--

Леня Ё…: Зачем жить долго

23 сентября умер участник группы «Война», акционист Леонид Николаев. Его нецензурное прозвище (Лёня Ё…) многое говорило о нем, хотя и было, конечно, самоироничным. Он участвовал о многих самых скандальных акциях «Войны»: изображении члена на мосту в Питере напротив здания ФСБ, награжденного, кстати, государственной премией, в переворачивании милицейских машин и во многих других. Он задерживался полицией, скрывался, голодал, жил, где ни попадя, работал на простых работах, собственно и погиб он на работе в коммунальных службах: был раздавлен деревом. В его юродстве не было простоты и легкости, свою философию он сделал своей жизненной практикой, с ним было тяжело, он, кажется, очень искусственно делал из себя своего героя, «Давида с пращей». Он хотел стать вровень с искусством и со всеми самыми сильными в политике, доказать, что «право имеет», жаждал перевернуть мир. В другие эпохи он мог бы стать революционером или еретиком-мистиком. Он, кажется, мог раздражать, делать неправильные вещи, но он не был плохим человеком. Это интервью в свое время оно не было опубликовано по независящим от редакции причинам. Сейчас все это не имеет значения. Похороны Леонида Николаева состоялись в среду, 30 сентября.

Марина Ахмедова поделиться:
1 октября 2015
размер текста: aaa

Подъезд

- Прикольно, когда с тобой общаются люди, которые вообще…

- Не знают, кто ты?

- Не знают, кто я.

Мы сидим в темном подъезде, на верхнем этаже. На подоконнике – горшки с тещиными языками, дряблыми листьями бегоний. Лампа не горит. А за окном – еще свет. Окно - закрапано дождями окно. Свет рисует на полу решетчатые узоры. Леня Ё в кепке сидит на подоконнике. Иногда встает с низкой табуретки и меряет шагами темную площадку.

- А потом мне им приходится говорить – «У меня нет документов». А они спрашивают – «А что ты в ментовку не идешь». Ну, это прямо – уф… Кстати, очень прикольно… Недавно я все-таки нарвался на проверку документов. В итоге у меня отжали полторы тысячи рублей.

- Почему полторы?

- Потому что у меня было полторы. Если б было пятьсот, отжали бы пятьсот. Но я тупанул, показал, что у меня полторы. Я назвался, у меня было заготовленное – такой-то, такой-то…

- Петя?

- Да, Петя.

- Или Вася?

- Или Вася. Но из документов при себе ничего не было. И это интересно: я – человек, которого должны по идее искать.

- Может, никто и не ищет?

- Но какой-то шанс нарваться все равно есть. Может, действительно, ничего такого, но… но… не знаю. Мне достоверно известно только, что дело перевели в Москву.

- Временное затишье?

- Вынужденное.

- Вынашиваешь планы?

- Я их всегда вынашиваю. Мне нравится мультик «Пинки и Брейн». «Что мы будем делать завтра?» - «То же самое, что и вчера. Пытаться захватить мир».

Носки

Внизу открывается дверь. Шаги уходят вниз.

- Ну вот… - говорю я, когда они утихают, а подъезд успокаивается после хлопка входной двери. – Вы хотели расшевелить людей, чтобы они обратили внимание на несправедливости, начали протестовать. А…

- Мне кажется, сейчас большой облом, - говорит Ё, аккуратно снимая с пяток кроссовки. – Люди расшевелены. Причем в каком-то смысле… я не берусь утверждать, что это наше достижение, и, грубо говоря, были какие-то яркие вещи… Но дальше все приняло формат – нужно делать акции и лозунги прикольненькие.

- Это ты про кого?

- Про массовые протесты. Помнишь, когда оно только после декабря пошло? Там же мода просто была – надо что-то предъявить. И до сих мода эта идет… Слушай, а у меня от носков не пахнет?

- Тебя это беспокоит?

- Это я для информации спрашиваю.

- Не пахнет. Значит, была цель расшевелить…

- В общем, той цели уже не существует.

- Поставили новую?

- Не то, чтобы поставили… Но теперь все другое. Была раньше пустота в протестном плане – вакуум. Все, что ты делал, звучало, как гром – вж-ж-ж-ба-бах! И было прикольно – мы вынуждали людей обсуждать политику. А теперь уже нет. Политика уже обсуждается. Ха-ха… Ха-ха-ха…

- Не поняла?

- Я Лайф Ньюс вспоминаю… Ха-ха.

- А что там?

- Ну вот когда выложили телефонные разговоры Немцова, и на этого начали наезжать…

- На Арам-ашотыча?

- Да. Что не этично. А он сказал – «Да мне по фиг, что выкладывать. Раньше был спрос на… э-э-э… ну да, на сиськи там… «А теперь всем стала офигенно интересна политика, и я выкладываю политику».

- А как протестные художники себя при этом чувствуют? Когда уже не востребованы.

- М-м-м…  - морщит нос. – Я слово «художник», если честно, никогда к себе не применял. Точно от носков не пахнет?

- Нет.

Злые вещи

- Активист. Политический активист – мне наиболее подходит.

- А Олег (Воротников – РР) чувствует себя великим русским художником, - смеюсь я.

- Он, наверное, чувствует. Но я, слава богу, не придумал ни одной акции. Я – тупой исполнитель.

- И что ты будешь исполнять дальше?

- То, что делали раньше, оно не нужно, конечно, и сейчас этого уже никто делать не будет.

- Разочарование?

- Я просто вижу это с другой стороны. Это выглядит так, как если бы эпоха тех вещей прошла, и мы остались не у дел. А то, что теперь все полностью другое? То, что теперь мы по-другому мыслим? У нас проблемы – чисто технические, чисто на уровне физики. Мы что-то готовим, готовим и – опа! – чисто физически не можем это осуществить.

- Ты говоришь, ты – не художник. Искусство – не твоя цель. Тогда назови мне цель.

- А-а-а… Раньше я видел проблему в том, что люди не интересуются политикой. Теперь проблема другая – люди интересуются, но недостаточно эффективно… не зло что ли. Физического воздействия нет. Есть только работа в области информации – показать картинки, дать новость, создать событие. Но физически никто не перекрывает дорог, нет ни одной реальной вещи, ни одной забастовки – чтобы что-то перестало функционировать. Есть только плакаты, лозунги… Да и лозунгов, в общем-то, нет. Есть только то, что не нужно. Соответственно, сейчас нужно научить делать что-то реальное, физическое. Это сложно, может, это мы еще… ну, блин, я не знаю. Даже… я не люблю вспоминать последнюю нашу вещь и называть ее своими именами… Индюшка. Ну… она была такая большая…

- Живая?

- Мертвая и железная.

- Сожженный автозак?

- Это – примитив. Мне бы хотелось, знаешь, как конфликт поставить? Характерно получилось с тем парнем, который кинул лимон. Который сейчас сидит по болотному делу. Очень хорошее противоречие – человек, который кидает лимон, сидит в тюрьме. А человек, который кинет гранату, останется на свободе.

- С какой радости он там останется?

-  А потому что его не поймают. Он не придет на согласованный митинг с открытым лицом.

- То есть ты думаешь бросанием гранат можно приучить к прямым действиям?

- Просто поставить у них в голове конфликт – ребята, то, что вы делаете, безопасно, но вы после этого отправляетесь в тюрьму.

- Ты говоришь злое.

- Ну, если они пойдут и примитивно заклеят клеем замки во всех отделениях ЖКХ или офисах «Единой России», и те там будут мучиться несколько часов, пока эти замки поменяют. Или провода связи порежут. Все это можно сделать. И если они заранее обмозгуют – ага, мы идем совершать что-то незаконное – они уже заранее правильно подготовятся, чтобы их не поймали.

- Да если они это сделают, им будет в триста раз хуже, чем тем, кто сидит сейчас.

- Не будет. И я – тому живой пример.

- Но ты никогда не делал ничего такого, что поставило бы чужую жизнь под угрозу.

- Но за наше последнее дело, если ты помнишь, нас будут судить. Тут чистая уголовка. Ну, чистая уголовка.

- Что произошло с того момента, когда мы увиделись в первый раз в гостинице на Невском? Тогда говорил Олег, ты все время молчал.

- Это была просто картинка.

- Которую вы создавали для СМИ?

- Ее не мы создавали, ее создавали вы сами. Даже когда мы говорим, что «... на мосту» - это мы чисто прикалывались, то все думают, что мы выпендриваемся. А никто не думал, что мы говорим правду. Что у нас были нормальные планы, а пока – ну ладно, сделаем хотя бы это.

- Но ни один из этих нормальных планов так и не осуществился.

- Ну вот одна вещь с индейкой – на скорую руку. Да, это не совсем нормальный план. Нормальные планы сложны.

- А, может, недостижимы?

- Нет, достижимы. У нас просто не получается пока. Просто мне… чертовски мешает то, что я начал работать монтажником. Я просто подумал – что мешает? Когда я один, мне нужно как-то хитро искать вписки в чужом городе, как-то хитро делать все. То, что мне нужно, я один не могу украсть чисто физически. Допустим, мне нужна специфическая большая железная деталь. Я буду месяцами ее искать – такую, чтоб можно было стырить.

- Ты собираешься продолжать?

- Ты знаешь, что я сейчас работаю. Но я не трачу деньги на одежду, на еду или на что-то еще. Да, я сейчас не ворую еду. Я вынужден иногда что-то покупать, у меня нет времени ходить по всему городу и воровать. Реально проще взять пачку гороха за двадцать четыре рубля и есть ее два дня.

- А клубника?

- Я обойдусь без клубники… Я знаю, где регулярно выбрасывают клубнику. Когда я отремонтирую велосипед, я туда съезжу и ее поем. Но если я потрачу деньги на клубнику… у меня… да я себя съем за это потом. Деньги мне нужны для другого… Да, с одной стороны то, что я пошел монтажником работать, это – полезный навык. Потом он мне пригодится в осуществлении громкой акции.

Комикс

- Ты мне так и не объяснил, ради чего ты все это делаешь.

- Для собственного… м-м-м… м-м… потребность.

- Навязчивая идея? Тебя когда-нибудь проверяли врачи.

- Да-да, проверяли… Абсолютно здоров. А что еще? Ну, все остальное вообще не интересно? Что вообще есть интересного?

- Только не говори мне, что ты все делаешь ради своего собственного интереса.

- Знаешь, в чем прикол? Может, на меня в свое время сильно повлияло кино. В кино – прикольно. Там такие приколы иногда показывают. А в реальной жизни все просто. Ты просто не знаешь…  Я сейчас иду и вижу прилавки. За ними – вещи, которые мне нужны. Они – прямо за стеклом. Но я думаю – наверняка, витрина – бронированная. Сигнализация – фигня, они не успеют, я быстрый. А вот само стекло, наверное, ударопрочное. Я почитал об этом информацию. Это интересно просто. Но я не видел в инете новостей, ни одного сообщения, что кто-то вынес витрину и что-то взял. А! Знаешь, кто?! Единственный человек, который вынес витрину, это… как его зовут? Он из Норвегии, сумасшедший… по-настоящему сумасшедший… М-м-м… боец такой громадный. Ну, напомни мне, как его зовут. Он из психушки сбежал. Он боец без правил. Его посадили, а он раздвинул прутья своими огромными лапами, - Ё смеется, - и выбежал оттуда. И пришел сдаваться в полицию со стволом. Хе-хе… Его экстрадировали в Россию, и судили здесь за то, что он разнес церковь и ограбил Евросеть.

- Почему твоими героями становятся сумасшедшие?

- Да ты не понимаешь, в чем дело… Дацик! Конечно, Дацик! Он вообще офигенный.

- Он больной.

- Ты не понимаешь. Это же люди из комиксов. Ты смотришь комикс, а тут – вот он, этот человек. Это же гораздо интереснее, когда жизнь ничем не отличается от комикса.

Источник зла

- Было время, когда активистов артгруппы рассматривали, как революционеров. Как людей, которые хотят что-то изменить. А ты мне говоришь про какой-то интерес. Хотя… я всегда это про вас знала: ты – эгоист. И живешь ты так потому, что по-другому тебе неинтересно.

- Да, но… при этом ты сама живешь, как тебе интересно. И мне же нужен кто-то… Кто-то же должен быть злом. Если бы не было Путина, то была бы вообще большая проблема. То, что Сурков сейчас ушел и пришел Володин – это проблема. С Сурковым было интереснее. Гораздо интереснее. А ты знаешь… я так порадовался, когда они сиротский закон приняли. Это было… та-а-ак злобно. Когда я прочитал… оп-пань-ки, вот оно ка-а-ак… В девяносто первом состоялась легендарная игра Каспарова против Карпова. Карпов сейчас в «Единой России». И он среди них… Ты понимаешь, в чем дело? А вот они его во что вписали. Это же такое событие. Для меня важно – что Карпов. Он всегда был нормальным. Именно Карпов. Ха-а, его вписали в такую бадью. Если бы Путина свергли раньше… Карпова бы так и считали человеком, а теперь – хоп! …М-м-м… самое худшее, что может быть, это – пытаться сделать кому-то хорошо. Права человека начинаются с права вредить себе.

- Ну и вреди себе на здоровье. Но ты же собираешься другим навредить.

- Это очень плохо – пытаться сделать другим хорошо. Если кто-то боится перемен, и им кажется сейчас, что если убрать Путина, то начнется хаос и бла-бла-бла… А мне – наплевать. Знаешь, он мне очень не нравится.

- Напротив, Путин тебе необходим.

- Конечно! Он – это подарок судьбы! Безусловно. И то, что я в это время родился. Сидел бы я сейчас во Франции, и самым интересным событием было бы то, что Марин Ле Пен набрала двадцать четыре процента голосов. Ай-ай-ай, Марин Ле Пен, такая фашистка… А эти социалисты меня просто бесят. И что бы я делал? Во Франции? Хочешь сквот? Иди сквотируй. Хочешь улицы баррикадировать? На тебе улицы. Ходил бы я там сейчас по киношкам… А нет ничего интереснее, чем… что-то сделать.

- По факту, ты ничего не делаешь.

- У меня просто не получается. Но у меня есть хороший план.

Великан

- Самое кайфовое для меня состояние сейчас – быть Петей-монтажником или Васей. Простым человеком, который каждый день ходит на работу. Мне иногда кажется, что все люди, на самом деле, одинаковы. У меня есть такое подозрение. Крайне одинаковы и загнаны природой, генетикой… У верующих есть внутри высшая цель… И вера в чудо. Обязательно должно быть чудо. Как в библии… Там был эпизод – мальчик свалил великана камнем из пращи. И происходит такой ба-бах – когда кто-то маленький делает что-то, что физически ему не под силу.

- А если б не было великана?

- Может быть, мир так устроен, что он всегда есть. Если бы я жил во Франции, я бы боролся с Майкрософт, я их ненавижу.

- Даже если бы великан был злым только в твоем личном восприятии?

- Майкрософт – зло.

- Но если бы все другие, считали, что великан – добро? Что он – свят?

- Что остальные думают, мне совсем… А вот народ… А я ненавижу это слово – народ. Придуманное для манипуляции. Мне – по фигу.

- После акции Pussi Riot для вас осталось пространство?

- По факту им удалось очень много за счет того, что их посадили. Они вышли из гетто акционизма и вошли в область реальной политики в прямом смысле слова. Их посадка очень сильно повлияла на большую политику.

- Ты испытывал к ним зависть?

- Нет, точно нет.

- Почему?

- Потому что меня медийная сторона как-то… я с ними не конкурирую.

- А ты бы согласился сесть ради того, чтобы заработать себе политический капитал?

- Не-не-не, мне это… я думаю, что… я вообще думаю, что надо делать вещи, при которых не нужно использовать медиа.

- Сделать что-то гремучее с личным почерком?

- Нужно что-то сделать и не говорить, что это сделал ты. Не нужно давать интервью.

- Вы их дали массу.

- Мы не делали ничего такого, после чего не оставалось вопросов.

Обувь мертвого

- Прикольно, когда тебе достаются вещи с мертвого человека, - Ё вытягивает ноги. Рядом – черные кроссовки.

- Прямо с мертвого?

- Ага… раздавали. Очень интересно, какое о тебе сложится впечатление у людей, которые о тебе ничего не знают. Самое интересное – они мне кличку дали: Чокнутый.

- Петя Чокнутый?

- Да. Им кажется, я какие-то вещи странные делаю. Ну… я просто очень тщательно исполняю все, за что берусь. Это давняя привычка.

- Что за люди те, с кем ты работаешь?

- Довольно интересные. Знаешь, мне все время кажется, что я скоро начну говорить на каком-то другом языке – как они. И мне даже хочется от него защититься. Язык с огромным количеством поговорок, бессмысленных выражений. У меня сейчас напарник – это человек, который в девяностых годах отжимал, прессовал, потом занялся обычной работой.

- А ради чего он работает?

- Это тоже интересно. Все, с кем я на работе сталкиваюсь, они либо бухают, либо употребляют наркотики… Я единственный из них, который не употребляет. Люди там держатся только за счет того, что периодически забухивают, либо постоянно бухают.

- И поэтому они назвали тебя Чокнутым?

- Их удивляет то, что я ем гречку. У меня нет времени что-то готовить, я заливаю гречку кипятком. А они – Доширак, в добавление к нему – колбаса и до фига пива. Я не могу к этому привыкнуть – они постоянно пьют пиво. Кто-то уходит в запой. Кому-то постоянно нужны наркотики. Мне очень интересно за ними наблюдать.

- Ты можешь как-то охарактеризовать рабочий класс?

- Да обычные человеческие типажи. Только, может, они чуть проще. Ну, обычно там единственный стимул работать – это семья. Но этот стимул их не особо стимулирует. Потому что нужно постоянно бухать. Зачем люди бухают? Периодически, когда они выпьют, кто-нибудь говорит – да, вот бы мне обратно вернуться к себе в деревню… в лес пойти, на охоту, туда-сюда…

- Они как-то тебя изменили? Твои ценности? Твои планы?

- Мне было интересно их узнать. Левые же периодически говорят – вот пролетарии поднимутся. Теоретически в пьяном состоянии они очень боеспособны. Очень. Если день города, и у тебя большое количество пролетариев, которые выпили, то да, эти люди без вопросов сойдутся в рукопашную с ОМОНом, смогут отнять оружие и начать стрелять, убивать, это для них – не вопрос. Когда они бухие. Но этого заряда хватит на сутки. Если у тебя есть толпа бухих пролетариев, то у тебя – ровно сутки на то, чтобы они смели кого угодно.

- А потом?

- А потом они придут в себя и вспомнят, что у них же семьи, и не надо рисковать, надо отступить. А потом будет –«Десятку? Нет-нет, ребят, я не хочу. Зубы жалко». Мы с Олегом прежде, чем что-то делать, сели, обсудили, что будет. Крайний случай. Угу. «Что будем делать в крайнем случае?» - «Ну что? Пятьдесят первая и молчать». И дальше всем вокруг себя объясняем, что готовимся так, чтобы всем убежать и никто не попался. Но если ты попался, чувак, никаких соплей. Если ты в себе не уверен, иди на фиг. А, тем более, как можно наговаривать на других? Это самое худшее, что может быть. Ленина не читала? Про то, как его брата мучили? Про то, как его брат не написал… не попросил пощады. А знаешь, что самое обломное? Что реально тридцать седьмого года нет. Вот что меня раздражает больше всего. Из какого-то тупого фильма шутка – «Писайся, какайся, но свое дело делай».

- Ты бы сам битье выдерживаешь?

- Серьезно меня не били никогда. Самое сложное было, когда нас с Олегом везли из Москвы в Питер. Ну, да, проехать это расстояние, лежа на полу, закованным в наручники, с пакетом на голове – это совсем не фонтан. Но я сразу прогрыз в пакете дырку, а все равно было ужасно душно. Часов пять в пакете, потом они перестали докапываться к нам.

- Просили снять с вас пакеты?

- Просили.

- Как?

- «Вы охренели что ли?! Снимите пакеты?!». …Я не могу сказать, что я себя вел как-то круто или агрессивно. Знаешь, есть какая фишка? Менты, как правило, в чем-то очень большие профессионалы. И они видят, что человек сломан еще до того, как его начали бить. Он с самого начала сам про себя боится, и знает про себя – я не выдержу. Они тогда начинают давить. Я всегда спокойно с ментами общаюсь – а зачем, а что дальше. Меня когда завозили в тюрьму, там один был добрым полицейским. Он говорит – «Ну хочешь, я тебе сладости принесу?». Откуда они узнали, что я сладости люблю? Наверное, из прослушки.

- На-ка пирожок, - вынимают пирожок из пакета.

- Но я не отношусь хорошо к людям, которые кормят меня сладостями! Это, как наркотик – сладости, - Ё берет пирожок. – Я ем горох не просто потому, что он стоит двадцать четыре рубля. В нем больше витаминов, чем в фасоли. Двадцать грамм белка на сто грамм. Быстрые углеводы приводят к выработке инсулина, и ты быстро снова начинаешь хотеть есть.

- А зачем тебе быть здоровым? Зачем жить долго? Жить же… так… неинтересно.

- Вот Олег он любит, ему по фигу, что там содержится. Ему бы жирненькое что-нибудь. А я смотрю на него и думаю – «Блин, как тебе будет обломно, если ты в какой-то момент не сможешь убежать от ментов из-за живота». Нет, ты смеешься, а он… на короткие дистанции он очень неплохо бегает и ездит на велосипеде, но… но вот просто не знаю. Он здоровый, и иногда мы очень прикольно действуем в паре – есть вещи, которые я не могу сделать без него, там нужен его рост, его размер. И только он меня может подсадить, куда-то поднять, но только я могу туда забраться. У меня есть своя ниша, я должен быть подвижным.

- И ты взял пирожок у полицейского?

- Нет, но я поддался на провокацию. Он сказал – «Вы на деньги ЦРУ». А я сразу – «Вы что, охренели? Мы честные борцы!».

- Борцы с чем?

- С ними… Поверь мне, во всей Лебедевке мы с Олегом были самим неприхотливыми. Подельники не должны пересекаться, но там недостаточно строго следили, и мы периодически встречались. Помню, мы угорали над остальными зеками. Олег мне рассказывает – «Ты представляешь, у моего там мыло – душистое. Он носится с ним». Я говорю – «А у моего там такая кастрюлечка, он ее бережет». И, знаешь, какие мои первые впечатления от тюрьмы? Там было гораздо комфортней, чем на наших вписках. Представляешь, кормежка – три раза в день. Я ел больше всех в тюрьме и никогда не отказывался от вареной воблы. Она практически безвкусная, а кости в ней – какие только могут быть. Я ел потому что знаю: в рыбе – белок и фосфор. Ел буквально силком ее. Олег тоже… он был вторым. Еще там ходили легенды про какого-то грузина, который избил охранника. Этим человеком Олег восхищался. Он говорил – «Вот как надо. А мы все – лохи».

- Ты сейчас хотя бы живешь в приличных условиях?

- Я живу в очень неприличных условиях. Но мне-то пофиг.

Христос

- До меня только недавно дошло, в чем фишка евреев. Что сделали евреи? Так, чтобы другие народы считали их еврея богом. А потом они его замочили. Можешь себе представить – вот такой перфоманс сделать? И куча народа, при том, что они называют себя антисемитами, находятся под вот этим очень крутым перфомансом – создать бога, а потом убить… В него верит миллиард человек. Никто больше ничего подобного не делал. И мы две тысячи лет живем под впечатлением этого фокуса. Вот как я вижу Христа.

- А как видишь свой перфоманс?

- Моя мама периодически пугается. Кто-то вывесил баннер. «Это не ты?!» - «Нет, баннер – это не я» - «А как узнать, что это ты?» - «Потрясающий в разных смыслах этого слова». Вот как бы мне хотелось.

- Это потрясающее имеет в твоей голове хоть какие-то очертания?

- Я знаю конкретно, что я буду делать. …Кремль – это экстремисты, которые стараются развалить всю страну. А с ними борются плакатами. Они готовятся – все эти броневики, омоновцы. Представь, как они испугаются, если…

- Если маленький ты их свалишь из пращи?

- Самый крутой фильм двадцать первого века… Забыл, как называется… Про пророка Мухаммеда. Да. Из-а него стали убивать людей по всему миру. Он стал толчком. Или чувак, который пришел в кино про Бэтмена и начал убивать. …Ты идешь смотреть кино про сумасшедшего чувака и встречаешь его в зале.

- Ты снял кино в голове, и в холостую сейчас проигрываешь его без конца.

- Слово «в холостую» - единственное лишнее в твоем последнем предложении… Хотя по правде в холостую пока. Но все люди крутят в голове кино – я буду большим начальником, у меня будет большой дом, жена, дети…

- Это – вполне реальное, осуществимое кино.

- Только он впахивает с утра до вечера, чтобы сделать это кино реальностью. Кто-то из нас должен остановиться.

- Ты или Путин?

- Это слишком интересно. Права не просят, права берут. Есть вещи, которые я собираюсь просто брать. Ты не можешь выпросить, чтобы с твоей головы сняли пакет, ты можешь только сам его снять.

- Ты можешь изменить ситуацию – сделать так, чтобы больше никому на голову не надевали пакет.

- Нет в истории таких прецедентов. Этого всегда добивались только за счет силы. И никогда не было по-другому. Не говори мне о мелких победах. У власти нет возможности меня наказать. Как они меня будут наказывать?

- Ты просто уже не актуален.

- Но все равно, что они могли бы сделать со мной? Посадить меня? А мне пофиг. …У меня есть одна интересная идея. Один хитрый план. Очень. Я их перехитрю, - говорит шепотом. - Ты же сама понимаешь, в чем дело. У них просто нет соперника. Они накручивают режим, накручивают, и упираются сапогом в вату. А надо сыграть. Когда они собирают весь этот ОМОН, все эти грузовики, щитки, все силы, я считаю, что это они меня пригласили. Это – слишком интересный вызов.

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Медведь Виктор 29 апреля 2016
www.balu.dp.ua
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение