--

Гордость и прибежище

Почему людям свойственно любить свою страну

В этом году опрос Левада-Центра зафиксировал рекордное за восемь лет увеличение доли россиян, гордящихся своей страной. И все же по этому показателю мы значительно отстаем от большинства американских и европейских стран. О том, чем вызван этот разрыв, какой бывает национальная гордость и что отличает ее от патриотизма и национализма, мы поговорили с Маргаритой Фабрикант, научным сотрудником Лаборатории сравнительных исследований массового сознания Экспертного института НИУ ВШЭ

Альфия Максутова поделиться:
9 июля 2015
размер текста: aaa

Согласно вашим исследованиям, есть два типа национальной гордости — нормативная и рациональная. Как вы их различаете?

Мы используем данные международной программы социальных исследований ISSP, в рамках которой проводятся опросы среди 45 тысяч человек в 36 странах, регионах и этнических группах. В опрос включены два вопроса о национальной гордости: «Насколько вы гордитесь тем, что вы гражданин своей страны?» и «В какой мере вы гордитесь своей страной по каждой из следующих характеристик: работа демократии, политическое влияние в мире, система социальной защиты, достижения в искусстве и литературе и т.д.?» Ответы на эти вопросы характеризуют разные типы гордости. Первый не предполагает размышления. Отвечая на второй вопрос, человек осмысленно оценивает конкретные успехи страны и апеллирует к рациональным суждениям. В этом случае ответы человека отражают не столько некритично усвоенную социальную норму, сколько представления о том, что происходит в стране в сравнении с неким идеальным для него положением дел. Поэтому первый вопрос мы используем как индикатор нормативной гордости, а для получения индикатора рациональной гордости мы анализируем десять переменных, отражающих гордость конкретными достижениями.

Но ведь гордость — это эмоция, и в этом смысле можно сказать, что «рациональная гордость» — это оксюморон, что-то вроде «рациональной доброты».

Эмоции могут быть рациональными. Механизм их формирования может предполагать большую когнитивную работу. Мы опираемся на теорию нобелевского лауреата Даниэля Канемана о том, что есть два разных механизма принятия решений. Первый напоминает обработку информации в науке — последовательный, с опорой на факты, с проверкой предположений. А второй основан на простом принятии того представления о мире, которое кажется удобным, со «срезанием углов», и он используется значительно чаще. Эти механизмы лежат и в основе формирования двух разных типов гордости. В случае рациональной гордости человеку легко объяснить, почему он гордится чем-то, а «нормативная гордость» на факты не опирается, она просто усваивается в готовом виде.

 

Вы могли бы описать человека, у которого есть ярко выраженная нормативная гордость за страну?

Прежде всего уточню, что и нормативная, и рациональная гордость есть у всех, это не взаимоисключающие вещи. Но их соотношение действительно может быть разным. По статистике, человек с высокой степенью нормативной гордости — это человек религиозный, и он из более религиозной страны. В этой группе преобладают люди зрелого возраста, старшего поколения и с более низким уровнем образования. Что интересно, эти люди выше оценивают свой социальный статус: они довольны своим положением и благодарны за это государству.

А человек, у которого ярко выражена рациональная гордость?

Это прежде всего человек из экономически более развитой страны. Чаще всего он тоже зрелого возраста и без высшего образования. Но у него больше развито критическое мышление, он жестче оценивает факты, больше знает о достижениях других стран и ориентируется на более высокий уровень достижений.

Любовь и гордость

А как национальная гордость соотносится с патриотизмом?

Патриотизм — это любовь к родине. Она безусловна, как, например, любовь к своим детям: я люблю его не потому, что он принес из школы отличную отметку, а потому, что он мой ребенок. Так и родину я люблю потому, что это моя страна, — независимо от того, каковы ее достижения. А гордость все-таки основана на представлениях о том, что стране есть чем гордиться. Поводы для гордости могут быть конкретными, а может быть такое общее представление о том, что мы живем в великой стране, где много выдающихся достижений. Но для того, чтобы быть патриотом, не обязательно надевать розовые очки и лгать себе по поводу проблем.

Ну, любить можно и за что-то.

Да, условную и безусловную любовь разграничить довольно тяжело, здесь вопрос, что первично. Можно считать, что моя страна лучше в том-то и том-то, и она достойна любви. А с другой стороны, бывает и так, что человеку приходится додумывать, за что любить свою страну. Это большая проблема для малых наций — особенно для тех, у которых строительство нации происходит с запозданием. В этом случае людям неожиданно внедряют в сознание, что достижения своей культуры нужно любить, и возникает разлом: они должны любить одно, но любят другое. Скажем, им больше нравятся Диккенс или Толстой, чем местный писатель, которого за пределами их родины никто больше не читает. Люди страдают и пытаются как-то к этому приспособиться, начинаются оправдания: у нашей страны неудачная история, нас угнетали, нам не дали развернуться, а если бы мы сделали хорошую рекламу, наш литератор читался бы не меньше всеми любимых Толстого или Диккенса.

Есть и другой очень любопытный механизм: кроме гордости, патриотизм может быть основан на идее национального стыда. Хороший пример — Сербия. Главное событие сербской истории — Битва на Косовом поле, из Средних веков. Это жесткое, сокрушительное поражение, которое предопределило судьбу Сербии: они оказались на несколько столетий подчинены Османской империи. Но почему это так важно? Потому что стыдятся, скорбят по одному и тому же, и это объединяет.

Здесь важно не только то, насколько сильно гордятся, важно, чтобы люди гордились одним и тем же, чтобы они знали, чем они должны гордиться. Поэтому в процессе строительства нации так любят определять, кто главный литератор, кто главный национальный герой, какие в истории страны были ключевые события, — это объединяет и формирует общий язык.

Последнее прибежище негодяев

А где проходит граница между национальной гордостью и национализмом?

Это проблема во многом оценочного плана. Национализм — это что-то плохое, а патриотизм — это условно хороший национализм. В некоторых немецких исследованиях, например, гордость по отношению к своей истории маркируется как национализм, а гордость за демократию или систему социальной защиты соотносят с патриотизмом. Конечно, в послевоенной Германии есть очевидная специфика в таких оценках.

 

В обыденном понимании про национальную гордость мы говорим, когда человек любит свою страну и гордится ею, но уважает и другие страны. А национализм предполагает, что ты считаешь свою страну и ее население лучше других. Но здесь тонкая грань, потому что если ты Родину любишь, то она для тебя и правда субъективно лучше.

Да, здесь тяжело избежать оценок. Как выяснить, что человек необоснованно считает свою страну лучше других? Допустим, я считаю, что моя страна дала миру нобелевских лауреатов больше, чем какая-либо другая, — это объективный факт, можно посчитать и выяснить. Вопрос в том, как к этому факту относиться, какие выводы из него делать. И вообще, это действительно обыденное представление: патриотизм — это любовь к своей стране в сочетании с уважением к другим странам, а национализм — это что-то очень плохое и связанное с идеей национального превосходства. А в науке национализм трактуется очень широко. Например, он может пониматься как идеология, согласно которой национальная идентичность и обязательства по отношению к нации на порядок важнее, чем все остальные идентичности. Накануне Второй мировой войны Оруэлл писал в своей замечательной публицистической работе «Лев и единорог» о том, что национализм и патриотизм всегда будут более притягательными, чем разные классовые и прочие виды солидарности.

А Шопенгауэр, кстати, писал, что национальная гордость — это самый дешевый вид гордости.

Да, это все варианты, «самая дешевая гордость», «последнее прибежище негодяев» и так далее. Кстати, на прошлогодней ежегодной конференции по исследованию национальностей в Нью-Йорке на сессии по русскому национализму прозвучала такая модификация: «история — последнее прибежище пат­риотов». Есть классическое определение национализма Эрнеста Геллнера: национализм — это политическая программа, которая направлена на то, чтобы государственные границы совпадали с культурными. Условно говоря, идеалом в этом случае являются моноэтнические, монокультурные государства. Это понимание совершенно не обязательно предполагает национальное превосходство. Так что с академической точки зрения национализм — общее понятие, включающее в себя и патриотизм, и национальную гордость, и даже видение мира, в котором нация воспринимается как нечто объективно заданное.

Плавильный котел

Если национализм — удел моноэтнических государств, получается, российского национализма быть не может — только национализм русский, татарский и так далее?

Это потрясающе интересный вопрос. Возьмем, к примеру, Францию, где есть, допустим, Прованс или Бретань со своими языками и культурами. Там общая культура конструируется сверху, главным образом через систему всеобщего начального и среднего образования. Французский язык становится литературным, формируется общая высокая элитарная культура. А что касается русского или российского национализма, здесь есть разные позиции. Одна из позиций: Россия не должна быть моноэтническим национальным государством, потому что она из-за ее имперского прошлого изначально полиэтнична. Другая позиция состоит в том, что в России нужно строить национальное государство. Третью позицию озвучивает, например, известный историк Алексей Миллер: российская и русская идентичность должны как-то сосуществовать, развиваться параллельно: как гражданская российская и этнонациональная русская.

Мне вспоминаются США, где каждый, кто приезжает, перенимает ценностную систему, становится американцем вне зависимости от того, какой у него этнос. Это отражается на национальной гордости: в одном из исследований подчеркивается, что если в других странах гордятся историей и культурой, то в Америке больше гордятся демократией и другими своими ценностями.

В Штатах, я бы сказала, сейчас накопилось довольно много внутренних противоречий и все значительно усложнилось. Раньше в США применялась модель «плавильного котла», в котором все разделяют одинаковые ценности. Сейчас выбирают модель «весеннего салата», в которой люди сохраняют свою идентичность и непохожесть на других, а общие ценности — это некая заправка. Вообще у них сейчас довольно популярны левые идеи: «как мы можем гордиться нашей демократией, если наше прошлое — это сплошная эксплуатация, угнетение, расовое, гендерное и прочее неравенство, не говоря уже об имущественном неравенстве?» При этом и правые, и левые от своей страны не в восторге. Левые — потому что еще не искоренены многие пережитки прошлого, а правые — потому что левые уже успели много натворить. Но это вовсе не мешает американцам гордиться буквально всем американским. Если сравнить их результаты с показателями других стран в нашем исследовании, то США лидируют по рациональной гордости с большим отрывом.

 

Чем гордиться, когда нечем гордиться

А как гордятся в других странах? Есть какие-то основополагающие различия?

Мы обнаружили одно интересное правило — противоречие между гордостью массовыми и элитарными достижениями. Ко второй категории можно отнести  литературу, искусство, спорт, науку, историю великих людей, героических достижений прошлого — всего того, что не отражается напрямую на повседневной жизни. Гордость элитарными вещами — компенсаторная. Когда люди не видят оснований гордиться экономикой, социальной защитой, демократией, влиянием в мире, они начинают искать, чем гордиться. Тогда вспоминают о великих писателях и ученых прошлого. В постсоциалистических странах гордость элитарными достижениями сильно преобладает, что, в общем-то, и понятно. А в странах Северной Европы, англосаксонских и скандинавских государствах, гордятся больше массовыми достижениями: экономика, демократия, социальная защита, справедливость, равенство разных групп населения.

А как различаются страны по нормативной и рациональной гордости?

По уровню рациональной гордости страны довольно четко можно разделить на три группы. Лидируют англосаксонские страны, США на первом месте с огромным отрывом. Среди этих англосаксонских есть еще две интересные страны: Венесуэла и ЮАР. Там работает сочетание регионального лидерства, в том числе идеологического, и достаточно последовательной эффективной пропаганды. Ниже всего уровень рациональной гордости у стран постсоциалистических, включая Россию. Что интересно, такой низкий уровень свойствен странам с очень разными траекториями выхода из социализма и разной оценкой результата реформ. А посередине находится континентальная Европа и некоторые другие страны. Распределение по уровню нормативной гордости совсем иное. Лидируют тоже англо-саксонские страны и несколько неевропейских, например, снова Венесуэла. Но здесь нет такого разрыва между старой и новой Европой — социалистические и западноевропейские страны идут вперемешку. Самые низкие показатели по нормативной гордости у Германии: для них не привязанная к конкретным достижениям гордость табуирована, потому что сразу вызы­вает ассоциации с нацизмом. Зато обществом приветствуется гордость, например, за развитие демократии или науки — поэтому по рациональной гордости у них показатели сильно выше.

То есть у россиян, как и у жителей других посткоммунистических стран, общий уровень гордости своей страной низкий?

Да, это связано с высоким эталоном, с которым люди соотносят реальные достижения страны. Показатель рациональной гордости, основанной на оценке реальных достижений, у россиян чуть выше.

Согласно опубликованным в апреле 2015 года результатам опроса Левада-Центра, 70% процентов наших граждан гордятся нынешней Россией, а доля тех, кто гордится самим фактом проживания в России, еще больше — 83%. Как бы вы прокомментировали эти показатели?

Практически во всех странах большинство людей на прямой вопрос отвечают, что они гордятся. Разница в соотношении большинства и меньшинства. Гордость, которая выявляется посредством такого прямого вопроса, — нормативная. Она растет, когда усиливается пропаганда. Что касается разницы в том, что 70% гордятся нынешней Россией, а 83% гордится самим фактом проживания в России — это вопрос допущения. Но первое, что я бы тут предположила, — гордость за место своего проживания еще имеет индивидуальное начало, здесь есть элемент собственных достижений: «вот я здесь живу, здесь построила свою жизнь, смогла справиться с какими-то трудностями и горжусь этим».

Если нормативная гордость у нас в последнее время повышается, как вам кажется, будет ли наблюдаться разрыв между нормативной и рациональной гордостью?

Этот разрыв может существовать сколь угодно долго. Исследования показывают, что среди стран с наибольшим разрывом в любую сторону есть очень успешные. Например, в Швейцарии рациональная гордость значительно больше нормативной, а в некоторых европейских странах соотношение противоположное. Можно предположить, что через какое-то время, кроме отвлеченной идеи о том, что надо гордиться своей страной, будут пропагандировать основания для достижений. К сожалению, это совсем не обязательно приведет к тому, что вдохновленные люди бросятся достигать чего-то во имя своей страны. Нормативная гордость своей страной вполне может сосуществовать с неудовлетворенностью конкретными вещами.

Здесь можно посмотреть на пример Сербии. В ней эта раздвоенность, на мой взгляд, проявляется очень интересно. В их культуре есть образ «Небесной Сербии» — это такой идеализированный образ родины, какой она должна быть или какая она есть в мире платоновских идей. Это даже не потенциальный вариант развития страны, а что-то такое трансцендентное. И сербы любят ее и гордятся ею. При этом люди здраво оценивают реалии, в которых живут, никакая пропаганда не может заставить их не замечать трудности, с которыми они сталкиваются. Происходит разрыв, и вот это, на мой взгляд, опасно: потому что если гордиться можно посредством ухода от реальности, то это никак не мотивирует менять реальность.

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Материалы по теме
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение