--

Дядя Юра. Как помочь человеку с улицы

11 июля 2011

До сих пор я подбирала только кошек. Человека - это в первый раз.

поделиться:
размер текста: a a a

Дяде Юре 72 года. Пять лет назад он стал жертвой жилищных мошенников. Из квартиры в Горках Ленинских его вывезли в Курскую область и держали под присмотром преступники. Вырвавшись от них, он жил на Павелецком вокзале в Москве. Однажды возвращаясь из командировки, я заметила его у турникетов закрытого на ночь станции метро «Домодедовская», довезла до вокзала, а на другой день пристроила в приют в Люблино, откуда он неожиданно пропал. Я думала - больше он никогда не найдется, но через месяц кто-то позвонил и сказал: «Один человек хочет с вами поговорить». Это был дядя Юра - он попал в больницу с воспалением легких и уже готовился к выписке - но ему было некуда. Пришлось придумать куда - конечно, в рабочее общежитие. А потом - попасть на прием Министерства соцзащиты в шикарном бизнес-центре муниципальном здании правительства Московской области, в которое он должен был попасть сам - по направлению из приюта Люблино, но никогда бы не попал.

День шестой. Стрижка номер один в мире

Пора ему подстричься, думаю я. Седой патлатый Чёрный должен как-то упорядочить волосы на голове – и свою жизнь. Начнем с головы, это проще.

Сосед по общежитию, разведавший ближайшие окрестности, уверяет, что парикмахерская недалеко и стоит 200 рублей. Мы с дядей Юрой выходим из общаги и скользим по тротуару, держась друг за друга. Мы похожи, наверное, на лису Алису и кота Базилио. Вот парикмахерская с невыразительным названием «Локон». Стойка администратора.

- Сколько стоит стрижка для дедушки?

Его оглядывают с ног до головы – от синей болоневой куртки в масляных пятнах, от кепки, снятой с клочковатых седых волос, до мешковатых черных штанов, завязанных на проволоку, до маловатых войлочных ботинок с молнией вместо шнурков.

- Модельная – четыреста, - выдает она, переоценив его возможности.

Дядя Юра порывается уйти.

- Ну что? – спрашивает чернявый парикмахер, затягивая черный клеенчатый фартук.

- У них нет денег, – цедит администратор.

- Как это нет – есть! – оскорбляюсь я и бросаю пятисотку на стол.

Дядя Юра идет стричься. Садится в кресло.

- Как будем стричься? – радостно спрашивает его парикмахер.

- Мне полубокс!

Ого, изумляюсь я. Знает еще и полубокс – ну дед! Я вешаю его старую курточку рядом с норковыми шубами клиенток, смотрю на получившийся ряд – вот так происходит СОЦИАЛИЗАЦИЯ. Сажусь подальше – пусть чувствует себя самостоятельным. Мне кажется, я уже могу преподать урок. В своих фантазиях я переношусь за какой-то пюпитр и назидаю: ЧТОБЫ СОЦИАЛИЗИРОВАТЬ ЧЕЛОВЕКА, ЕГО НАДО ПОМЕЩАТЬ СРЕДИ ОБЫЧНЫХ ЛЮДЕЙ, А НЕ СРЕДИ ПОДОБНЫХ!

- Внучка? – доверительно осведомляется парикмахер.

- Соцработник, - не моргнув глазом, выдает Чёрный.

«Ну дед!» – поражаюсь я из-за своего пюпитра. Может, он и сам поверил в это? А что, такие соцработники бывают? Я бы работала? Не знаю, но если бы у соцработника были 400 рублей на стрижку клиенту, страна была бы спасена.

- Был Чёрный - стал белый, - рассматривает себя в зеркало дядя Юра. - У меня фамилия Чёрный.

- А я сам черный! – заглядывает в зеркало чернявый парикмахер, похожий на старого итальянца.

Они о чем-то шутят между собой, довольные друг другом. Мастер ровняет челку, зачесывает волосы назад. Нашего деда теперь не узнать. На глазах превращается в красавца. Отъелся за неделю, осмелел. В общаге хвалят: он шустрый, всем тут показывает, где свободные места. Люди меняются – дед остается.

- Дядя Юра, - льщу я ему, - теперь хоть в ЗАГС!

- А что, - бравирует он, - давай поженимся!

- Ну как я? – спрашивает спортивного парня в коридоре общежития.

- Да вообще! – хвалит тот.

В комнате его встречает всеобщий восторг. Красавец! - хвалят его. Он вошел на равных в эту разномастную семью.

Но это еще не все. Остается много работы. Удастся ли деду вернуть квартиру? Сможет ли он нести ответственность за себя? Достойная старость – возможна ли она в доме престарелых? На эти вопросы у меня пока нет ответов. Но мне уже не хочется, чтобы он попадал в этот дом.

Мне кажется, точно я знаю одно: как вернуть человека к людям, то есть социализировать его. Не так, как принято. Надо, чтобы у соцработника были деньги – на продукты, общагу и парикмахерскую. Надо, чтобы у него было время заниматься человеком и не было собственных проблем: чтобы он не думал, как растянуть зарплату до конца месяца и куда деть ребенка после школы. Нереальная для современного соцработника ситуация. Но даже это не имеет никакого значения, если его подопечный не хочет перемен.

Я не знаю, как это бывает, но попробую. Из невозможного – на мягких воздушных шарах – я спускаюсь на землю.

Продолжение следует.

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
//
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение