--

«Жизнь такая живучая»

Появился реальный шанс узнать, есть ли жизнь на Марсе

Первый космический аппарат миссии, состоящий из искусственного спутника TGO и наземного модуля «Скиапарелли», успешно запущен с Байконура 14 марта, чтобы 19 октября прибыть к Марсу. Главная цель совместного проекта Европейского космического агентства (ЕКА) и госкорпорации «Роскосмос» — изучить атмосферу красной планеты, в особенности на предмет содержания в ней метана, который может свидетельствовать о наличии жизни. «РР» расспросил об «ЭкзоМарсе» руководителя отдела физики планет Института космических исследований РАН Олега Кораблева, создававшего прибор, который займется поисками метана

29 марта 2016
размер текста: aaa

Зачем опять лететь на Марс?

Вопрос законный. Марс сейчас исследуется так подробно, что и Земля скоро позавидует! Идея «ЭкзоМарс-2016» возникла, когда в 2003 году в атмосфере Марса нашли метан. Открытие всех взбудоражило. Это могло бы быть следствие геологических процессов, но вулканизм на Марсе не обнаружен. Есть и другие неорганические процессы, при которых образуется метан. Но пока непонятно, идут они в действительности на Марсе или нет. Зато даже ничтожного по земным меркам количества микроорганизмов-метаногенов было бы достаточно, чтобы произвести обнаруженное количество метана.

 

То есть вы ищете жизнь?

«Экзо» в названии миссии — от слова «экзобиология», которое означает поиск жизни вне Земли. В 2007–2008 годах американцы начали говорить о том, что надо запустить на орбиту Марса специальный спутник, который измерял бы метан. Орбитальный модуль TGO(TraceGasOrbiter) должен был стать совместной разработкой Европейского Космического Агентства и НАСА. Но в 2011 году американцы из этого проекта ушли, вроде как по причине недостатка денег. Тогда ЕКА обратилось в «Роскосмос», чтобы запустить ЭкзоМарс с помощью Протона. Почва уже была подготовлена предыдущим сотрудничеством — в частности, в рамках миссии «Фобос». Но «Фобос» упал. Вот и получилось, что у них американцы ушли, у нас «Фобос» — так сказать, два огорченных друга сошлись и решили отправить совместную миссию. Американцы сначала свои приборы хотели оставить на борту, а потом отказались. Тут нам было о чем подумать и что предложить. В итоге европейский космический аппарат запущен российским Протоном, и на его борту оказались четыре прибора: два российских и два европейских.

 

Для чего они нужны?

Прибор, которым я управляю, называется ACS — AtmosphericChemistrySuite. Он нужен для изучения химического состава атмосферы Марса: будет замерять так называемые малые атмосферные составляющие. Это газы, содержание которых меньше 1%. Метан к ним тоже относится, его содержание менее 10 частей на миллиард, поэтому для его анализа нужны намного более чувствительные приборы, чем в предыдущих миссиях. А еще ACSнужен для мониторинга климата Марса.

Он в каком-то смысле конкурент бельгийского спектрометра NOMAD, тоже стоящего на борту. По сравнению с NOMAD мы можем одновременно фиксировать больше газов, и избирательность нашего метода больше.

 

Какие функции выполняют два других прибора?

Третий прибор — это FREND Игоря Митрофанова, заведующего лабораторией ядерной планетологии нашего института. FRENDбудет искать лед в приповерхностном слое Марса и изучать его распределение. Ведь Марс не такой сухой, как представлялось: вода в довольно больших количествах есть возле полюсов, а в небольших — даже на экваторе. Прибор позволит провести гораздо более детальное исследование, чем было раньше.

 

А четвертый?

Четвертый — это швейцарская цветная стереокамера высокого разрешения CaSSIS. По ее фотографиям будут строиться карты Марса. Не то чтобы она обладала какими-то рекордными параметрами, но при создании карт Марса все определяется не столько прибором, сколько каналом связи, по которому можно передавать снимки. Чем больше их разрешение, тем больше объем информации. У этой камеры поле зрения достаточно широкое — она может охватить больший процент площади планеты и получить цветные стереоизображения.

 

Почему важно знать, как распределена вода на Марсе?

Эту тему можно развивать в самых разных направлениях! Например, космонавтам не придется возить с собой воду, а можно будет ее получить на месте.

 

А мы планируем дальше осваивать Марс?

Мы-то все что угодно можем планировать… Но пока реальных проектов такого рода не рассматривалось. Не решен главнейший вопрос - защиты космонавтов — и во время многомесячного перелета, и на поверхности Марса. Тут подход должен быть человеческий. Вот 18 марта была очередная годовщина выхода Алексея Леонова в открытый космос. Он же тогда чудом вернулся на корабль! Такой уровень риска сейчас не допустим.

 

В 2018 году будет запущена вторая часть миссии. Какие цели она будет преследовать?

Мы сможем достать образцы грунта с глубины до двух метров. До этого марсоходу Curiosity удавалось зондировать почву всего на пару сантиметров. И он нашел в ней органику, которой миллиарды лет. Но она вся уже переработана радиацией. Фактически это только ее следы. Поэтому достать не тронутый радиацией образец очень важно. Вот только запуск будет не в 2018-м, а, скорее в 2020-м, — сейчас уже можно говорить об этом. Эту дату несколько раз упоминал глава Европейского космического агентства. Хотя официально она пока не заявлена.

 

Вы будете принимать участие в данном исследовании?

Уже вовсю принимаем. Марсоход будет ехать, сверлить дырки в грунте и смотреть по сторонам своими «глазками». Один из этих «глазиков» — мой инфракрасный прибор, который позволяет не просто наблюдать за всем вокруг, но еще и определять минеральный состав грунта. Еще один прибор — того же Игоря Митрофанова — будет детектировать воду вдоль трассы. Вообще-то он не воду ищет, а водород. Это нейтронный детектор, а нейтроны реагируют с водородом: они замедляются. Но где еще может быть водород в грунте, как не в составе воды? Это наш скромный вклад в работу на марсоходе. А когда он уедет, останется неподвижная платформа. За весь комплекс научной аппаратуры, который будет на ней установлен, тоже отвечает наш институт. В основном приборы нацелены на мониторинг климата, исследование внутреннего строения Марса, анализ атмосферы, только более тщательный.

 

А как вы считаете, есть ли жизнь на Марсе?

Вполне возможно! Это достойная гипотеза. Ведь когда-то на Марсе было тепло. Я затрудняюсь комментировать происхождение жизни: никто не знает, как это могло случиться. Но предположим, что она либо возникла сама, либо была занесена, что тоже не лишено оснований. Если на Землю попадают марсианские метеориты, то почему на Марс не могут попасть земные? То есть жизнь могла быть туда занесена с Земли. Мы знаем, что микробы выживают на метеоритах и в космосе, и даже при входе метеоритов в атмосферу. Жизнь такая живучая! Так что когда-то Марс мог быть обитаем. А потом он стал таким суровым, как сейчас… Но жизнь всегда находит какие-то ниши и могла сохраниться. На Земле, например, она есть и в термальных источниках с адским химическим составом, и на огромных глубинах, без света, без кислорода, и в шахтах, где страшная радиация.

 

Вы присутствовали при запуске миссии?

Да, я был на Байконуре. Стоял и ждал запуска на смотровой площадке, вместе со всеми, среди тех, кто принимал участие в сборке аппаратов и приборов. Сумбурно немножко получилось. Там холмик такой, на нем смотровая площадка, а вокруг него поле, огороженное колючей проволокой. Километра три, наверное, было до ракеты. Близко. Но кажется, что не близко.

 

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Материалы по теме
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение