--

Дядя Юра, день четвертый

1 марта 2011

поделиться:
размер текста: a a a

Продолжение. Начало: День первый, День второй, День третий

Одежды у деда немного, я принесла ему завалявшуюся дома футболку. На спине надпись: «Чемпионат мира по парашютному спорту. Рязань 2006» - и парашютик на груди. Дядя Юра расхаживает по общежитию.
- Дед, ты много прыгал? - спрашивают его.
- До сих пор прыгаю!
Среди жителей общаги он становится хитом. Он здесь старейший. Не сказать, что носитель морали или образец нравственности. Наш дед — от лукавого. Но этим и берет.

Комната рабочего общежития похожа на плацкартный вагон — все пространство вдоль стен и окон заняли двухъярусные кровати. 12 человек на 18 метров площади. Здесь живут строители и шофера. В основном сюда селят предприятия, но есть и одиночки — 300 рублей плюс фэйсконтроль, и у тебя есть койка и крыша над головой.

- Хэ Новый мир! - хохочет строитель, разглядывая штамп прописки в дедовом паспорте.
Этот штамп — последний из многих, проставленных в его паспорте после первого, 25-летней давности. Первый — 1986-й год, поселок Горки Ленинские, Московская область. Второй — 2005-й год, Курская область, Льговский район. Этим вторым он выписан из Горок. Третьим — прописан в Курской области. Дальше штампы сменяют друг друга, выписан-прописан, выписан-прописан — пока не доходит до этого «х», значащего, по версии соседей-строителей: «Х.. тебе, дедушка, новый мир».

Пока соседи по комнате толкуют штампы в паспорте, я перечитываю справку, выданную в приюте Люблино. Справку, с которой его выставили на улицу 30 декабря, когда Москва превратилась в сплошной каток. 30 декабря - потому что у них есть приказ не выписывать никого под Новый год. Им необходимо было освободиться от него до 31-го.

И вот я держу в руках эту справку, выданную ими в Министерство социальной защиты Московской области. Думаете, она чем-то могла помочь? Прорываться с ней на прием в министерство не было смысла. В этой справке нет ни слова о том, чем ему нужно помочь и зачем его вообще пускать в министерство. Ни с первого, ни со второго и ни с третьего раза я не могу понять ее смысла.

- Да это отписка! - не глядя ставит диагноз усатый строитель с верхнего яруса.

Да, но так хочется найти хоть какой-то смысл.

- Ну-ка дайте посмотреть, - протягивает руку парень с другой койки. - Я, - говорит, - на юриста учусь, гражданское право.

Он рассматривает справку. Ее сила, объясняет он, только в том, что она дает право на бесплатный проезд, то есть просит, чтобы ему предоставили это право. Он, видите ли, едет в Министерство социальной защиты Московской области, в Красногорск, и у него нет денег. Я, конечно, видела это и сама. Но никак не могла поверить, что «это» выдает учреждение, заинтересованное в том, чтобы бездомных стало меньше. «Это» - не называется справкой в министерство, там про министерство одно слово, вскользь. «Это» - просьба к милиции и контролерам, чтобы ему дали доехать и не останавливали. К сожалению, она действовала лишь один день — 30 декабря 2010 года. Какие вопросы в госучреждении можно решить 30 декабря? Усатый строитель был прав.

Зато нежданно-негаданно мы нашли неравнодушного соцработника. Все это время он сидел на соседней койке. Хорошая штука общага.

- Дайте-ка посмотреть, - просит студент паспорт и вглядывается в штампы «прописан-выписан», «выписан-прописан». Он выспрашивает нашего деда про каждый адрес, и запутанная история обрастает новыми подробностями и наконец-то складывается. Вот как должны работать соцработники.

Мужики в общаге стоят за то, что квартиры деду не видать. Сто раз перепродана, говорят они. Но студент по имени Азиз так не думает.

- Я практику проходил в Питере, - говорит он. - К нам приходили люди, которые потеряли квартиры, и сделка могла уже пройти, и эту квартиру могли второй раз продать, даже сразу двум людям, и спор уже между ними шел — кто хозяин. А все равно признавали сделку незаконной. Из-за того, что в договоре купли-продажи не прописан корпус дома. Улица, номер есть, а корпуса нет.

Хороший адвокат может придраться к тому, что дед выписан из своей квартиры не в Горках, а в Курской области, говорит Азиз. У Азиза скоро сессия, он возьмет копию паспорта дяди Юры и спросит преподавателя, можно ли зацепиться за печать. Но пока вернее заняться домом престарелых. У дяди Юры инвалидность второй группы, пенсия, паспорт на руках - хорошие шансы.

- Ты знаешь какую-нибудь страну, где соцзащита устроена хорошо?
- Я был в Голландии, там у бомжа комната лучше чем эта! - он поднимает глаза и оглядывает комнату — восемь двухэтажных кроватей, тусклый свет, сухой закон — нормальное рабочее общежитие в Москве начала XXI века. - Нет, правда, она маленькая, пять метров на человека, но им хватает! У них содержание, им люди деньги, одежду приносят. Там у одного бомжа я видел настоящие крокодиловые туфли! Да там даже в тюрьме можно в камеру вызвать проститутку!

Российские строители взрываются хохотом:

- Езжай в Голландию, дед!

Азиз учится на третьем курсе. Когда закончит вуз, не станет ни соцработником и ни юристом. Он пойдет в коммерцию.

- У соцработника зарплата семь тысяч - как ваша пенсия, - кивает он деду. - Мне кажется, туда люди идут работать только из корысти - найти какую-нибудь старушку и переписать на себя квартиру.

Свежая и крамольная мысль.
Может быть, чтобы соцработники не были равнодушны, в соцзащите должны работать волонтеры и студенты — люди с неогрубевшим сердцем? - думаю я по пути домой.
Может быть, они вообще не должны состоять на госслужбе и получать за это зарплату?
Может, не хватает как раз прослойки добровольцев между людьми, которым нужна помощь, и государственными структурами, которые такую помощь оказывают?

В случае с дядей Юрой волонтеров уже двое. Добавился Азиз. Его юридические познания очень кстати. Я звоню в пресс-службу министерства соцзащиты еще раз. Напоминаю про Черного - нашелся. Помогите попасть на прием. Встречу назначают на следующий день.
Надо только понимать, что сам, со своей справкой, он никогда бы не попал на этот прием.
Мы используем служебное положение — звонок в пресс-службу. Мы попадем на эту встречу. Надо только понимать, что в реальной жизни она никогда бы не состоялась.
Где-то в другом витке своей жизни дядя Юра теснится в тамбуре Павелецкого вокзала, пережидая одну холодную февральскую ночь за другой. Это — возможно.
Все из области возможного закончилось. Начинается — невозможное.


Продолжение следует

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
//
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение