Фото: Валерий Шарифулин/ТАСС

7 вопросов Александру Маркову, ученому

О вере как вирусе мозга

О вере как вирусе мозга

Александр Марков, заведующий кафедрой биологической эволюции биологического факультета МГУ и ведущий научный сотрудник Палеонтологического института РАН, — выдающийся популяризатор эволюционной биологии и «профессиональный атеист». А как в специальном номере про веру без настоящего атеиста? Рациональный и последовательный атеизм — сейчас еще больший подвиг, чем в ХIX веке, нынче почти не осталось и светской веры в неизбежный социальный прогресс. Как строить осмысленную духовную жизнь без веры?

Алена Лесняк поделиться:
16 апреля 2015
размер текста: aaa

1. Вы всегда были атеистом?

В детстве в своей советской и полностью отрицающей бога семье я был, наверное, самым верующим. Бабушка моя, убежденная в том, что мир не имеет никакого божественного создателя, читала мне вслух Библию — она считала, что это необходимо для культурного развития, чтобы я понимал сюжеты некоторых картин, фильмов и литературных произведений, в основе которых лежат библейские истории. И я это очень любил, потом и сам перечитывал Библию от корки до корки вместе с мифами Древней Греции, шумерскими, иранскими мифами, скандинавской Старшей Эддой.

2. Вы верили в эти сюжеты?

Конечно же, я был мальчиком с развитой критикой и понимал, что Тор и Один не настоящие, что большой единый бог, который все сотворил, — он тоже скорее всего лишь образ. Но я допускал существование некоторой сверхъестественной силы. Меня удивляло то, что во всех этих легендах, придуманных в разные времена и разными народами, жившими очень далеко друг от друга, повторялись некоторые моменты — например, история с потопом.

3. То есть вы были агностиком?

Да, в детстве и молодости, да и даже уже в зрелости я был агностиком. То есть я не был уверен в том, что никакого бога нет, но и не был абсолютно убежден в обратном. Вера все время подогревалась — мне казалась очень тяжелой мысль, что я исчезну, когда умру, не хотелось это осознавать. И поэтому проще было верить в существование еще чего-то, кроме материального мира, потому что в другом мире ты мог бы продолжиться. Но в какой-то момент я понял, что мой отказ осознавать свою конечность — это маневр моей психики. Потом я начал заниматься изучением человеческой психики, эволюцией психики, читал о том, как устроена наша память, мышление. И с удивлением узнал, что те вещи, которыеширокая публика считает непознаваемыми и загадочными, уже во многом расшифрованы наукой, и объяснения к ним есть вполне материалистические. 

4. А как вы относитесь к близким, коллегам, друзьям, которые все-таки верят, — вы считаете их глупыми?

Нет, я принимаю их веру как научный факт, как нечто, имеющее право на существование. У меня есть немало коллег в том же Палеонтологическом институте, которые являются прекрасными и компетентными учеными, дарвинистами, материалистами, но  при этом верят в бога, носят крестик, регулярно ходят в церковь, молятся и постятся. Когда я спрашиваю у такого коллеги мнение о механизмах и правилах эволюции ранних млекопитающих, он не пытается мне в ответ объяснить, что во все вмешался бог. Нет! Он четко и ясно связывает все с естественными причинами.

5. Но все-таки вы считаете, что у них остаются белые пятна в познании?

Мне кажется, что специалисту по естественным наукам, чтобы верить в бога, нужно все-таки иметь некоторое количество таких пятен, да. Ну, по крайней мере в сфере нейропсихологии и нейробиологии. Такое мое скромное мнение. Поэтому среди нейропсихологов, эволюционных психологов крайне мало верующих. А в палеонтологии, в зоологии, в ботанике веры может быть сколько угодно. Да, я считаю, что эти люди искренне заблуждаются. А религия — это такой комплекс мемов, идей, которые очень хорошо адаптированы, чтобы крепко сидеть в мозгу человека и оттуда ни за что не вылезать. Это такой очень активно распространяющийся… ну, если воспользоваться метафорой известного британского эволюционного биолога, — вирус мозга.

6. Который внедряется в мозг за счет страха смерти?

Вера в бога или богов всегда снимает тревогу. В кризисные моменты люди чаще обращаются к богу, потому что у них теряется контроль над ситуацией, они не могут сами предсказать будущее и пытаются верить в чудо, надежду на которое им дает религия. Религия — это хорошее успокоительное средство. Не зря ее еще называют опиумом для народа.

7. Когда вы думаете о смерти, вам страшно?

Да нет, что-то не очень. Думаю, смерть ничем не отличается от глубокого сна — вы просто не осознаете себя, а это все равно что вас нет. Пусть не останется никакой души, зато можно оставить после себя кое-что другое. Я вот пишу книги, и люди их читают, какой-то след после меня уже останется. А вечно тут зачем  бултыхаться? Возможности мозгов ограничены, памяти на все не хватит. Не рассчитана наша нервная система на вечное существование.

Признание просветителя

  • 1998. Почетная премия Ханса Раусинга за лучшие книги по палеонтологии
  • 1998. Медаль Российской академии наук за достижения в области биологии
  • 2011. Главная в России премия в области научно-популярной литературы «Просветитель» — за двухтомник «Эволюция человека»
  • 2015. Премия Министерства образования и науки РФ в номинации «Популяризатор года»
×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение