человек. Вместе с остальными пассажирами я двигаюсь в сторону первого вагона. И повсюду раздается этот уверенный голос:

— Спокойнее. Не толкаемся, не толпимся. Выход только через кабину машиниста.

— Так, стоп-кран не трогать! Только хуже сделаете.

— Не паникуем. Все будет хорошо.

Два взрослых машиниста нервно курят в кабине. А подростки руководят выходом пассажиров.

— Спускаемся лицом к поезду. Осторожнее. Серый, страхуй бабушку!

— Бабуля, аккуратнее. Держу. Спустилась!

— Следующий! Спускаемся лицом к поезду…

Переключение из состояния «ребенок» в состояние «взрослый» произошло меньше чем за минуту. Только что эта бабушка ворчала: не та, мол, пошла молодежь, вот мы… (Как в моей ненаписанной колонке.) А сейчас испуганно спрашивает:

— Ногу можно опускать?

— Опускайте, я страхую.

У меня на глазах произошло волшебное превращение. Внутри каждого подростка живут два существа. Есть ребенок — ему запрещают, его оценивают и контроли-руют. Он уже начинает верить, что он маленький, зависимый и никчемный. И пытается защититься хамством и бессмысленным ржанием. А где-то есть воображаемый герой, супер-Я, эдакий Бэтман, Робин Гуд и майор Вихрь в одном пубертатном теле.

Реальный человек болтается между этими двумя крайностями. Как устроено переключение из режима ничтожества в режим героя, толком так никто и не разобрался. Пульт управления подростком — сложнейший прибор. На его фоне кабина машиниста кажется детской игрушкой. Да и сам подросток далеко не всегда может найти нужный рубильник в своем сознании.

В свое время правила такого переключения осваивал Антон Макаренко в своей колонии. Собственно, у него и выхода другого не было. Кучка перепуганных сотрудников-интеллигентов против толпы крепких парубков с опытом грабежа и бандитизма — оставалось только загасить бунт ответственностью. Ты отвечаешь за дрова, ты за лошадей, ты везешь деньги из города, не забудь взять револьвер. Помните этот замечательный диалог:

— Если бы вы знали! Если бы вы только знали! Я ото дорогою скакав и думаю: хоть бы бог был на свете. Хоть бы бог послал кого-нибудь, чтоб ото лесом кто-нибудь набросился на меня… Пусть бы десяток, чи там сколько… я не знаю. Я стрелял бы, зубами кусав бы, рвал, как собака, аж пока убили бы… И знаете, чуть не плачу. И знаю ж: вы отут сидите и думаете: чи привезет, чи не привезет? Вы ж рисковали, правда?

— Ты чудак, Семен! С деньгами всегда риск. В колонию доставить пачку денег без риска нельзя. Но я думаю так: если ты будешь возить деньги, то риска меньше. Ты молодой, сильный, прекрасно ездишь верхом, ты от всяких бандитов удерешь, а меня они легко поймают.

Но «Педагогическая поэма» на то и поэма, чтобы служить идеалом. Реальная семья и реальная школа предпочитают делать ставку на «ребенка», а не на «героя». Подросток лишен права голоса, от него требуют, его опекают. Воображаемый герой уже готов вырваться наружу, готов совершать подвиги, но его осаждают:

— Ты уроки сделал?!

— Когда ты научишься работать по-человечески?!

— Надо делать не так, как ты хочешь, а как положено!

— Я десять раз объяснил — ты что, русского языка не понимаешь?!

Сейчас, чтобы отпала прыщавая шелуха «ребенка», нужно нечто экстремальное, например, обрыв провода. Но может, увидеть в подростке взрослого человека стоит до того, как произошла авария?

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Материалы по теме
Google green.djurga@gmail.com 25 сентября 2014
Пушкин в 22 Гавриилиаду написал...
anisimov andrey 23 сентября 2014
Отлично!
Архипова Ольга 16 сентября 2014
Спасибо, Григорий, за очень полезный текст.
//
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение