--

Исповедь провалившейся

Кто и как штурмует пороги театральных вузов

Каждый год в одно и то же время молодежь, жаждущая творчества, славы и денег, выходит на охоту. Задача — найти и выучить подходящий материал, выдержать многочасовые очереди, понравиться мастеру. Способы — от банальной игры на гитаре до использования стен и собственной головы в качестве ударных. Препятствия — возражения благоразумных родителей, огромная конкуренция среди себе подобных. Цель — обладание студенческим билетом театрального вуза. Попытаться его получить решилась и корреспондент «РР»

Елена Смородинова поделиться:
9 июля 2015
размер текста: aaa

Высшее театральное училище имени Михаила Щепкина. Не играй

Жара. Вооруженная гитарой, в летящем платье нежно-желтого цвета до колена, с косой и в туфлях-лодочках (примерно так советовали одеваться в Сети) я добралась до «Щепки». О программе особо не беспокоилась: благодаря журфаку учить специально ничего не пришлось — по моим подсчетам, стихов-басен-отрывков из прозы должно было хватить.

Уверенность испарилась при виде огромной толпы прорывавшихся через проходную. Особенно рьяно стремилась вперед блондинка в платье, расшитом бесчисленными пайетками. Но охранники и женщина, вызывающая десятки (слушают обычно по десять человек), были непреклонны. Ни наглость, ни пайетки тут не помогают.

Наконец меня и еще девятерых заводят внутрь. Теперь своей очереди мы ждем во внутреннем дворике: кто-то судорожно доучивает, кто-то поет, кто-то общается. Знакомлюсь с соседками по лавочке. Таня и Юля пробуют свои силы впервые:

— Мы учимся в вузах, у нас есть мальчики. Словом, вроде бы все хорошо. Но мечту-то никто не отменял. Все равно ничего не теряем, вот и решили попытать счастья.

Юля — симпатичная блондинка. Светлые глаза, светлые волосы. Мышка серая. А вот Таня — синие глаза, черные волосы, осанка. Модель. Но Тане уже двадцать три. А значит, ее шансы почти что равны нулю.

Приемная комиссия из нескольких человек (во главе — сама Ольга Соломина) — редкость для отборочного тура, обычно будущих студентов оценивает один педагог.

Сначала выходит девочка. Она уже учится в МГУКИ, но хочет поступить в более престижный вуз. Ее отшивают очень быстро: переучивать студента другого вуза, а еще и не входящего в «золотую пятерку», мало кто возьмется.

Следом восемнадцатилетний паренек, невысокий, темноволосый и кучерявый.

Читает Есенина, потом Лермонтова… В конце опускается перед комиссией на одно колено.

 — Не играй, — одергивает его Соломина. — Кто с тобой занимался?

 — Никто!

 — Да ладно!

Комиссия выдергивает из толпы одну из девушек: «Потанцуй с ним».

Очевидно, что барышня занималась танцами — хоть танго, хоть цыганочку.

 — Да она тебя перетанцевала! Эх ты! — заключает Соломина.

Следующей выступающей оказывается та самая девушка.

— Что это у тебя тут написано? Что за «Две полочки»? — кивает Соломина в сторону анкеты абитуриентки.

— Это не «полочки», это «палочки»! Ресторан так называется, я там работала, — объясняет девушка, которая, как оказалось, приехала покорять столицу из Биробиджана.

 — Так и надо писать! Что за палочки-полоч­ки! — от прослушивающего тебя педагога можно ждать всего — и похвалы, и грубости. — Ну ладно, читай!

Ножкой топнуть, Пушкина хлопнуть, что-то народное затянуть — и девушка проходит дальше. Как большая часть абитуриентов, я не в курсе: только что нам продемонстрировали идеальный набор для поступления в «Щепку» на курс Соломиных — разве что сарафана и косы не хватало.

— Мы с Кариной знакомы, — рассказывает Таня с лавочки про эту девушку. — Она года три в ГИТИСе вроде отучилась, но на платном. По ночам официанткой работает… А как выглядит!

Театральный институт имени Бориса Щукина. Пайетки не помогут

До «Щуки» Таня и Юля идут босиком — сил на шпильки уже нет, но на поступление — резерв есть всегда.

На лавочке перед «Щукой» — старая знакомая, та самая блондинка-пайетка, успевшая пролететь в других вузах, что почему-то не кажется удивительным. Она сообщает, что записаться в «Щуку» сегодня мы уже не успеем. Попытки договориться с теми, кто ведет заветный список, успеха не приносят.

Отправляемся к метро. На прощание обмениваемся телефонами:

— Ну, в каждой из нас что-то есть, нас должны где-нибудь взять, — мечтает Катя.

На следующий день мы встречаемся во дворике ГИТИСа. Девчонки не только заняли очередь и записали нас всех, но и разбудили меня утром: в рядах поступающих в театралку на удивление нет явной конкуренции — все готовы помогать всем и радоваться за каждого прошедшего дальше. Из десятки дальше не пропускают никого, а в коридорах ходит шепот: «Курс давно набран». Что, впрочем, неудивительно в последний день.

 

Отправляемся в Школу-студию МХАТ.

Школа-студия МХАТ. Условно-годный талант

Там мы успеваем записаться в последнюю десятку. С нами — единственный мальчик Саша, рыжий, конопатый, худой и безмерно стесняющийся. Настолько, что он забывает зайти в кабинет, его заводят последним. Выясняется, что он три года отучился в Пермском институте культуры и искусств на актерском и теперь пробуется в Москве. Так же просто, как и про свое образование (а интернет рекомендует молчать не то что про образование, а и про занятия в театральных студиях), Саша рассказывает о том, что прошел еще и на третий тур в «Щепке». Но вот Саша начинает читать «Теркина», и педагог чуть не проглатывает сигарету.

— Может, водички? — предлагает он абитуриенту?

— Не, — машет рукой «Теркин» и переходит на Гоголя.

— А с армией что? — интересуется педагог после.

— Я… это… условно годен, — Саша снова начинает смущаться.

— Всем спасибо, — этот итог прослушивания удивляет всех. Саша заметно расстраивается и порывисто разворачивается в стону выхода.

— А ты стой, с тобой отдельный разговор…

На входе в школу-студию знакомлюсь с еще одним пареньком. Дима поступает уже в третий раз: дважды проваливался, забил, поступил на журфак…

— А тут, представляешь, скайп-тур объявили. Я серьезно не отнесся, записался, включился — а там сам Брусникин сидит! На третий тур вот пустил!.. А ты московская? — Дима поправляет свою огромную сумку.

— Нет.

— Эх, где бы мне эту ночь переночевать?..

Нужно ли актрисе быть умной

Чтобы разобраться, в чем секрет поступления, обращаюсь к экспертам — тем, кто поступил сам, принимал и готовил других. Нахожу в Сети контакты актера, режиссера и педагога, якобы подготовившего многих поступивших. Якобы занимается он не со всеми, но коли возьмется — шанс уже есть. Якобы — потому что, например, известный педагог из «Щуки» сказала мне, что ничего о нем не слышала — а театральный мир тесный, и все друг друга знают. Но это выяснится позже, а пока я волнуюсь, отправляясь на встречу.

 

 — Ну, в последний день ходить бесполезно, — успокаивает меня интернет-гуру. — Курсы обычно набираются в апреле-мае, в последние дни уже трудно. Нет, конечно, если ты Комиссаржевская или Ермолова, тебя возьмут и в последний день. Но Комиссаржевские встречаются редко…

Мое чтение педагог оценивает на «четверочку». И выносит приговор. Даже не один, а сразу несколько:

— Я бы тоже тебя сейчас не взял. Репертуар неудачный, ты не раскрываешься. Ты очень необычная, надо будет искать «своего» режиссера. И худеть. Килограмм на десять.

Во дает! Это с моими-то 42–44! Но педагог неумолим:

— И учти, что через год тебе будет двадцать один — возраст, критический для поступления. Шансов очень мало. Если и пойдешь, то на «коммерцию»: конкуренция велика, предпочитают брать тех, кому шестнадцать и семнадцать — из них можно вылепить все, что захочется. Из тебя уже не получится.

Поищи другой репертуар и приходи осенью, я еще раз на тебя посмотрю и подумаю. А на режиссерский ты поступить не хочешь? Все-таки для актрисы ты слишком умная.

Лев Додин, режиссер, педагог, завкафедрой режиссуры в Санкт-Петербургской академии театрального искусства, наоборот, считает, что актер должен быть умным. Об этом он говорил участникам Девятой Летней театральной школы СТД России на своем мастер-классе:

— В годы моего учения даже на приемных экзаменах говорили: дурак, но одаренный. Я этого не понимаю. Для меня неотъемлемая составляющая личности — интеллект. Одаренный дурак останется дураком. Глупость победит любую одаренность.

 

Правда, глупость не обязательно безнадежна, считает мэтр. Можно сделать над собой усилие и поумнеть. Додин вспоминает, как к нему на консультацию пришла чемпионка СССР по плаванию.

— Платье, прическа, как носили в 1990-е, с сильным украинским говорком. Мне не нужен пловец на курсе, это не институт физкультуры. Но раз человек стал чемпионом, то умеет работать. Спрашиваю, где была. Оказывается, полмира объехала. Что видела? Почти ничего. Из гостиницы в аэропорт — и все. Я ей говорю: «Приходите через два дня, через пять даже, смените прическу, сделайте что-нибудь человеческое — как для мамы, наденьте простое платье, не вечернее, прочитайте другие стихи». Через пять дней приходит ко мне совсем другой человек и читает прекрасные стихи. Конечно, возникает интерес. Так на курсе появляется студентка, которая заканчивает обучение одной из лучших. Не буду называть имени, но сегодня это одна из интеллигентнейших и образованнейших дам, которых я знаю, мы до сих пор дружим.

Актриса Ксения Орлова, лауреат «Золотой маски» 2015 года в номинации «Лучшая женская роль», долго не могла понять, чего от нее хотят преподаватели.

— Сначала я училась в Санкт-Петербургском институте культуры, который в народе еще «Кульком» называют. Проучилась там год и решила перепоступать. Сначала пошла в питерскую Академию театрального искусства — и сразу пролетела как профнепригодная. Мне сказали, что это — «ну вот вообще все». А я там читала программу, которую мы в «Кульке» готовили, Кольцова, например. И я так разозлилась! Стала копаться, в итоге выбрала что-то из Бродского, из Высоцкого, «Легкое дыхание» Бунина — и в ГИТИСе стала как-то легко-легко проходить.

И снова Театральный институт имени Бориса Щукина. Не детский сад

В Щукинском училище иногородние записываются за четыре часа до начала самого прослушивания. Я слегка опаздываю, но добрый охранник пропускает.

На записи знакомимся с Яной из Волгограда. Яне девятнадцать, она учится на социокультурном сервисе и туризме и пытается поступить во второй раз. Ни режиссерский, ни любой другой факультеты Яна в расчет не берет: хочет только на актерский.

— Вообще в «Щуке» классные ребята учатся, — рассказывает Яна. — Я в прошлом году поступала — один парень пришел в бриджах и сланцах, так студент со списками отдал ему свои штаны и ботинки на прослушивание!

На лавочке перед входом в вуз постепенно собираются абитуриенты. Мое внимание привлекает семья с Украины — родители приехали вместе с дочкой:

— Я для поддержки, а муж в Москве учился, все знает. Пока мы тут, он ходил записывать дочку в ГИТИС.

— А вы не против обучения ребенка в театральном вузе?

— Знаете, сначала были против. Но она закончила колледж, вроде получается, нравится, чего препятствовать?

Не останавливает родителей и то, что дочке, так как она не гражданка России, придется учиться за плату. Пока она, кстати, оправдывает доверие родителей: хотя в «Щепке» она слетела с перетура, но в «Щуку» на второй тур прошла.

 

— Кто хочет поступить, шаг вперед! — студенты «Щуки», которые заводят внутрь, и вправду оказываются доброжелательными и готовыми помочь.

Одному из поступающих двадцать два, он бросил МАИ и теперь штурмует творческие вузы:

— Как-то несерьезно вы к своей судьбе относитесь, — комментирует педагог.

Все говорят: «Спасибо». Спасибо — это ничего. Яна из Волгограда тянет меня к ребятам-студентам. Те все понимают и проводят нас в последнюю десятку к другому педагогу. Судьба мне улыбается, но как-то странно: вместе с педагогом нас будет слушать студент, один взгляд на которого заставляет мое сердце биться чаще. Короче, надо знакомиться. Я совсем забываю про свою задачу и выхожу читать первой (обычно в начале и в конце абитуриенты стараются не читать). Итак, набор для чтения: «Болтунья» Агнии Барто, отрывок из чеховской «Невесты», старые басни Крылова и новые Маленко. И энное количество стихотворений, одно из которых, Рождественского, было подслушано на поступлении в «Щепке».

 — Что болтунья Лида, мол, — это Вовка выдумал!

 — Девушка, вам сколько лет? — прерывает меня педагог.

— Двадцать, — не моргнув глазом вру я, скрывая почти криминальный для театрального двадцать один.

— Ну и читайте что-нибудь серьезное, а не детский сад.

Я смотрю на принца-студента. На помощь приходит Рождественский — спасибо Тане с синими глазами, так и не поступившей в «Щепку».

— Я в глазах твоих утону, можно?

Красавец не реагирует.

 — Ведь в глазах твоих утонуть — счастье.

Все то же самое.

 — Подойду и скажу: «Здравствуй, я люблю тебя!»

Ура! Меня заметили!

И тут со мной что-то случается. Видимо, в приемные комиссии надо сажать красавчиков: голос сам собой то срывается, то переходит в шепот, то выдает совсем странные интонации — но главное, принц начинает краснеть и бледнеть:

— Это сложно… Нет, не сложно, а трудно. Очень трудно любить, веришь? Подойду я к обрыву крутому, стану падать, поймать успеешь?

Реагирует не только принц, но и сидящий рядом педагог:

 — Я прерву ваш интим. Извините, но прозу можно?

И тут мне начинает казаться, что я не стихи читала, а разгружала вагоны — какой там Маленко, какой там Крылов? Простите меня и вы, Антон Павлович, — вся остальная программа безнадежно завалена.

Вместе со своей десяткой выхожу за дверь. Ожидание длится бесконечно.

Наконец из-за дверей появляется тот самый принц с результатами. Он ничего не говорит, просто разводит руками и быстро убегает.

Похоже, жертва с чтением Рождественского была напрасной — лучше бы читала Лорку. Или Бродского — хотя бы за умную сошла.

Впрочем, гуру из интернета говорил, что это лишнее.

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение