Онлайн-журнал «Русский репортер»

Дворец из барахла [ 1 ]

Евгения Коробкова

После программы «Модный приговор» он садится на велосипед. Предугадать, куда люди выбросят нужные вещи, невозможно, поэтому приходится патрулировать весь город. Вот вчера, к примеру, возле школы он нашел отличный телевизор «Корунд».

Две кривоногие дворняжки безотвязно бегают за ним по городу. Это друзья, которые не предают. В людях он разочаровался давно. Люди спрашивают, для чего он копит мусор. Объяснять бесполезно: никто не понимает, что жизнь человеческая посвящена упорядочиванию разных предметов, просто у кого-то этих предметов больше, у кого-то меньше. У него, в отличие от многих, есть цель в жизни. То, что окружающие называют мусором, поможет ему добиться своего.

Во дворе у Сергея Дубового — как в Интернете. Можно найти все. Куски рельсов и шпал, старую мебель, советские телевизоры без внутренностей, ведра, с горой наполненные выпаянными из телевизоров микросхемами. На огороде растут кучи из меди, жести и алюминия. Если хорошо поискать, можно найти даже дом, втиснутый между обступившими его с трех сторон курганом из битого кирпича, огромной поленницей и башней из шлакоблока высотой в три человеческих роста, но, на удивление, не покосившейся на манер Пизанской.

Страсть к собирательству пришла еще в детстве, когда Сергей занимался радиотехникой. Из ненужных электроприборов он выпаивал радиодетали и раскладывал по ящичкам. Прослыл неплохим телемастером. Весь город ремонтировал телевизоры у Дубового.

Потом он начал собирать и другие вещи: дощечки, камушки. Больше всего полюбил находить железки. На работе знали, что если у них из-под носа пропало что-нибудь металлическое, например провод или обрезок трубы, нужно идти к Сереже и порыться в его индейской бахромчатой котомке, которую он всегда носил с собой. Из-за этого обстоятельства особо ценные находки Сережа выбрасывал за ограду предприятия и забирал их позже, когда все уходили. Впрочем, когда приметивший уличал его тут же, он не спорил и отдавал похищенную вещь.

Металл был необходим ему для занятий кузнечным ремеслом. После работы он ковал из железок разные разности: завитушки на ворота, лестницу, решетку на окна кассы.

Шлакоблок — одно из последних увлечений. До этого он занимался выделкой кожи, еще раньше — писал картины. Десять лет назад решил перестроить свое жилище, потому что дом, доставшийся ему от матери, покосился и просел, а зеленая плесень толстым слоем покрыла ветхое дерево. Из-за непрочности сооружения, грозящего обрушиться каждую минуту, хозяин общается с гостями во дворе.

Те, кто знал его раньше, говорят, что он ничуть не изменился с тех пор, как 40 лет назад пришел из армии и устроился на свою первую должность: в школу учителем труда. Серо-голубые глаза кажутся слишком светлыми для смуглого гладкого лица. Морщин не прибавилось, поэтому трудно сказать, сколько ему лет. Балетная походка, желтая курточка, на штанинах коричневых вельветовых брюк две прищепки.

— Неужели это тот самый импортный костюм?
Запрокинув голову, он звонко смеется, машет рукой. Ой, ну, конечно, не тот, столько лет прошло, просто ему нравится сочетание желтого и коричневого.

Стильный наряд трудовика прочно врезался в память учеников, равно как и занятия в фотокружке, который он организовал в школе. Фотографией Сергей Дубовой занимается до сих пор. Любит делать пейзажи. Каждую весну на протяжении многих лет залезает на крышу пятиэтажки, чтобы снять панораму застройки города. Когда-нибудь на фотографии будет виден и его дом тоже.

Для того чтобы построить большой и красивый дом, нужно от четырех до шести тысяч штук шлакоблока. Мастер решил сделать строительный материал вручную: благо, что все необходимое сырье насобирал за долгие годы. В собственной кузнице выковал формы, похожие на те, которыми пользуются для выпечки хлеба, потом методом проб и ошибок разработал состав бетонной смеси, такой, что полученный материал не крошится и не трескается. Битыми кирпичами наполняет металлические формы, а после заливает бетонной смесью и оставляет на просушку. Чтобы не было скучно, во время работы он учит иностранные языки. В башне перед домом уже две тысячи шлакоблоков, половина от необходимого для постройки дома количества. На это ушло десять лет, за это время он выучил итальянский, чешский и польский языки.

Много сил тратится на «контры» с соседями, которым не нравится, что мастер захламил огород и теперь хранит мусор и шлакоблок на улице.

Сергей Дубовой облокотился на кусок шпалы, приспособленной под верстак. Расслабленное запястье напоминает птичку с перебитым крылом. Медленно помахивая пальцами вверх-вниз, он говорит о том, как к нему в гости пожаловал мэр города: «Убирай свой срач, — говорит, — чтоб через неделю было чисто». Строго отчитав Плюшкина, гость увидел под ногами тротуарную плитку — продукт «хэндмэйда» Дубового. Через некоторое время Самоделкин получил заказ на производство такой плитки, а высокие гости больше не придирались к срачу.

Неприятности доставляют и металлисты, которые повадились, как козлы в огород, воровать железки. Приходится прятать металл под деревяшками, камешками, пластиковыми деталями телевизоров и прочим барахлом. Металл необходим ему самому: во-первых, служит арматурой для тротуарных плит, которыми Дубовой замостит двор, во-вторых, когда дом будет готов, он выкует красивый ажурный забор и сварит лестницу. В дело пойдут и другие находки. Из собранных досок сделает стропила. Камнями облицует фронтон дома.

Соседи смеются над ним, называют чудаком, но он верит, что добьется своего. У него есть козырь: ему стукнуло 60, и он вышел на пенсию. Теперь у него во много раз больше свободного времени, которое он потратит на то, чтобы доделать недостающие две тысячи штук шлакоблока и обратить в дело все собранное за многие годы.