--

Дядя Юра, день третий

21 февраля 2011

поделиться:
размер текста: a a a

Продолжение. Начало: День первый, День второй

- Оля! – радостно кричит трубка. – Это Юрка Черный!

Я смеюсь. Тоже мне Юрка нашелся.

- Я в больнице лежу! На улице Дурова!

- Да что с вами случилось? Почему не позвонили?

- У меня денег на телефоне не было! Плохо стало с сердцем, подошел к солдату, попросил скорую вызвать.

Соображает дед. А я переживала! Такой не пропадет!

- Давно вы в больнице?

- С 31 декабря!

Ай да дед!

- Хорошо, - говорю я. – Завтра я вас навещу.

Общежитий в Москве много. Но в одни берут только от предприятий, в другие не берут стариков, в третьих нет мест. Я обзваниваю несколько и договариваюсь — рядом с домом, мне же надо будет его навещать.

- Привозите, - говорят в телефоне, - место найдем.
 

Больница на улице Дурова недалеко от метро. Товарищ по палате, забрав трубку у деда, подробно объясняет мне, где он лежит. Так что я совсем не плутала, вышла прямо к больнице, поднялась на шестой этаж третьего корпуса, палата 612.

Дядя Юра сидел на кровати, в своем черном «милицейском» костюме, готовый идти. «О, - сказал он,- за мной пришли!» - радостно и растерянно, как будто не верил, что и за ним тоже могут прийти, что и он тоже кому-то нужен.

- Ну, пойдем! - спешил дядя Юра и тянул меня за рукав в кабинет к заведующей.

Заведующей не было, но была молодая врач Катя. Катя очень переживала.

- Я тебя на улицу не выпишу! - говорила ему Катя и предлагала выписать в приют в Люблино. Но в Люблино он не хотел — боялся, что снова выставят на улицу.

Я не знала, правильно ли будет, если я заберу его. Кто я ему? Смогу ли за него отвечать? Может быть, если я заберу его сейчас, нарушится какой-то хороший государственный механизм, который позаботится о человеке. Бывшем жителе Московской области и жертве жилищных мошенников. В конце концов, у него аритмия и инвалидность второй группы.

- Подождите, - прошу я врача Катю. - А если я не заберу его, что вы можете для него сделать?

- Только выписать в Люблино, - огорчается она. - Мы и так держали его максимальный срок...

Если в Люблино, то через некоторое время он снова окажется бездомным. Значит, забирать.

- Давай, больше не попадай! - напутствует его товарищ. И непонятно, куда не попадать — в больницу или на улицу.

Доктор дает справку, в которой написано, что больной Черный Ю.И. поступил с аритмией и воспалением легких. И чтобы там, где он живет, встал на учет к кардиологу и терапевту. Это пока невозможно - где он живет, еще неизвестно. Мы берем справку, спускаемся на первый этаж и выходим из дверей больницы, которая приютила его на 24 дня.

- Расскажите, что было дальше, когда вы ушли из Люблино? – спрашиваю его по дороге к метро.

- Один день я на чердаке ночевал, - говорит он, и когда я удивляюсь, как там ночевать, он усмехается: - И-и-и, ты что! Очень даже хорошо ночевать на чердаке, а также на последнем этаже! Я не один там был, там и друг мой был.

- Что за друг?

- А помнишь, который рядом сидел, когда меня в приют брали? С ним мы ночевали, а потом поехали пенсию получать. Получил я восемь тыщ. Только вот понять не могу, куда делись. Осталась одна — хошь покажу?

- А где ваши сапоги? – спрашиваю. – У вас же другие были.

Были у него сапоги добротные, кожаные, а теперь — войлочные, «прощай молодость».

- А вот, - говорит, - товарищ-то мне сапоги и купил, плохо только, размер маленький, жмут.

- Может, - говорю, - он у вас и деньги забрал?

- Да может и он. Точно он. Сказал, пусть деньги у меня побудут, а то потеряешь. А потом ехали мы в электричке, он сказал, что сейчас вернется. Вышел и не вернулся.

- Ну а дальше что было?

- Дальше я покатался в электричке, доехал до Ожерелья, а уехать не могу — ночь, последняя электричка ушла. Вдруг идет машинист поезда, что, дед, спрашивает, тут сидишь? Замерзнешь.

Машинист пустил его переночевать, накормил, а утром отвез в Москву.

- Вышел я на станции Коломенская, пересел в метро, стал кататься. А потом почувствовал себя плохо, подошел к солдату, тот вызвал скорую, и меня увезли.

Тут мы приехали. Остановка, сугробы, темно. Дядя Юра занервничал. Не поймет, куда заехал.

- Подожди! - капризно говорит он.

- Что случилось?

- Да подожди! - он схватился за сердце и тяжело задышал.

- Дядя Юра, вы не волнуйтесь, вон Можайское шоссе.

После долгих поисков находим двухэтажное здание. Бывший профилакторий большого завода, заброшенный на несколько лет и недавно превращенный в общагу.

- Что ж дедушка такого сделал, что вы его сюда сдаете? - неодобрительно встречает комендант.

Я объясняю ему, дедушка иногородний. Лежал в больнице. А что с ним? Сердце. Неправильный ответ!

- Мы не можем его взять, - отрезает комендант. - Он у нас умрет тут, милиция приедет — что мы будем с ним делать?

- У нас мест нет, - говорит менеджер, даже не заботясь о том, чтобы это выглядело правдоподобно.

- Послушайте, - уговариваю его, - я понимаю, в чем дело. У вас с ним проблем не будет. Я буду его навещать.

Приходится рассказать про потерянную квартиру и все остальное.

- А, вы его квартиру хотите? - смекает менеджер.

- Квартиру у него уже забрали другие, - говорю я. Мне уже самой начинает казаться, что я похожа на мошенника. Но собравшись с силами, говорю против воли, что хочу ему помочь.

- Что ж вы его к себе домой не возьмете? - ехидничает менеджер.

- Муж против, - вру я первое, что приходит в голову. - Не могу же я рисковать отношениями с мужем.

- А я не могу рисковать отношениями с начальством!

Звоним начальству. Именем журнала «Русский Репортер» дяде Юре открываются двери общежития. Хоть комендант и смотрит с подозрением.

Обшарпанный коридор, перепончатые двери, комната два на два, окна затянуты целлофаном. В рабочем общежитии как в плацкартном вагоне — места верхние и нижние. Двое рабочих берут дядю Юру под опеку. Делят с ним чай, хлеб и колбасу. А он кормит их рассказами о своих похождениях.

- Тетка говорит: у меня дети маленькие, а ты выпиваешь. А я не выпиваю. Мне даже врачи сказали — ни в коем случае выпивать нельзя. Потому что у меня аритмия сердца. Иначе мне будет каюк... Потом в деревню ушел, к бабушке. А бабушка пожила до седьмого января да и кони двинула. Могилу вырыли, похоронили ее, она на меня не обижается. Хорошая была бабушка — сядет на завалинку и ждет, когда машина с продуктами приедет. Только выпить любила. Я у нее выращивал помидоры большие — бычье сердце. Кинзу. На дорогу выйдешь — продашь ведро. Глядишь уже — и закусон, и выпивон. Ну в общем, как тебе сказать - в Курской области не пропадешь. Там самогон гонят — только так!

- Так вы же не пьете.

- Так это я сейчас не пью — потому что денег нет! - тянет он под одобрительный хохот.

И сделав театральную паузу, заявляет:

- Чтоб у сантехника — да выпить нечего было? Да ты что!

Дяде Юре 72 года. Пять лет назад он стал жертвой жилищных мошенников. Но завтра у него начнется новая жизнь. Завтра мы позвоним в Министерство соцзащиты Московской области. И все наладится.

Сегодня я в это верю.

Продолжение следует

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
//
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение