--

Дядя Юра. Как помочь человеку с улицы

1 июля 2011

До сих пор я подбирала только кошек. Человека - это в первый раз.

поделиться:
размер текста: a a a

Дяде Юре 72 года. Пять лет назад он стал жертвой жилищных мошенников. Из квартиры в Горках Ленинских его вывезли в Курскую область и держали под присмотром преступники. Вырвавшись от них, он жил на Павелецком вокзале в Москве. Однажды возвращаясь из командировки, я заметила его у турникетов закрытого на ночь станции метро «Домодедовская», довезла до вокзала, а на другой день пристроила в приют в Люблино, откуда он неожиданно пропал. Я думала - больше он никогда не найдется, но через месяц кто-то позвонил и сказал: «Один человек хочет с вами поговорить». Это был дядя Юра - он попал в больницу с воспалением легких и уже готовился к выписке - но ему было некуда. Пришлось придумать куда - конечно, в рабочее общежитие.

День пятый

Соцзащита представляется мне рыцарем в сверкающих доспехах. Мечом разбивает врагов, щитом - прикрывает от невзгод. Нам так повезло, что министерство соцзащиты Московской области допустило нас до себя. Мы идем на прием, хотя этого могло и не быть. Не должно было быть. Но есть.

Какой пропускной пункт в правительстве Московской области! Такой и не снился аэропорту Домодедово. Кордон охраны вдоль турникетов, шеренга окон, где выдают пропуски. Мы получаем их в обмен на паспорта. Выходим на широкую асфальтовую дорогу, такую широкую - как будто архитектор не планировал, что по ней будут ходить те, у кого нет машин. Она стелется далеко вперед и вкатывается под глыбу из стекла и металла – Всемирный банк плакал бы под таким офисом. У дяди Юры захватывает дыхание, он вцепляется в мою руку и выдыхает:

- ТАКОЕ здание - и мы с тобой идем!

Шахматные фигурки, спешащие к чудовищному монолиту, теряются на ней. Теряется и дядя Юра. Он держится за мою руку и приседает от скорости, а я лечу и чувствую себя Варнавой - мне кажется, все проблемы сейчас будут решены.

Какой лифт в правительстве Московской области! Он возносит нас к небу и небожителям, и пока мы летим сквозь пальмы и пространства - мрамор, металл и стекло, прозрачная крыша, панорамная тена - и свет, свет, свет! - пока мы летим сквозь свет к свету - кажется мне, что вот так же мы минуем все препятствия. Нет, это не лифт, не на четвертый этаж несет он нас. Это машина времени - с ее помощью тот, кто не имел прав, возносится к источнику справедливости и милосердия! Оставляя внизу многих и многих - кому не повезло, бездомных Павелецкого вокзала – им никогда нас не догнать.

Качнувшись, лифт останавливается - и перед нами открываются километры коридоров, свивающиеся змеей, сворачивающиеся в квадраты и разворачивающиеся – коридоры коридоров - и попадая в их лабиринт, мы бродим, не находя выхода. Никто не знает, где пресс-служба. Люди в этих кабинетах никогда не знали друг друга - потому что никогда не шли навстречу. Как же они тогда знают других людей, за этой неприступной стеной? И как они могут их защитить?

Эти мысли не шли мне в голову тогда, пока я искала дверь. Они приходят сейчас, когда я вспоминаю и пишу. Разыскивая потерявшуюся дверь, я думала только об одном: опоздаем! Наконец навстречу вынырнул руководитель пресс-службы и остановил нас.

- Мы даже человека из Ленинской соцзащиты пригласили! - ведет он нас в кабинет на четырех человек и подставляет нам стулья.

Мы сели и стали ждать - людей, у которых есть власть изменить судьбу. И вот они пришли. Ольга Константиновна Орлова, начальник отдела. Валентина Ивановна, начальник управления соцзащиты Ленинского района Московской области.

- Мы все хорошо его знаем! - начинает женщина из Ленинской соцзащиты, и я в первый раз удивляюсь.

- Нам все уже ясно, - продолжает она, и я удивляюсь во второй раз. - Его соседи помнят его историю. Вот вы продали квартиру…

- Я не продавал, - монотонно вставляет дядя Юра и ерзает на стуле.

- Да как же вы ее не продавали, если она в вашей собственности была!

- Не продавал.

- Вы же уехали в Курскую область!

- Нет, увезли.

- Ну а в суд не обращались? - вступает начальница отдела.

- Установить подлинность документов не пробовали? – вмешивается человек из пресс-службы.

- Нет, я же в Курской области был, - бормочет дядя Юра.

- То есть вы уехали?

- Нет, увезли.

- Как увезли? Насильно? - спрашивают его со всех сторон.

- Ну взяли два мешка моих вещей и на заднее сиденье кинули. Я видел только, что уже подъехали к Курску, - сутулится он и теряет надежду.

- А ваши соседи говорят!

- Скажите, пожалуйста... - вопросы перекрывают друг друга

- У него склоность к бродяжничеству!

- Вы чего хотите, Юрий Исакович?

- Да черт его знает... - теряется он.

- Вот! - победно восклицает кто-то. - Вот что нужно установить!

И я пугаюсь, что установить нужно то, что помощи он не заслужил.

- Я люблю поближе к земле, - робко начинает он и с каждым словом смелеет. - Люблю охоту. Люблю свободу. Люблю ездить!

- Ха-ха-ха-ха-ха-ха! - хохочут они все вместе. - Это мы уже поняли!

Какое впечатление производят на них его слова? От них будет зависеть результат. Здесь нельзя говорить «люблю свободу».

- Он сказал, что хочет крышу над головой, - вмешиваюсь я. – Может быть, вы можете определить его в дом престарелых как бывшего жителя Московской области? Как бывшего жителя области, пострадавшего от мошенничества.

- Ну это надо еще доказать, - они перестают смеяться и делаются отстраненными.

Минута молчания.

- Вы будете жить? Не будете убегать? - строго спрашивает его начальница Ленинской соцзащиты. - А то мы сейчас будем такую большую работу проводить!

Есть место в Дмитровском центре социальной адаптации. И пока ему выписывают путевку, я начинаю думать, что мы победили. Есть прекрасные люди, которые пошли навстречу дяде Юре, пусть даже он и взобрался сюда с крыши «Русского репортера». Пусть даже никто из тех, кто был с ним на вокзале, не добрался бы сюда в самом странном сне.

Я расслабляюсь и позволяю завестись самой благостной беседе, и самой желательной для министерства. Я почиваю на лаврах - они на облаках.

- Одна из наших функций - выявление таких людей. Одного человека мы спасли, - говорит начальница Ленинской соцзащиты.

Но остается еще один вопрос:

- Как до этого могло дойти? Почему в маленьком поселке, где все друг друга знают, никто не обратил внимания на то, что с одиноким стариком поселился чужой мужчина, что он ходит за его пенсией, а потом выписывает его из квартиры?

- Как соседи и паспортистка говорили, он сам сказал: «Мне родственники посоветовали продать квартиру».

- Не говорил! - опомнился дядя Юра, - я только и видел слово «Курчатов», привели в какую-то квартиру, кота моего бросили: «Вот тебе радость», на ключ закрыли, я только смотрю: высоко - не убежать...

Соцзащита кивает головами - скорее профессионально, чем сочувственно.

И последний вопрос, самый простой.

- Как человек с улицы может к вам попасть?

- Мы же не скрываемся. Работаем с девяти - до бесконечности, - и начальница отдела дала мне телефон, по которому потом я ни разу не смогла дозвониться.

- А чтобы направление получить? Он же сюда не пройдет.

- Там на проходной висят телефоны, они могут позвонить нам - и мы вынесем путевку.

На мои глаза вползают розовые очки. И прямо в них я еду в общагу. Я буду ходить в них почти неделю. Пока не позвоню в Дмитров.

Продолжение следует

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
//
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение