--

Фаузи Сидо начинает действовать

Как житель Среднего Урала решил спасти свою сирийскую родину

1304 гражданина Сирии состоят на учете в ФМС России. Фаузи Сидо – один из них, он живет в Свердловской области. Корреспондент «РР» встретился с ним на рынке в Екатеринбурге и поговорил о том, как Фаузи жил до войны, как началась война и как он оказался в России

Дениc Колчин поделиться:
20 мая 2016
размер текста: aaa

— Мяско по 350! Берем, пожалуйста! — ударил по ушам громкий, но вместе с тем мягкий мужской голос.

Я на секунду замер, а потом продолжил пробираться сквозь толпу, наводнившую продуктово-вещевой палаточный рынок, раскинувшийся на заснеженной окраине Екатеринбурга. Рядом возвышались облупленные, словно посеченные осколками трехэтажки, а уже через дорогу, занятую воскресным базаром, простирался слегка подтаявший деревянный частный сектор.

Кафе только-только открылось. Посетители отсутствовали. Молоденькие официантки лениво протирали столы. Периодически в туалет заведения, расположенный у входа, забегали промерзшие торговцы.

Чуть погодя, к назначенному времени, появился Фаузи Сидо — средних лет, наполовину курд, наполовину славянин. В процессе беседы он периодически произносил «Блин, душа!» Фраза эта отмечала наиболее важные моменты его устной биографии, когда он вставал перед тем или иным выбором, после чего, определившись, двигался дальше. Гражданская война, гремящая в Сирии с 2011-го, заставила его покинуть родину и отправиться на север.

Новая жизнь началась для Сидо в России. А куда еще мог поехать Фаузи, если его отец шесть лет отучился в Москве на экономиста, мать, по профессии медик, родилась в Подмосковье, а одним из домашних языков числился русский.

— Слушайте, да вы просто полиглот – курдский, арабский, русский, французский, английский. С первыми тремя все ясно.

— Ну, дело в том, что в Дамаске было две школы с преподаванием французского. В остальных занимались английским. А мои родители понимали – детям нужно обеспечить хорошие шансы в жизни. Хорошие шансы, в частности, дает обучение тому, чего нет у других. Нашу школу построили еще французы. Ее сотрудники общались сугубо по-французски. Там работали прекрасные педагоги. Методички мы получали из соседнего Ливана.

— Не зря ливанскую столицу Бейрут называли ближневосточным Парижем.

— Верно, — улыбается Фаузи.— А в плане английского я самоучка. Мы со старшим братом слушали песни на английском, фильмы смотрели без арабской озвучки и субтитров. Так и научились. Правда, писать по-английски не умею. Зато разговаривать и переводить – вполне.

— Вы с юных лет проявляли инициативу?

— Да. Я считаю, либо обстоятельства сломают человека, либо он их.Других вариантов нет. У меня мама русская, из СССР. Воспитание у нее советское. Отец — сирийский курд. Жизнь курдов в Сирии при Асадах— не сахар. И я еще в детстве начинал задумываться о происходящем. К тому же родственники отца смотрели на меня как на сына русской, не понимающей курдских традиций. Родственники мамы — как на сына восточного мужчины. А ведь вы знаете, что в России думают о восточных мужчинах. С возрастом по партийной линии, в «Баас», тоже проблемы появились. Из «пионеров» перешел в «комсомольцы». Там поинтересовались моей фамилией. «Сидо, ты курд?» — «Курд». — «Значит, до высоких чинов не дослужишься».

— А по линии религии?

— Мама, будучи православной, видела меня христианином. Но христиане не считали за своего, ведь мой отец — мусульманин. Мусульмане, в свою очередь, не видели во мне единоверца, ведь моя мама — христианка.Что получается? В обществе не признают, в партии не признают, в религии не признают. Блин, душа! Почему?Открываю материалы «Баас». Там про Сирийскую арабскую республику, про арабов. Ну, здравствуйте. Я не араб. Иду к курдам. Там – про независимый Курдистан. Слава богу, папа меня уберег от этого. По его мнению, можно больше сделать для нашего народа, дослужившись до какой-то должности. А я тогда учился на отлично, но оценки меня не волновали. Я желал понять смысл жизни! Обратился к посещавшему нас батюшке. Потом стал ходить по пятницам в мечеть, слушать. Однажды в нашей школе возник человек, говоривший так, будто он беженец из Хамы 1982-го(в 1982-м в сирийском городе Хама произошло антиправительственное исламистское восстание. – РР).Он заявил, что люди, имеющие отношение к госслужбе, «продали рай этой жизни». А для меня религия – идеал. Лучшее, к чему можно прийти. И я отверг подобный негатив и возобновил поиски.

— Успешно?

— Судите сами, — горячо бросает Фаузи.— Познакомился с продавцом книг. Сказал, что задаю вопросы, читаю Коран, но не нахожу ответов. Он дал мне сборник хадисов — изречений пророка Мухаммеда. И мне понравилось! Вопрос — ответ. Причем отличный ответ! Естественно, пока доберешьсядо отличного ответа, нужно многое отсеять. Кроме того, двигаться по пути ислама в окружавшем меня обществе было очень трудно.Пятерки я получать прекратил. Правда, 12-й класс всё же закончил. За месяц до завершения составил строгую программу. Брал уроки у своего старого любимого преподавателя.

— Параллельно вы работали?

— Параллельно работал, так как хотел самостоятельности. Человек, научивший меня ремонтировать мобильные телефоны, заметил: «Ты должен повзрослеть в глазах своих родителей». И вот я накопил энную сумму, одолжил у братадвести долларов и отправился по бедным районам Дамаска. Отыскал маленький магазинчик, поставил там столик для починки сотовых. Платил за аренду три тысячи лир в месяц, зарабатывая в день по сто лир. Аренда всего помещения обходилась, как мне сообщили, в шесть тысяч. Одновременно расширял круг знакомств, читал книги, занимался самообразованием, встречался и беседовал с успешными людьми. В конце концов, оставил магазин. К тому же, выяснилось, что аренда составляла не шесть тысяч, а три с половиной. Первые два арендатора платили по двести пятьдесят, а я — все остальное. И опять – блин, душа!

— И куда вы направились после школы?

— Мама предложила ехать в Москву, но я поступил в университет Алеппо, на факультет французской литературы.

— Сейчас Алеппо – настоящий Сталинград.

— Не то слово. Поселился в деревне, в шестидесяти километрах от города. Ездил на учебу на автобусе с другими студентами. Подрабатывал репетитором французского. Правда, от знакомств, большой пользы не было, ведь я курд. Мой шейх, он сейчас директор по духовным делам в Дамаске, отправил меня к своему товарищу, ставшему впоследствии директором по духовным делам в Алеппо. И вот этот круг заработал. Тем временем в Дамаске открылся институт преподавания арабского языка для иностранцев.Что я делаю? Знакомлюсь с братом директора, подтягиваю его по французскому языку. Меня замечает директор. Интересуется у брата: «Кто это?» — «Мой репетитор французского». —  «Как преподает?» —  «Нормально». В итоге пригласили на собеседование. Одобрили кандидатуру. Постепенно сделался старостой преподавателей института. Следил за посещаемостью, за тем, правильно ли учат. И сам тоже преподавал. Студенты были из России, Малайзии, Франции, Германии, США. Мало того, принялся изучать экономику, психологию, брал разные курсы. За год получил девять дипломов. На работе сказали: «У вас уже такой уровень квалификации, что мы не в состоянии платить вам соответствующую зарплату».

— И тут — война.

— Война… У нас в школах изучают военную культуру, как оказывать первую помощь, как обезвреживать мины, как управляться с техникой. И народ взял в руки оружие. На мой взгляд, главным было понять — черного и белого нет. Каждый в чем-то не прав. Президент наш получил образование в Европе, а службы при нем остались прежние, с эпохи его отца. Я не видел смысла в происходящем. Зачем убивать людей ради сохранения за собой президентского кресла? Зачем убирать президента, если он готов решать проблемы? В Алеппо ездить перестал: стало опасно. Как людей похищали? Водитель автобуса, как будто нечаянно, заезжал куда-то не туда — и все. Посмотрите видео из интернета. Ничего хорошего не увидите.

— Когда вы перебрались в Россию?

— В 2012-м. Я решил: не буду ни с кем воевать, пока не пойму, кто есть кто на самом деле. Беженцем в Европу не хотел. Стал узнавать у студентов в институте, существуют ли в России проекты, в которые можно было бы включиться. Сводил студентов-бизнесменов с сирийскими предпринимателями, планировал с товарищем открыть турагентство в Москве. Сорвалось. Он являлся специалистом по Малайзии и зарегистрировал турфирму там вместе с партнером. Блин, душа! В итоге я устроился преподавателем арабского в одну из исламских структур на Среднем Урале. Получил здесь внутренний паспорт — заграничный у меня имелся, ведь я обладал статусом «гражданин РФ, проживающий за рубежом», так как у моей матери было российское гражданство. Разумеется, приходили представители спецслужб, проверяли. Затем устроился преподавателем арабского в «Клуб иностранных языков» при Уральском федеральном университете. Сдал экзамен на риэлтора, провел несколько сделок. Перевез родителей и зарегистрировал фонд «Рожава. В поддержку сирийского народа и курдов».

— Чем займется фонд?

— Сбором гуманитарной помощи, реализацией культурных программ. Предусмотрены лекции на антиэкстремистскую тематику. Сирийцам за последние годы сделали обширную «джихадистскую» рекламу. Миф нужно развенчать. Заинтересованность в подобных мероприятиях уже выразили религиозные структуры, университеты. Я уже консультировался в Федеральном агентстве по делам национальностей. Планирую показать свои программы правительству Свердловской области. Пытаюсь наладить контакты с авторитетными курдами и езидами, живущими в России. К сожалению, пока реакции нет. Но я их понимаю. О фонде здесь почти никто еще не знает. Сейчас я жду регистрации фонда. И еще мне важно найти официальные пути для отправки гуманитарки. Важно, чтобы все было прозрачно, передавалось в правильные руки и правильно использовалось. Никаких финансов. Если речь заходит о финансах — это уже очень плохо.

— Вы ведете мониторинг ситуации в Сирии?

— В обязательном порядке. Пытаюсь выяснить, на какой стороне курды. С кем они. На каких позициях стоят их партии. Кто и кого считает партнером, а кого — противником. Россия курдов поддерживает. На мой взгляд, оналучший союзник.

— Не все курды будут с вами согласны.

— Я уважаю мнение других людей. Но я также уважаю позицию России, где меня приняли, где мама меня выносила меня в животе. Не забывайте, во мне течет не только курдская, но и русская кровь. А что касается политики… Стараюсь дистанцироваться. Сейчас мне не ясно, что там, в Сирии, на земле, творится. Но мне кажется, хорошего финала не будет. Люди должны понять себя. Ну, и, как говорят у нас, «лодка, в которой нет чего-то ради Бога, быстро утонет».

— А Фаузи Сидо уже понял себя?

— Понял и начинает действовать.

— Ок.

Расплатившись за почти нетронутый чай, выходим на крыльцо, под плавный снегопад, накрывающийтолкучку.

— Фаузи, вы что-то говорили о поступающих угрозах.

Он кивает:

— Об угрозах в социальных сетях от сторонников джихадистов? — и равнодушно добавляет: — Пускай болтают!

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Материалы по теме
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение