--

Своя Армения

24 часа Еревана и окрестностей

«РР» публикует выдержки из большого журналистского, образовательного и социологического проекта «Медиаполигон: Ереван-24», девятого по счету, который на этот раз прошел в Армении. 1 апреля кульминацией «Медиаполигона» стала интернет-трансляция в жанре тотальной журналистики «Ереван-24» (см. полную версию ленты на сайте 24.rusrep.ru). Более двухсот молодых журналистов России и Армении встретились в Ереване, чтобы узнать и рассказать, как живет этот город. Было выбрано более 300 точек для трансляции, было написано и снято свыше 500 сообщений о горожанах, их делах и мыслях. Основная тема проекта — «Родина и мир», об Армении и армянской диаспоре, о том, кто уезжает и кто возвращается. И это понятно: армяне — самый рассеянный мировой народ, за рубежом армян значительно больше, чем в стране. Какое самоощущение и смысл это дает, какие проблемы и возможности? К сожалению, в то самое время, когда мы изучали Ереван, в Карабахе началось военное обострение. Нет ничего хуже для понимания жизни народов, чем война. Тем не менее участники проекта попытались говорить о мире, а не о конфликтах.

14 апреля 2016
размер текста: aaa

— Подозреваю, у Бога тоже есть национальность, Бог — армянин, — говорит Феликс Бахчинян. Он писатель, автор около 100 документальных и художественных работ, многие его тексты посвящены дружбе народов, так что в этом своем высказывании он точно не хотел никого обидеть — просто так устроен мир и главные его диаспоры.

— В 1998 году я написал книгу об армяно-чеченских отношениях, о связях между этими двумя народами, — вспоминает Бахчинян. — Книгу опубликовали, я решил отвезти ее в Чечню. И как раз в Грозном, у здания правительства, чеченцы взяли меня в плен и отвезли в лес. Там я пробыл в плену 29 дней. Потом меня отпустили. Наверное, кто-то прочитал книгу, понял, что я о чеченцах много хорошего написал. Сказали, что, будь я журналистом или политиком, казнили бы. Естественно, на моем мнении о Чечне или чеченцах это никак не отразилось. Среди повстанцев было много гуманных, понимающих и честных людей. У каждого народа есть свои хорошие и плохие представители. Я вот считаю, что не каждый человек, говорящий на армянском языке, может считаться армянином. Важно иметь для этого определенные качества и не терять национальную идентичность, где бы ты ни был. Нужно оставаться армянином.

 

Всемирный народ

Население Еревана — около одного миллиона человек, во всей Армении живет почти три. Еще 2 миллиона армян живут в России, около 1,5 миллионов — в США. Если к этому прибавить диаспоры во Франции и Германии, Грузии, Ливане, Сирии, Турции и Иране, Аргентине и Бразилии, в Австралии и Канаде, Украине и Белоруссии, то получится в общей сложности 12 миллионов человек. Нация, раскиданная по всему миру.

Кажется, что армяне — самые легкие на подъем. В Ереване многие молодые люди уже успели пожить в Москве, Париже или Берлине. Тут все или только что вернулись, или собираются уехать. Но при этом армяне всегда возвращаются. Даже те, кто только думает о поездке, неизменно планирует возвращение. О том, почему так важно видеть из окна вершину Арарата и как живется мировому народу на родине и в других странах, корреспонденты проекта «Медиаполигон: Ереван-24» поговорили с жителями и гостями Еревана.

В перерыве между съемками программы «Дом Кино» на канале ATV нам удалось поговорить с известным кинорежиссером Рубеном Геворгянцем и ведущей Эммой Акопян:

— Родина — это мать, которую мы любим. Мы единственная нация, которой за пределами нашей страны намного больше, чем в ней самой. Судьба армян — борьба против угнетения другими государствами. Армения была под властью сильнейших империй очень долгое время. Именно поэтому мы должны быть везде! — восклицает Рубен. — Это карма нашего народа, ибо мы — нация-донор. Мы сеем науку, искусство, мы создаем, мы творим за пределами своей страны. Такова наша судьба. Судьба нации-донора.

То есть в самом рассеянии по миру многие армяне видят смысл и значение. Но не все считают, что этого достаточно для современности, что рассеянием можно гордиться.

— Я никогда не слышала такого определения, как «всемирный народ», — говорит заведующая диспетчерским отделением на скорой помощи Ритта Абрамян. — Да, армян, так же как и евреев или цыган, раскидало по всему миру — по разным причинам: сначала геноцид 1915 года, потом различные конфликты… Многие во Францию тогда уезжали, в Америку. Но это боль нашей нации, этим нельзя гордиться, нельзя радоваться. Хорошо, конечно, что многие нашли свое место. Но лучше, если бы все могли реализоваться у себя на родине. Я хочу жить здесь, потому что плохо привыкаю к новому месту, к новым обстоятельствам. Кто сказал, что в другой стране будет легче?..

 

Сложная родина

Независимость Армении после распада СССР возникла вместе с войной в Карабахе, а это означало боль, изоляцию, нищету ранних 90-х. Диаспора помогала, но и вырастала. Повстречавшийся нам продавец кофе Армен признался: хотел тогда уехать в США, но передумал.

— В 90-е годы в Ереване жилось непросто. У меня мама в эти годы в США уехала, живет там, — делится он. — Мы тоже как-то с семьей думали махнуть туда. Даже грин-карта была…

— И что вас остановило?

― Мы собрались, прилетели в Москву, ждем отправления в Америку. И тут эти теракты в сентябре 2001-го с башнями-близнецами! А все уже было готово: и документы, и билеты. Пятнадцать дней мы просидели на чемоданах в Домодедово, и в результате нас развернули. А теперь я никуда уезжать не хочу. Сейчас все совсем не так плохо, как было тогда, в 90-е. Раз мы это время пережили, то и сейчас справимся.

Более того, современная Армения не тождественна своему культурному и историческому прошлому. Главными городами для армян в Российской империи были все же Тбилиси, где жил цвет интеллигенции, и Баку, где работал цвет купечества. Ереван только сейчас становится настоящей столицей, хотя интеллигенция считает, что интеллектуальной и культурной плотности столичному городу все еще не хватает.

Например, художник Сергей Наразян в ближайшее время не планирует проводить выставки своих работ в Армении:

— Во-первых, есть финансовая сторона вопроса. На организацию и проведение выставок уходит куча денег, и почти никогда это не окупается. Во-вторых, сегодня в Армении внимание ценителей искусства больше всего привлекают художники, рисующие в более востребованных жанрах, и почему-то все хотят быть похожими на известных западных живописцев. Я не могу точно определить свой жанр — это дело искусствоведов.

 Наиболее ярких представителей культуры Армении пока больше ценят за рубежом, чем на родине. Так, писателя Мариам Петросян, автора замечательной книги «Дом, в котором…» знают значительно лучше в Москве, чем в Ереване. Это объяснимо: спрос на культуру растет вместе с богатством и стабильностью, но Армения все еще практически в изоляции — является почти островом, но без выхода к морю.

— В России мне говорили, что я неореалист, — говорит художник Наразян. — Кто-то причислял меня к экспрессионистам, гиперреалистам, хотя во многих портретах явно присутствует гротеск. Так что неясно, какой там у меня жанр. Я точно знаю, что этот жанр в Армении не так уж и востребован.

Поэтому в Ереване Сергей Наразян зарабатывает в основном натюрмортами. На его картинах изображены символы Армении: гранаты, ковры с орнаментами или абрикосы.

— Оно и понятно, туристам такие работы нравятся, в качестве сувениров берут. Удивительно, что вам понравились портретные циклы. Многие люди мне говорят, что они похожи на работы душевнобольного, — шутит Сергей.

Мастерская художника находится у него дома. Мама Сергея угощает нас чаем и пирогом, после идем в маленькую комнатку, где Сергей Наразян заканчивает свой очередной натюрморт.

Несмотря на древность армянского народа, с точки зрения построения смысла для всех армян в мире Армения — молодая страна. Тут интеллигенция не пеняет на обстоятельства, а скорее занимается самокритикой:

— Чтобы страна развивалась, нужна четко определенная национальная идея, — говорит Наразян. — Сейчас у нашей интеллигенции нет того единства, которое было, скажем, в 70-х, 80-х годах… А между тем она одна из главных сил, которая эту идею должна разработать и пропагандировать. Но посмотри, например, что случилось этим летом во время гражданских протестов на проспекте Баграмяна! Мнение интеллигенции могло кардинально меняться всего за пару суток. Так что нам еще работать и работать, если мы хотим иметь процветающую страну. Стране нужны храбрые, трудолюбивые, сильные и терпеливые люди, чтобы переломить доминирующие лениво-агрессивные настроения.

 

Диаспора

В бар «Калюмэ» на Пушкина, 56, приходят не  только за этнической музыкой, но и за <br>хорошей партией в шахматы: местный бармен <br>Артин Ниази — один из сильней- ших <br>шахматистов Еревана

В свои двадцать лет ереванка Нане Серобян вышла замуж и переехала в Россию. Жила в Москве и Краснодаре. Однажды втайне от Нане ее друзья подали за нее заявку на получение грин-карты в США.

— Пока я была в Краснодаре, как раз вышел закон, по которому армянам нельзя было находиться на территории РФ больше трех месяцев. У меня было три дня до конца регистрации: предстояло возвращаться домой. Вдруг на почте я увидела, что выиграла грин-карту. Сегодня, кстати, ровно год с тех пор! — восклицает девушка.

Нане провела в Армении год и уехала в Лос-Анджелес. В Америке работала няней и официанткой, выгуливала собак, делала сайты, писала статьи для блогов и журналов. Весь год Нане жила между Штатами и Арменией.

— Сейчас я вернулась: хочу научиться делать татуировки и заниматься ивент-менеджментом. После этого легко будет получить на это лицензии в Америке. Еще начну учиться там на программиста. Я хочу быть счастливой! — смеется Нане Серобян.

Фонд Фритьофа Нансена активно готовится к 150-летию великого гуманиста.

Глава фонда и его основатель писатель Феликс Бахчинян рассказывает о предстоящих мероприятиях, об опубликованных книгах, посвященных писателю, о деятельности норвежца в годы геноцида армян.

— Легко ли перестать быть армянином за рубежом? — рассуждает он. — Знаете, зависит от человека. Я долгое время прожил в Грузии, в Литве, но никак не растворился среди местных. У меня много родных за рубежом, все они оставили родину исключительно по финансовым обстоятельствам, поэтому нельзя сказать, что кто-то бежит от своего народа, от своей культуры и языка. Все они очень тоскуют по родине. А я абсолютно уверен, что свою страну не оставлю — просто не представляю свою жизнь где-то помимо Армении, пусть даже это будет самая развитая, цветущая и красивая страна!

Рано утром мужчина средних лет Давид Минасян собирается на работу. Сегодня его провожает младший сын Марк и мама-пенсионерка с шекспировским именем — Офелия.

— Армянский народ считается «мировым», потому что в 1915 году произошел геноцид. Все разбежались. Образовался большой спюрк, — рассказывает Давид.

— Спюрк — это диаспора, — встревает Офелия.— Многим коренным жителям соседних стран из-за конфликтов тоже пришлось податься в дальние страны. Судьба у армянского народа печальная.

— Несмотря ни на что, я бы в жизни не уехал. Лично я выбираю свою страну. А если бы начали выгонять, — то только в Россию: там родственники живут, язык знаем. Или в Германию. Там чисто, люблю чистоту. Но лучше не уезжать: не хочу, чтобы мои дети росли людьми второго сорта.

А ведь даже в близкой России армянам часто приходится непросто: другой образ жизни, часто избыточно жесткие для людей из бывших советских республик миграционные правила. Но в России армян очень много, и те, кто не смог там закрепиться, этого немного стесняются. Таксист Карен просит нас не фотографировать его.

— У меня в Москве слишком много знакомых. Еще узнают, что я из России вернулся обратно.

Карен семь лет прожил в подмосковном Чехове, а в сентябре этого года вернулся в родной город Аштарак.

– Я в России себе на новую машину копил, чтобы купить ее в Армении и на ней работать таксистом. Накопил 150 тысяч рублей, а потом рубль упал и стал стоить не 13, а 6 драмов. Поэтому теперь выгоднее работать в Армении, я и уехал, — рассказывает Карен, сидя за рулем старенькой иномарки. Явно не на такую машину он копил. — Но мой брат с женой остались в Чехове, они Армению не любят.

 

Образ жизни

Несмотря на все проблемы, большинство ереванцев очень любят свой город и страну, потому что такого родного, привычного образа жизни не встретишь нигде.

— Я не хочу отсюда уезжать, это мой дом! Здесь всегда было трудно жить, да и мы непростой народ, — говорит архитектор Ашот Манасян, играя со своей собакой. — Я жил во Франции, но это не мое. Мой дом — Армения, я знаю, что в диаспоре очень сложно, и не представляю, что буду гулять со своим псом Дико где-нибудь в другой стране. Армяне всегда тянулись туда, где есть возможность открыться, туда, где есть цивилизация, туда, где правительство создает нужные условия для жизни.

Паб «Калюмэ» только начинает свою работу. Внутри встречает сам хозяин, он весело пожимает руку всем гостям. Играет этническая музыка, на стенах висят флаги разных стран мира.

— У нас такая традиция, — объясняет Грач Давидян, — когда в паб заходит новый путешественник, мы вывешиваем на стену флаг его страны.

Давидян родился в армянской семье в Бейруте, в 17 лет навсегда оставил Ливан и начал путешествовать. Он жил в Японии, Европе, Америке и Индии, но все же в 2009 году окончательно переехал со своей женой в Армению.

— Переехал я по трем причинам: во-первых, Армения — моя родина. Во-вторых, я просто хочу быть свободным человеком и вести тот образ жизни, который мне по душе. «Калюмэ» — это платформа, на которой собираются 300–500 самых разных людей и много путешественников. Здесь я встретил свою настоящую семью… В-третьих, я вижу, что Армения меняется к лучшему, и все мы хотим быть частью этих изменений. Все мы разделяем такие ценности, как уважение к близким, желание жить в мире и стремление к равенству. Как я принял решение сюда переехать? Я сказал своей жене: «Давай возьмем по листу бумаги и по отдельности напишем, чего мы хотим от жизни и что может нам дать Армения». Тогда мы написали, что хотим свободы и безопасности. Армения удовлетворяет нашим потребностям.

Нам удалось повстречать русскую девушку Елену Кожемякину, которая успела стать настоящей ереванкой — она работает руководителем фотостудии «Марашлян». Елена хорошо говорит по-армянски.

— Вы русская, но живете в Армении?

— Да, я свободно говорю, читаю и пишу на армянском языке. Вообще я юрист. Здесь преподаю в Славянском университете. У меня был типичный мотив для переезда, прямо как в фильме «Невеста с Севера»… Всем девушкам, которые собираются замуж за армянина, рекомендуется к просмотру! — смеется Елена. — Русских невест здесь так и называют — «невеста с севера». Шесть лет назад я вышла замуж и переехала. Не жалею. Важно понять, чего ты хочешь получить от страны. Если хочешь найти негатив, то найдешь его в любом месте. Армения для каждого своя и раскрывается по-своему. Все зависит от того, чего ты ищешь и ждешь. Мое знакомство со страной началось с людей. У меня здесь почти нет русских друзей, пара знакомых — и все. Это невероятно солнечная страна, а солнце здесь согревает душу. Но если хочешь жить в Армении, то нужно учить язык. Это способ познания нации, некий код.

Я не жалею, что уехала из России. Например, детям здесь безопасно. Это нормально, если твоего ребенка незнакомый человек угостит на улице конфеткой, потреплет за щеку. Я уезжала из Армении на восемь месяцев, на работу в Россию. Была возможность остаться, но я вернулась. Здесь свой ритм, который создаешь ты, а не город, как это происходит в Москве. Здесь люди кайфуют, но не от алкоголя, а от образа жизни! Здесь есть культура хождения в гости, в России это утеряно. В гости ходят много и часто, а не только по выходным, и даже в первый раз тебя встречают так, будто бы ты самый дорогой гость.

__________________________________________________

Ереван-24, день и ночь столицы

«Руку покупаешь, домостроитель?!»

Лилит Дабагян

 20:30, ул. Сарьяна, 24

В семье Дабагянов ужин. Стол ломится: куриный шашлык, несколько видов сыра, колбасы и хлеба, баклажанная икра, зелень, сладости, напитки.

Диалог на армянском прервал Вартан Дабагян, обратившись к единственной русскоговорящей за столом:

— А у меня есть сборник армянских выражений, которые на другие языки не переводятся.

Вартан Дабагян удаляется из кухни и через несколько секунд появляется с небольшой книгой зеленого цвета.

— Например, «дзер эс арнум тенашен» дословно переводится как «руку покупаешь, домостроитель». Но на самом деле это означает: «Издеваешься, что ли, надо мной?».

— Еще есть выражение «умру на твое тело», или «джанит мернем», — добавляет глава семьи Армен Дабагян. — Не знаю, как это перевести. В общем, это выражение чрезмерной любви к человеку.

—Как бы ты поняла выражение: «Съем твою печень»? Бабушки часто так говорят своим внукам. «Съесть твою печень» хотят те, кто любит безумной любовью! — добавляет Вартан Дабагян.

 

Пластический хирург не одобряет коррекцию носа ради моды

Татевик Андреасян / Врач считает, что надо беречь индивидуальность, а не подражать звездам эстрады 

16:30, медицинский центр «Астхик», ул. Даниела Варужана, 28 

Мы сидим в кабинете с пластическим хирургом Ашотом Эдуардовичем.
— Сколько операций в месяц вы делаете?
— Число поступающих в медицинский центр — от 25 до 30 человек за месяц.
— Форму носа стали исправлять чаще?
— Да, безусловно. В основном к нам поступают пациенты с проблемами дыхания. Но есть и много желающих исправить нос из эстетических побуждений.
— Сегодня многие хотят быть похожими на звезд кино и эстрады, как вы относитесь к этому тренду?
— Не надо поддаваться веяниям моды. Конечно, если есть надобность исправить какие-то дефекты, то смело стоит обращаться к пластическим хирургам, но важно не забывать про индивидуальность.

 

Дедушка Папин рассказал о том, кто главный по нардам

Нона Оганесян / Ежедневные сражения на Комитаса 

 11:31, Проспект Комитаса 

— Каждое наше утро начинается с игры в нарды, — с гордостью говорит дедушка Папин. Он и его друзья одеты в строгие рубашки и кепки.

— Дочка, обязательно передай всем читателям, что главный по нардам в нашей компании — я.

 

Живучий голубь с Амалира полюбил Томаса и Славика

Вера Клунная/ Мужчины кормят его уже 10 лет

 9:40, Амалир, спортивно-концертный комплекс имени Карена Демирчяна

Каждое утро в одно и то же время Томас и Славик приходят на смотровую площадку у комплекса Амалир, чтобы покормить белого голубя.

— Однажды сидели на лавочке, вон там, — показывает Томас. — Он прилетел, покормили его. А теперь в любую погоду приходим: и в снег, и в дождь, уже десять лет. Он нас ждет. 

 

Таксист Татуль рассказал об армянских корнях пингвинов и Путина

Полина Арсеньева/ Мужчина отметил, что сегодня в Армении отмечают день лжи

 13:52, в такси

Водитель Татуль спорит со своим пассажиром Альбертом.

— У меня трудное имя. Русские язык ломали, — говорит Татуль.

— А меня Альберт зовут, — представляется парень.

О том, как живет Ереван, поколения думают по-разному.

— Один богатый против десяти бедных, — говорит Альберт.

— Зачем так говоришь? Мы все любим наш город. Работать только негде, люди нервничают. Знаешь, сколько уехало в Россию? Пол-Армении в России! — возражает Татуль.

— В Ростове больше армян, чем в Эчмиадзине, — добавляет Альберт.

— А вообще сегодня в Ереване день лжи. Мы вас в консерваторию не везем! Все, что до этого говорили, — неправда. А вот теперь правду будем говорить. Даже в Антарктике есть армянин. Пингвин-армянин. Они все в душе армяне, эти пингвины. Мы вообще утверждаем, что все наше: и все фамилии, и Ростов наш, и Путин наш, и кофе наш, и гранат. 

 

Ассирийцы отмечают Новый год в Верхнем Двине

Милена Рублева/ Зал ДК украсили армянским флагом

 12:20, Дом культуры села Верхний Двин

Ассирийцы празднуют Новый год. Молодой человек забрался на лестницу и вешает на стену флаг Армении. Свой собственный флаг у ассирийцев везде: на заднике сцены, на стене, на флажках и даже на чехле для телефона.

— Ой, опять мы ничего не успели к празднику, в последний момент армянский флаг вешаем, — говорит пожилая женщина, которая руководит процессом. — Ну а как? Надо, чтобы оба висели.

Силвард Атаджян рассказала, как пережила геноцид 1915 года

Гарник Алексанян/ От горы Муса-Даг до Еревана через Египет и Алеппо

 19:20, ул. Даниела Варужана, дом 44

104-летняя Силвард Атаджян — одна из выживших во время Геноцида армян. В 1915 году в районе горы Муса-Даг на юге Киликии армянские отряды самообороны оказали сопротивление турецкой армии. Осада горы продолжалась 53 дня, выжившим удалось на французских кораблях эвакуироваться в Египет. После Первой мировой войны окрестности горы Муса-Даг или, как ее называют армяне, Муса Лер, вошли в состав французской Сирии. Силвард с семьей вернулась в родные места.

— Мы жили некоторое время в Мусалере, — рассказывает Силвард Атаджян, — но после переехали в сирийский город Алеппо, где я встретила своего будущего мужа. Он был тогда офицером французского легиона. Я сама из семьи военных: мой отец и братья служили. Я ими всегда гордилась.

В 1947 году муж Силвард предложил перебраться во Францию. Но она настояла на том, чтобы они переехали жить в Армению. Прожив в Ереване один год, семья Атаджян была выслана на пять лет в армянский город Варденис, где у нее начались трудности.

— Мы были вынуждены продать все наше золото, чтобы купить кусок хлеба. — Силвард вытирает глаза платком. — Тогда я и научилась ткать ковры. Это был единственный способ прокормить семью. У нас было четверо маленьких детей на руках… Очень обидно, что в советское время нельзя было говорить о геноциде. Мы сжигали документы, чтобы никто не узнал, что мы из Западной Армении. После ссылки вернулись обратно в Ереван и начали строить все с нуля. Но, несмотря на то что и это моя родина, я живу воспоминаниями о той жизни.

 

Жители Еревана жалуются в полицию на полицию

Мария Антонова/ Все жалобы записывают в журнал вызовов операторы ереванской полиции

 18:21, главное управление полиции Еревана

В редкие перерывы между звонками операторы анализируют пришедшие за день вызовы. Журнал вызовов заполняется по-армянски, но от руки, поэтому разобрать чей-то почерк оказывается сложно.

— Черт побери, что за рукописи! — оператор Рубен Бадалян стучит пальцами по столу. — Вот это ограбление было, мужчина пришел домой, а дверь со следами взлома; вот это психопат с моста грозится броситься… — Рубен пожимает плечами.

— Как действуем? Перенаправляем на 911, там разбираются. Извините, — очередной звонок снова отвлекает полицейского, но к разговору присоединяется начальник центра оперативного управления Хосров Степанян.

— А вот это… — переводит он и начинает смеяться, — жалоба на нас.

— Как это? За что?

— Ну, написано, что плохо разговаривали, гражданин и позвонил. Мы принимаем вызов и докладываем начальнику управления.

Кажется, что Степанян немного смущен.

— Наказываем, еще как наказываем, — смеется полицейский. — Внутреннее расследование проведем обязательно! 

 

Реаниматолог Ашот знает, почему у медиков пальцы художников

Елизавета Минасян/ В перерыве между вызовами врач-реаниматолог рассуждает о работе и искусстве

 21:00, оперативная служба 1-03

В отделении кардиореанимации тихо, иногда слышно, как вызывают соседние бригады. Реаниматолог Ашот Григорян в комнате отдыха размышляет о своей родине и профессии:

— Для меня армянский народ — самый древний. Если вспомнить легенду о Ноевом ковчеге, гора Арарат считается святой. Вообще армяне были самыми первыми, самыми храбрыми, красивыми, умными. У нас очень много талантливых людей во всем мире, например ученые-медики братья Орбели, художник Айвазовский — да, он тоже армянин!..

Мне бы хотелось несколько лет поработать в другой стране, например, в Австрии. Там красиво, Моцарт жил, — смеется молодой врач. — Я, кстати, тоже рисую. Для меня медицина — вид искусства. Я хотел стать художником, но медицину все-таки люблю больше. Если задуматься, у медиков такие же длинные пальцы, как и у художников, пианистов… — Ашот разглядывает свои руки и замолкает. 

 

Молоканин Леха мнет упругие головки маринованного чеснока

Александра Захваткина/ Торговец соленьями рассказал о своих корнях

 8:50, рынок «ГУМ», ул. Мовсеса Хоренаци, 35

На рынке «ГУМ» всеобщее оживление: начинается пятничная торговля. Под прилавками шныряют кошки, слышится лязганье металлических ножей. Светлоглазый продавец солений Леха (он же Алексей Назаров) заботливо поправляет веточки джонджоли и упругие головки маринованного чеснока на своем прилавке и рассказывает:

— Я из села Фиолетово под Дилижаном, знаешь такое? Я же русский, просто родился в Армении, в Фиолетово. Мы молокане, типа староверов, Пасху будем отмечать 1 мая, как и православные. У молокан проблем не бывает, все хорошо!

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение