--

Бабушка тверской демократии

Как восьмидесятилетняя старушка заставила бояться больших чиновников 

В далеком 1986-м году в Твери появилась организация со странным названием – «Тверское областное общество обывателей-потребителей». Здесь кормили голодных, собирали подарки для заключенных и деньги для малоимущих. У руля правозащитного движения стояла Эльвира Шерипо – женщина с яркой биографией и сложным характером.

Юлия Овсянникова
×
Если вам понравится этот текст, то вы сможете поблагодарить автора нажав на эту кнопку.

27 сентября 2013
размер текста: aaa

– А теперь про Будашову! – неожиданно меняет тему Эльвира Григорьевна. Я с ужасом жду этой фразы – сейчас Шерипо попросит написать статью о судебном процессе, про который давно забыли и журналисты, и правоохранители.

Спор идет на маленькой кухоньке в хрущевской пятиэтажке. Вокруг бардак. Шатается колченогая табуретка, под ногами вертится кошка, со шкафа свисают пыльные листы бумаги. Бабушка Шерипо – маленькая, подвижная – с ловкостью фокусника мечет на стол кипы документов:

– Вот ответ прокурора! А это вырезка из газеты, читай!

Почему она до сих пор отказывается принять очевидные факты? Ситуация-то проще пареной репы. Наталью Будашову, начальницу управления Минюста по Тверской области, пять лет назад осудили за мошенничество. Ее сыновья, Максим и Дмитрий, имели собственную фирму – ООО «Старый город». Минюст отправил фирме два миллиона бюджетных рублей на покупку квартир для сотрудников. «Старый город» заключил договор с подрядчиком, но деньги так и не перечислил. Копнув поглубже, следствие обнаружило, что для братьев Будашовых вольное обращение с финансами – в порядке вещей, эпизодов набралось предостаточно. Итог: Наталья Будашова – 5 лет 6 месяцев лишения свободы условно, лишена классного чина и звания «Заслуженный юрист Российской Федерации». Максим Будашов – 6 лет 7 месяцев лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии. Дмитрий Будашов – 8 лет 6 месяцев колонии. Про это поговорили и забыли: а что тут, собственно, обсуждать? Не сдается одна упрямая бабушка Шерипо. Пять лет пишет обращения, таскается по приемным, судам и юристам.

– Соображай! – требует она. – Будашова мешала заключать земельные сделки. А сыновья страдали редкой болезнью: у них отсутствует фермент, расщепляющий алкоголь. 50 граммов – и они подпишут все что угодно, а очнутся только под капельницей.

– Но деньги-то исчезли! Да и вообще, проехали…

– А вот и нет. Квартиры, между прочим, были приобретены, и получили их очень интересные люди. Я тебе все равно докажу – Будашова невиновата.
 

Не по чертежу

Бабушка Шерипо – очень необычная правозащитница со странными взглядами. Ей за восемьдесят. Старенькие ботинки, старенькое пальто, старенькая сумка, набитая всевозможными документами, копиями, вырезками. Зубов у нее давно нет, но дикция четкая, чем она страшно гордится.

– А вы знаете, как переводится мое имя? Защита! – любит объяснять Эльвира Шерипо. Она вообще обожает удивлять, и каждая история в ее устах превращается в авантюрный роман. Но главный – это, конечно, ее собственная биография.

Тридцатые годы. Родители – пламенные коммунисты. Папа – специалист по авиационным двигателям. Мечтает о мальчике, а рождается девочка: «Сообщи немедленно, кто перепутал чертежи!» – отправляет он телеграмму жене, получив новость из роддома. Эльвира гоняет с мальчишками в футбол и учится отстаивать собственное мнение. Когда отец во второй раз становится врагом народа, дочь, ученица четвертого класса, железным тоном объявляет: «Нет, мой папа не предатель». Стойко терпит издевательства в школе, а когда выясняется, что «ошибочка вышла», мстит обидчикам, насыпав им за шиворот лягушек. В разгар борьбы с «опиумом для народа» вдруг обретает веру и отказывается от продвижения по партийной линии. Историю марксизма-ленинизма в институте сдает на двойку, преподаватели с ужасом понимают, что умная студентка – махровый идеалист.

Шерипо работает в институте. Руководит научной лабораторией, становится заместителем председателя методического совета целого университета. И вдруг из-за болезни сына берется за метлу и уходит в дворники:

– Клянусь, у меня был самый чистый участок.
 

– Ты, мать, ничего не бойся. Мы тебя в обиду не дадим, – в разгар перестройки обнимали Эльвиру Шерипо солдаты-афганцы. – Мы же помним: пока мы бегали в грязи и пыли с автоматами, чиновники о нас и не думали. А ты наши семьи кормила
 

В конце восьмидесятых умер старший сын. Через десять лет – младший, потом муж. Шерипо с головой ушла в общественную деятельность. Свои организации – «Тверское общество обывателей-потребителей» и фонд помощи малоимущим «Сердце матери» – она основала в далеком 1986-м году, когда вся защита прав у нас сводилась к сдаче денег в «Фонд мира».

– Ты, мать, ничего не бойся. Мы тебя в обиду не дадим, – в разгар перестройки обнимали Эльвиру Шерипо солдаты-афганцы. – Мы же помним: пока мы бегали в грязи и пыли с автоматами, чиновники о нас и не думали. А ты наши семьи кормила.

Фонд «Сердце матери» собирал деньги, вещи, лекарства для семей воинов-интернационалистов. Параллельно Шерипо, индивидуальный член организации «Международная амнистия», ездила по тюрьмам, передавала посылки и пожертвования. Лично встречала каждого освободившегося на выходе из зоны. Обувала, одевала и пристраивала на работу.

Необычную правозащитницу заметили. В городе Шерипо дали два почетных прозвища – «тверская мать Тереза» и «бабушка тверской демократии». Первый глава Твери, Александр Белоусов, сделал ее своим доверенным лицом, дал подвал под организацию, вызывал посоветоваться. Ворчащим подчиненным объяснял:

– Григорьевна – она мудрая. Я с ней полчаса потолкую – знаю все, что в городе творится. Вы мне такого не расскажете.
 

Потерянный митинг

– Петрович – вот это был человек. Сейчас таких не делают! – отношения с властью у бабушки тверской демократии всегда были сложными – от любви до ненависти. Но об Александре Белоусове она отзывается с неизменной нежностью. Первый мэр Твери давно ушел из жизни, а бабку Шерипо нет-нет, да и подденут в коридорах новой городской власти:

– Кто тут у нас к Петровичу открывал дверь ногой?

– Да, открывала, – рассказывает, потягивая чаек, Шерипо. – Потому что руки были заняты огромными баклажками со святой водой. Как-то Надежда, жена Белоусова, сильно заболела. Съездила в Савватьево на целебный источник, набрала воды и привезла прямо в администрацию. Секретарь вытаращил глаза: «Вы куда?» А Белоусов долго благодарил, он ведь был очень доступным. Вот такой был мужик! А сейчас у нас что? Гламур, блогеры и твиттеры.

В нынешних тверских коридорах власти у Эльвиры Григорьевны слава назойливой бабки с гремучим чувством юмора и огромной пробивной силой.

Стоит упомянуть о Шерипо – и чиновники раздраженно машут руками:

– Она нас, если честно, достала. Шапокляк какая-то… Ей что-то в голову втемяшится – вцепится клещами. Ходит в приемную, как на работу. Измором берет.

– Это точно! – радуется вредная правозащитница. – А еще все сразу смотрят на мою сумку. Если толстая, с документами – пиши пропало, будем сидеть до вечера. Если тонкая – может, и пронесет.
 

Я с властью не борюсь. Я ее, как мамка, строго поучаю. Так и говорю: «Я тебя, негодника, хоть раз со всеми твоими приключениями кому-нибудь сдавала? Думаешь, не могла? Просто мне за Тверь стыдно, и жену твою с детьми жалко. Что голову повесил? Давай, значит, слушай меня внимательно…»
 

С легкой руки остроумной Шерипо депутатов-списочников в Твери начали называть «котами в мешке». Про топ-менеджеров она однажды ядовито сказала: «Это люди, которые откуда-то топали и к нам притопали». А непривычную для русского уха должность «сити-менеджер» правозащитница перевела так: «„Менеджер” – продавец, „сити” – город. Получается „продавец города”».

– А вот как меня выгонишь? Я бабка старая, этого учила, того крестила, знаю всех до пятого колена, – смеется Шерипо. – Я с властью не борюсь. Я ее, как мамка, строго поучаю. Так и говорю: «Я тебя, негодника, хоть раз со всеми твоими приключениями кому-нибудь сдавала? Думаешь, не могла? Просто мне за Тверь стыдно, и жену твою с детьми жалко. Что голову повесил? Давай, значит, слушай меня внимательно…» – пересказывает она методику разговора с чиновниками.

В политических войнах бабка Шерипо участвовала только один раз – в середине двухтысячных, когда воевали губернатор и мэр Твери. Борьба завершилась большим скандалом: мэр оказался за решеткой, прямые выборы главы срочно отменили. А бабка Шерипо впервые за много лет вышла на площадь и вывела несколько тысяч человек.

– Опять нам котов в мешках хотят подсунуть? Сити-менеджеров? Так дело не пойдет, начинаем сбор подписей, – гремела в мегафон правозащитница.

Митинг оказался самым масштабным в истории Твери. Но вспоминают о нем местные чиновники, краснея. Что тут скажешь? Из-за какой-то бабки в побитом молью берете пришлось выстраивать милицейское оцепление? Позорище!

– А знаешь, с чего меня на площадь понесло? Больно уж у бывшего мэра, Олега, дети хорошие. И жена замечательная. Я-то знаю, каково это быть дочерью врага народа, – говорит бабка Шерипо.
 

Бабушка против «Газпрома»

Нелепый берет и возраст оппонентки сыграли злую шутку со многими. Шерипо – рекордсмен по числу выигранных судов: больше пятисот.

Самый громкий процесс состоялся в середине девяностых. На Тверь, город с нищенским бюджетом, газовщики повесили огромные долги. Дело запахло банкротством. Судиться с всесильным «Газпромом» от лица города и горожан снарядили Эльвиру Шерипо. Когда маленькая седая правозащитница в потертых ботинках, с сумкой-котомкой прибыла на судебные заседания, у всех случился шок.

– Интересы газовщиков представлял декан юрфака СПбГУ, человек маститый и заслуженный, в галстуке, при пиджаке. Младше меня лет на пять, – не без ехидцы вспоминает Эльвира Григорьевна. – Сказал: «А можно я Вас буду называть бабуленькой?» Да, пожалуйста, мне не жалко. А я его в отместку называла дедуленькой. Так и общались. Судья чуть с ума не сошел.

Заседания были фееричными.

– Дорогой дедуленька! Вы учили первый закон термодинамики? – издевалась Эльвира Шерипо. – А ну-ка вспомним! Если вы прекратили поставку газа за неуплату, откуда потом нарисовались платежки?

Оппонент парировал:

– На чем же тверичи в таком случае варили суп?

– Ты что, дедуленька, забыл про керогазы, примусы и керосинки? Ай-ай-ай, а ведь чуть-чуть меня помладше. Ну и юристы нынче пошли – с амнезией…

Домой Эльвира Шерипо вернулась с победой. Были отбиты астрономические суммы, на городском балансе сохранены здания и объекты.

– Ты только представь: «Общество обывателей-потребителей против “Газпрома”». Звучит! – лукаво добавляет бабушка тверской демократии. В глазах ее пляшет веселый бахтинский карнавал. – Я ведь кто? Просто бабка. Травлю анекдоты, байки рассказываю. Разве можно меня принимать всерьез? А бороться с такой старушкой – так и вовсе не солидно. Соображаешь?

Феерию бабка Шерипо устроила и на другом громком процессе. Правозащитница умудрилась отсудить двадцать многоэтажных домов, некогда относившихся к ведомственному фонду, а потом оказавшихся в частной собственности.

– «Божиею милостию, мы, Александр Вторый, император и самодержец…» – зачитывала хитрая бабушка Шерипо манифест об отмене крепостного права. – К чему это я? Да к тому, что где это видано, чтобы двадцать домов вместе с живущими в них людьми, кошками и собаками оказались в собственности у непонятного дяди? А вдруг он там право первой ночи введет?

Для закрепления успеха бабка Шерипо села на телефон, затащила на заседания журналистов. Шумиха поднялась невероятная. Дома отсудили.

– Краевед Ротермель умер, но я жива. Политех не сдается! Верни табличку! – с такими словами бабушка Шерипо пришла к владелице здания, в котором некогда находилась легендарная гостиница «Гальяни». Снятая табличка с историческими сведениями вернулась на свое законное место.
 

Сумасшедшая? Ну и ладно. Тактика-то работает: со мной легче согласиться, чем пять лет дискутировать
 

Осень прошлого года. Выборы в Тверскую городскую Думу. Список партии власти ведет в бой сам губернатор. Идет встреча с жителями микрорайона «Юность». Сказано вступительное слово, время задавать вопросы.

– Вопрос первый. На перекресте Благоева и Горького идет строительство на костях. Это историческое место, здесь когда-то стоял храм апостола Филиппа, а вокруг было церковное кладбище, – раздается знакомый трескучий голос. – Вопрос второй…

Зал в замешательстве. Губернатор в замешательстве:

– Эльвира Григорьевна, миленькая. Мы же с вами и так каждый день встречаемся. Давайте обсудим это потом…

По рядам несется шепот:

– Глянь-ка, и тут Шерипо. Ни один кипеж без нее не обходится.

– Если нужно, дойду и до Путина, – грозит вредная бабка. Поначалу ей не верили. Потом случилась пара историй, и бабушка Шерипо ходоком отправлялась в Москву. Привозила бумаги из Генеральной прокуратуры с высокими подписями и печатями – назойливая старушка раздражает, но отказать ей никто не может.

– Сумасшедшая? Ну и ладно. Тактика-то работает: со мной легче согласиться, чем пять лет дискутировать.
 

На войне как на войне

В подвальчике Эльвиры Григорьевны царит странная эклектика. Герб общественной организации, похожий на церковную хоругвь. Грамоты и фотографии. Вырезки из газет о первом избранном главе Твери Белоусове. Когда я впервые оказалась здесь пару лет назад, поначалу сильно испугалась. Тускло светит лампочка. Вносится железный чайник. К чаю – спартанские баранки и дешевое печенье. За стеной грохочет кастрюлями странная женщина с одутловатым лицом, она явно под хмельком и время от времени загадочно улыбается.

– Ну да. Выпивает, – ловит мой взгляд бабушка Шерипо. – Не обращай внимания. Она на самом деле добрая. У нее просто жизнь очень тяжелая была, осталась без работы, вот я и нашла ей занятие.

– Ты мне по-журналистски не поможешь? – заводит знакомую песню хитрая правозащитница. – Вот, пока чай пьешь, глянь заодно документы.

Первая чашка чая – история Нади Тыллар, девушки со сложной биографией, которую лишили родительских прав. Я слушаю, и внутри все кипит: мне кажется, что наивная бабушка Шерипо обманулась и опять возится не с тем.

– Да не отбирают детей просто так! Что вы сказки слушаете…

– Нет, ты подожди. Хочешь не хочешь, я тебе все равно докажу: она невиновата.

За второй чашкой рассказывается душещипательная история многодетной семьи из Эстонии:

– Третий год с ней бьюсь. И добьюсь, хочешь, поспорим?

…Прошло пару лет, а ничего не изменилось. Все тот же чай, те же баранки. Беседа длится третий час. У Тыллар появилась куча новых проблем. Будашова болеет. Появились в списке «униженных и оскорбленных» и новые персоны – несколько многодетных матерей, пенсионерка, которую обманули с приватизацией, чей-то сын, которого нужно срочно пристроить на работу.

– Раньше чиновники человечными были. Верующими, – вдруг произносит бабушка Шерипо. Я не ослышалась? Странное дело: в советское время правозащитница Шерипо шагала не в ногу. Сейчас в ее речах я вдруг ловлю ностальгические нотки – ей явно скучно среди серых пиджаков из лучших бутиков и страшно тянет внести в местечковые политические игры легкую «дуринку».

– А знаешь, какая у меня самая любимая песенка? – задает загадку бабушка Шерипо. – А вот какая: «Умный в гору не пойдет, не пойдет, умный гору обойдет, обойдет…» Дам тебе совет: ни с кем не спорь. Кивни и делай по-своему.
 

Обратите внимание. Это очень одаренная женщина. Ей бы с ее мозгами быть профессором, доктором наук. А она тратит силы и время – на кого? На человеческие отбросы
 

Звонит телефон:

– Завтра? В десять? Буду! Рядом со мной сидит журналистка – она тоже идет.

Меня и не спросили. Эльвира Шерипо мечет огненные взгляды и торопливо объясняет:

– Судимся с пиццерией. Представляешь, что удумали? Ставят плиты на первом этаже многоэтажного старого дома. Без разрешений и согласований! Там деревянные перекрытия – вдруг полыхнет? Да, совсем забыла: найди мне свою старую статью про сквер апостола Филиппа. Я ж не успокоилась. Я ж и в епархии была, и в Москву скоро поеду.

…И вновь на стол мечутся какие-то документы. Раскладываются, как штабные карты. Бабушка Шерипо готовится к новой войне.

Рассказывают, что на одном из городских банкетов известный депутат, который много лет назад работал с Шерипо в институте, не выдержал:

– Обратите внимание. Это очень одаренная женщина. Ей бы с ее мозгами быть профессором, доктором наук. А она тратит силы и время – на кого? На человеческие отбросы.

– Все мы неидеальные, особенно по части «выпить» и «закусить», – парировала бабушка Шерипо. – А мне все как дети – что те, что эти.

Я выбираюсь из неустроенной квартирки главной тверской правозащитницы глубоким вечером. В подъезде хоть глаз выколи. Дверь за мной открывается, на темные ступеньки льется свет:

– Юлька, так как насчет Будашовой? Напишешь? Подставили ее, ты ж с мозгами, должна понимать.

Ну что ты поделаешь с этой неугомонной бабкой!
 

См. также:

Тверь в снежной коме. Как народ пошел с лопатой против сугробов и чиновников

Рабочая борьба. Как попытка создать настоящий профсоюз приводит в колонию

Он слишком много знает. Как воспользоваться программой защиты свидетелей и остаться в живых

Разрешать нельзя запрещать. Как поставить миграцию под контроль

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Золотарева Татьяна 28 сентября 2013
Юля, спасибо Вам за репортаж! Уже третью Вашу статью читаю с очень большим удовольствием. А бабушке Шерипо здоровья! Энергии и жизнелюбия ей не занимать.
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение