--

Меж двух миров

Американская мечта российского пловца Владимира Морозова

В 14 лет российский пловец Владимир Морозов переехал из Новосибирска в Лос-Анджелес. С тех пор США стали его постоянным местом жительства. Сейчас он студент Университета Южной Калифорнии, выступает за профессиональный клуб Trojan и благодарит судьбу — именно тренировки в двух странах сделали его одним из самых успешных пловцов национальной команды России.

Александра Владимирова
×
Если вам понравится этот текст, то вы сможете поблагодарить автора нажав на эту кнопку.

28 августа 2013, №34 (312)
размер текста: aaa

Летом этого года Морозов отпраздновал 21-летие, взял четыре золотые медали казанской Универсиады, а также бронзу и серебро чемпионата мира — в эстафете и заплыве на 50 метров вольным стилем. Прибавить к наградам и возрасту третье место на Олимпиаде-2012 и два золота чемпионата мира по плаванию на  короткой воде — получается самый перспективный представитель мужской сборной страны.

— Как спринтер я должен выйти на пик формы к двадцати четырем — двадцати восьми годам, — Морозов в красно-белом костюме сборной России, слегка развалившись, сидит напротив меня на диване. Сначала кажется, что между нами ледяная корочка: от спортсмена веет холодом и отчужденностью, но чем дольше мы говорим, тем больше он оттаивает, улыбается, даже смеется. Он не похож на американца, хотя и от большинства российских спортсменов тоже заметно отличается.

— Я начал тренироваться с девяти лет — это считается довольно поздно. Но в четырнадцать я серьезно думал бросить плавание. Мы плавали очень много, я просто перестал выдерживать такие тренировки, которые не предназначены для спринтеров. Я понимал, что нужно что-то менять или уходить из спорта. Но мне повезло: я переехал в США, — Морозов прекрасно говорит по-русски, лишь изредка делая паузы, чтобы подобрать нужное слово, а пару раз, употребив идиому, уточняет, правильно ли это сделал.

А почему вы уехали?

Моя мама вышла замуж за американца, и мы уехали в Лос-Анджелес. У меня не было права выбора, мама сказала, что я поеду с ней. Сначала было очень тяжело: мне пришлось бросить всех друзей, команду и лететь в неизвестность. Я тогда вообще не знал английского, мог сказать только «здрасьте» и «до свидания». Я не понимал, что происходит: что мне говорят, о чем спрашивают. Меня спасло плавание. Бассейн был в десяти минутах ходьбы от нашего дома, мне даже не пришлось его искать. Пришел к тренеру, сказал, что хочу плавать. Он велел прыгать в воду, должна была быть разминка. Я показал лучшее время — все были в шоке. А у меня тогда уже были хорошие результаты, в России я бил возрастные рекорды.

Быстро преодолели языковой барьер?

Ребята тянулись ко мне, появились друзья. Мне хотелось общаться со своими сверстниками, поэтому каждый день я приходил домой после школы и тренировок и учил язык, брал дополнительные уроки. За полгода-год уже начал нормально объясняться. Хотя через три месяца таких занятий мне уже казалось, что я знаю английский неплохо, а еще через три месяца понял, что на тот момент на самом деле ничего не знал. И только через два года я действительно хорошо выучил язык – и сны начали сниться на английском.

Переезд в Америку заставил вас забыть об уходе из спорта?

Да. Когда я тренировался в Новосибирске, то проплывал по 10 километров за тренировку — по два раза в день. Таким образом пытаются отточить технику. В Америке, в Калифорнии, работают над мощностью, взрывной силой, о технике почти не думают. А мне как раз больше нравится плавать короткие дистанции — быстро, мощно. Долго находиться в бассейне сложно. Я бы не сказал, что люблю сам процесс плавания, мне нравится выкладываться — не только в бассейне, но, например, и в зале, когда я тягаю штангу.

Сколько у вас тренировок на воде в неделю во внесоревновательный период?

Около 6–7. Причем тренер во время них дает очень мало подсказок. Даже если он что-то и говорит, то не объясняет, почему надо сделать так и как это сделать. Мне повезло, что сейчас я тренируюсь и в США, и в России — тем самым беру лучшее у двух школ.

Как же удалось вашему тренеру Дэвиду Сало воспитать такое большое количество чемпионов мира и Олимпиад, если он толком не дает подсказки?

Не надо забывать, что плавание в Америке развито гораздо серьезнее, чем в России. Больше пловцов, больше бассейнов. А в Калифорнии живет едва ли не самое большое количество пловцов в мире, поэтому Сало отчасти повезло, что он работает именно там, да еще и в университете. К нему приезжают талантливые спортсмены со всего мира. Так что ему надо сделать не так много для того, чтобы добиться еще большего прогресса. У тренеров в России задача совсем другая. К ним приходят малыши, с которыми они с юных лет пытаются добиться результатов. Мой тренер Виктор Авдиенко таким образом воспитал Панкратова, Садового. Он с ними работал едва ли не с пяти лет. Дэвид Сало никогда так не работал. Хотя когда ты работаешь с такими специалистами, которые уже подготовили олимпийских чемпионов, то им гораздо легче поверить, ты уверен в том, что они точно знают, что делают.


«Большинство российских пловцов уехали за границу»

Что дал вам переезд в Америку помимо прогресса в плавании и желания тренироваться дальше?

Хорошее образование. Я, правда, еще не закончил, но учусь в отличном университете. Образование в США организовано иначе, чем в России. Там больше свободы в выборе знаний, которые ты хочешь получать. Мне кажется, именно поэтому у меня немного другой взгляд на жизнь, более открытый.

Но высшее образование в Штатах стоит очень дорого. А профессиональным спортсменам за учебу в американских университетах платить не нужно.

Да, кроме того, у нас есть стипендия — 1200 долларов в месяц. На них нужно еще снимать жилье. Оно стоит минимум 900 долларов. Но подход к обучению там совсем другой. Причем не только в вузах, но и в школе. Когда я учился в России, то мог себе позволить прогуливать уроки. В Америке такое не прокатывало, там куда более строгая система, и это, я считаю, правильно. Если тебя нет на занятиях, учитель сразу несет записку в офис, из офиса звонят родителям. Если полиция увидит на улице ученика, который прогуливает школу, то выписывает штраф.

В каком размере?

Я не знаю, не попадался (смеется).


Когда я только попал в США, у меня была мысль вернуться назад. Я не понимал, где лучше, где хуже. Но когда через несколько лет я приехал в Россию, то увидел, что это два разных мира. Страны находятся на разных концах земли, и все в них по-разному.


Существует такое понятие — американская мечта. В России принято считать, что это желание разбогатеть, добиться финансовой независимости. Вы тоже к этому стремитесь?

Деньги, конечно, никому не помешают. Но не они делают человека счастливым. А счастлив я и сейчас — я понимаю, что это время одно из лучших в моей жизни. Я занимаюсь любимым делом, защищаю честь своей страны, завоевываю медали, тренируюсь, провожу время с лучшими друзьями, меня окружают хорошие люди.

А Юлия Ефимова — она ведь тоже тренируется у Сало?

Да, там сейчас вообще много русских. Из 12 пловцов 7 россиян. Развиваем русский клуб (смеется).

Почему все лучшие российские пловцы едут тренироваться за границу?

Они хотят попробовать что-то новое. Ребята едут не только в Америку, еще в Италию, например. Я ведь тоже хотел бросить спорт, потому что мне надоело шесть лет тренироваться не по своей системе, постоянно выполняя одни и те же задания. Я не чувствовал продуктивности таких тренировок. Вот так и ребята видят, что им необходимо что-то поменять, чтобы начать показывать лучшие результаты.

Кто из сборной России сейчас тренируется на родине? Такие вообще есть в числе лидеров?

(Смеется.) Большинство уехало.

У вас двойное гражданство?

Нет, есть только грин-карта. Не хочу пока получать американское гражданство, хотя была такая возможность. Сейчас у меня такие же права, как у гражданина США, кроме пары-тройки пунктов. Если я стану гражданином, то должен буду платить уже другие налоги, так что мне это невыгодно.

Не хотели стать частью Team USA?

Хотел. Когда я переехал, результаты резко пошли вверх. В сборной России я никого не знал, тренер, с которым я работал в Новосибирске — Игорь Демин, — через год после моего отъезда переехал в Новую Зеландию. Так что связей с Россией никаких не осталось, а вокруг меня все говорили о том, что надо плавать за Америку. И вот когда в 2010-м я поступил в университет, у меня был разговор с Дэвидом Сало. Он сказал, что это невозможно. Я обратился к Хачику Плавчяну, армянину, у него были контакты Виктора Авдиенко. Я позвонил Виктору Борисовичу, договорились, что приеду на отборочные старты. Приехал — попал в команду.

Помните, как вы в первый раз оказались в расположении сборной России?

Я знал пару-тройку ребят, с которыми еще соревновался по юниорам. Дискомфорта не было, наоборот, было интересно посостязаться. В то время уже спринтерская команда была неплохая, и я попал только в эстафету.


«В России гораздо больше возможностей»

Тяжело совмещать тренировки с учебой?

Было очень тяжело! Поэтому я недавно и ушел в профессионалы. Чтобы мне на сто процентов оплачивали учебу в университете, мне нужно было брать 16 units — это 4–5 предметов. Если я возьму меньше или завалю какой-то экзамен, то не смогу выступать за университет на чемпионате Америки. А поскольку число соревнований в календаре росло, на учебу оставалось все меньше времени. Сначала я отказался от одного семестра, в следующем смог посещать университет только семь недель из пятнадцати, поэтому еле-еле с горем пополам сдал все экзамены и понял, что дальше так не смогу. Со своими результатами я вышел на мировой уровень, и теперь всю энергию надо отдавать тренировкам.

Что изменилось после смены статуса?

Как у профессионала у меня теперь есть возможность брать меньше предметов, выбирать любой семестр для учебы. Еще появилось больше свободы в тренировках — это одна из причин, почему я решил перейти. Мне не очень нравились тренировки, которые проводили в университетской команде. Так как я в ней числился, то был обязан их посещать. В тренажерном зале с нами работал тренер, который по такой же системе тренирует футбольную команду. Я понял, что это тоже может меня загубить. Теперь я готовлюсь с клубной командой Trojan — той, где как раз тренируется Юля Ефимова. До Олимпиады в Лондоне там тренировались около 30 олимпийцев.

К пловцам американской сборной в клубе особое отношение?

Нет, такое же, как ко всем.

Теперь вы вряд ли вернетесь жить в Россию?

Когда я только попал в США, у меня была мысль вернуться назад. Я не понимал, где лучше, где хуже. Но когда через несколько лет я приехал в Россию, то увидел, что это два разных мира. Страны находятся на разных концах земли, и все в них по-разному. Сейчас я бы сказал, что останусь там жить до конца своей жизни. Но в то же время я понимаю, что если я хочу осуществить, как вы говорите, свою american dream, то нужно работать в России. Здесь гораздо больше возможностей.

С чем это связано?

Я вижу, как там с этим тяжело. American dream никогда, по сути, и не было. В позапрошлом веке все думали, что в Калифорнии очень много золота, рай на земле. Оказалось, что это совсем не так. Многие, кто отправился туда, просто умерли по пути. А кто дошел, увидел пустыню и понял, что ловить нечего. Сейчас та же самая ситуация. Конечно, все более развито, но уже настолько забито, что я не вижу, по крайней мере для себя, каких-то возможностей — тех, что у меня есть здесь.


«Американец до конца будет верить, что все идет отлично»

После Олимпиады в Лондоне в сборной поменялся главный тренер. Вы поддержали решение снять Андрея Воронцова?

Мне кажется, оно было правильным. Я не был с ним хорошо знаком, мы даже особо не контактировали. И по тому, что я видел, я бы не сказал, что этот человек — лидер, который должен быть главным тренером в какой-либо сборной команде. Лично я его не принимал в таком качестве. У главного тренера должна быть какая-то изюминка, а Воронцов иногда говорил те вещи, которые не должен был говорить. Примеры бы я не хотел приводить, но такое было.

Нынешний главный тренер сборной Анатолий Журавлев обладает такими лидерскими качествами?

Да. Я сужу по энергетике, по тому, как и о чем человек думает, как расставляет приоритеты. Журавлев хочет воспитать нас не только как лидеров сборной России, но как лидеров мирового плавания. Мне это очень нравится.

Какие перспективы у сборной России? Стоит ли ждать прогресса к Олимпиаде в Рио-де-Жанейро?

На Чемпионате мира в 2009 году наши спортсмены брали медали, даже били рекорды, но после этого запретили костюмы. Это нашу команду очень задело, но сейчас мы снова начинаем набирать обороты, наша эстафета вышла на тот уровень, на котором мы можем бороться за золото. Молодежь на последнем чемпионате побила 10–12 рекордов Европы. Однозначно виден прогресс.

Учитывая российскую систему подготовки, возможно ли появление в сборной страны пловца уровня Майкла Фелпса или Райана Лохте?

Думаю, да. Хотя в России все думают, что очень многое зависит от тренеров, методики, от страны и людей, которые окружают спортсмена. Да, это все влияет, но не так сильно, как принято считать. Мне кажется, успех на восемьдесят процентов зависит все-таки от самого пловца, его психологии и физиологии. Взять меня — я уехал в Америку, и теперь много разговоров о том, что пловца Морозова воспитали американцы, а Россия почивает на лаврах. Но никто не задумывается о том, что у меня и до этого были хорошие результаты и талант.

Значит, главная составляющая феномена Майкла Фелпса — природные данные и психология, а совсем не то, что он тренировался и рос в Америке?

Я думаю, да. У Фелпса ведь есть болезнь — ADHD, дефицит внимания и гиперактивность. У него выходят плохие интервью, потому что он не может сосредоточиться, хорошо отвечать на вопросы. Возможно, по этой причине он не смог закончить университет. Многие говорят, что эта болезнь помогает выдерживать более высокие нагрузки. Он свой недостаток превратил в помощника. У Райана Лохте та же история.  Многие российские спортсмены, когда приезжают на соревнования, начинают видеть во всем недостатки, концентрируются на негативных деталях: маленькая кровать, мутный бассейн, мало зрителей на трибунах. Они обсуждают это между собой, жалуются тренерам. Американский спортсмен никогда не скажет, что что-то не так. Он будет до конца верить в то, что все идет отлично. Он верит в себя, в своего тренера. Не знаю, куда это я клонил…

Морозов улыбается и в четвертый раз просит меня напомнить вопрос. Спрашиваю, не страдает ли сам Владимир легкой формой ADHD. Отсмеявшись, он продолжает:

— Я тоже пытаюсь меньше обращать внимания на негатив и больше — на позитив.

Вы сильно изменились, попав в сборную России?

Когда я приехал, я был совсем другим пловцом, просто не знал, что делать. Хотя в то время считал, что знаю все. И, главное, моя цель стала ко мне ближе.

Ваша цель…

Олимпийская золотая медаль.

Эти слова Морозов произносит с придыханием. Я ловлю себя на мысли, что подобное придыхание уже не раз слышала от других спортсменов, и российских, и иностранных. Только у большинства из них оно проскальзывало во время разговора о мечте. У Морозова же это цель.


См. также:

Гарлем по-русски. Как любовь к Джордану заставила русских баскетболистов научиться летать

Пять из пяти. Как башкирская спортсменка стала пятикратной чемпионкой Паралимпиады и установила новый мировой рекорд

Отыграться по-крупному. Что дала российскому спорту Универсиада в Казани

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение