--

Парк вражды

Как городской конфликт становится морально-политическим

Целый месяц люди защищают знаменитый парк Дружбы в Москве, заложенный в 1956 году к Фестивалю молодежи и студентов. Здесь будут строить спортивную школу и стадион с искусственным покрытием и подогревом. Но местные жители не хотят ни подогрева, ни искусственного покрытия, они хотят природный газон и бесплатное поле, для всех, и вообще сохранить свою среду обитания. Но в последнее время любой, даже локальный конфликт разворачивается до самых предельных моральных и политических вопросов. Мы и государство разучились нормально разговаривать?

Ольга Тимофеева поделиться:
23 сентября 2015
размер текста: aaa

Лобное место

Молодая женщина с жалобными карими глазами наводит на поле вырезку из журнала размером с календарик: там фотография английского парка с белыми ступеньками и фонтаном. «Свадьбы. Парки» — набрано сверху белым шрифтом.

— Поймите, они теперь этого так не оставят. Сейчас время такое: надо, чтобы у нас был свой проект! Надо предложить им другой способ потратить деньги, — она мучительно проводит круг по своей груди. — Я могу взяться. Посадить надо здесь газоны, а здесь — фонтанчики…

За картинкой, наведенной на поле, как прицел, остается настоящее: бульдозер, автобус охраны и сетка, облегающая широкое, углубленное поле и отнявшая его у людей.

— Да не нужно нам английских газонов! — сердится на нее женщина постарше с рюкзаком за спиной. — Английский газон надо стричь и поливать на протяжении двухсот лет! А это — наш, московский, натуральный! Он лучше, чем английский, он не затратный!

Но газона на поле уже нет, слой травы снял бульдозер, и под ним обнажилась желтая земля.

— А они говорят, что здесь соба-ки! — мучительно выдавливает молодая женщина.

— А что — собаки?!

— А они говорят, что нельзя здесь собак…

Обе женщины живут недалеко от парка Дружбы и вместе с другими соседями охраняют его от застройщиков.

— Мы здесь живем с семидесятого года и приехали сюда с Метростроевской, которая теперь опять стала Пречистенкой. «Все дорогие места, они же лобные!» Это кто говорил? — вдруг спрашивает меня женщина с рюкзаком, из которого торчит ручка ракетки.

— Не знаю.

[inc pk='270142' service='media']

— Герцен! Понимаете! Дорогие места — они же лобные! И поэтому их надо сохранять! А этот парк заложила в 1956-м году Фурцева — она кто?

— Министр культуры.

— Молодец!

Но узнав, что молодец — журналист, все расходятся.

— Вот это вы зря, — насмешливо говорит мужчина, кажется, развлекавший здесь свое любопытство. — Надо было молча записывать, больше бы услышали!

Женщина с ракеткой советует мне поговорить «со старшими». Но старшие, немолодые женщины с поводками для собак, смотрят враждебно. Отходят в сторону, шушукаются, изучают удостоверение: «Пресс-карта!» — и возвращаются, не растеряв подозрительности. Им кажется, что пора искать провокаторов.

— А у вас были общественные слушания?

— Вы что, с луны свалились!

Мотают головами, прячут в сумки листовки и списки.

— Вы не обижайтесь! Вчера приезжал ТВЦ, я им все рассказала, сколько здесь спортивных объектов, пять футбольных полей вокруг! И все вырезали, только хвост мой в кадр попал!

— Почитайте нашу группу в фейсбуке! Если вы на фейсбуке видели, значит, вам нечего задавать вопросы!

— Вы можете написать: отчасти, в том, что здесь произошло, виновата пресса!

— Надя, бесполезно!

— Вон-вон-вон, выходит! А вы не хотите у товарищей в черном взять интервью?

— Вон пошел в черном, видите! Вот подойдите, спросите у него!

Кобры

От ограждения, завешенного оптимистичными плакатами вроде «Стройка на время — польза навсегда!», отделилась худая фигура в форме и направилась в сторону деревьев. С ног до головы в черном, с буквами «КОБР» на спине, человек оглянулся — в руках он держал половинку серого хлеба и два одноразовых контейнера с едой.

— Расскажите, что тут происходит.

— Для детей, для молодежи спортивная площадка будет обустраиваться, — на ходу торопливо начал он, — а они хотят собак выгуливать, вот и все. Им типа собаки дороже детей.

— А вы представляете кого, застройщика?

— Ну-у… да. Охранное предприятие у нас. Вот.

— Московское?

Он чуть-чуть замялся.

— Ну… вообще московское, да.

— А вы… москвич?

— Я? Конечно! — приврал он. — Видите, без акцента говорю! Слышно вам, да?

— А что такое «КОБР»?

— Не знаю. Каннибалы какие-нибудь, наверное, да?

— Вы правда на людей нападали 8-го сентября?

— Кто? Конечно, нет! Нам вообще сказали: хоть пальцем кого тронете — не дай бог! Кранты вам всем! Даже руками никого не касались. Представляешь, руками даже никого.

— Так что же за инцидент был?

— Они там пьяные какие-то были, они прям падали и на экскаватор прыгали. Вот и все! И что мы с ними поделаем, если они больные!

— А что люди тут вам говорят? Что вы в свой адрес слышали?

— Да пофиг. Все равно. Я даже не слушаю!

— Это обидно?

— Мне вообще все равно! Для меня это всего лишь бизнес, ничего личного. Им платят деньги за то, чтобы они провоцировали.

Прошу у него телефон, он теряется, путается во всех цифрах, смущается.

— Мне кажется, что людям не из-за чего друг с другом враждовать.

— Да если бы это было против детей, я бы сам не пошел. Я считаю, они неправы. С регионов люди наоборот хотят, чтобы у них были стадионы! Они специально ждут, когда им построят! Но им никто не строит, строят только торговые центры. А здесь — стро-о-ят! — и через слово «строят» он выдыхает все свое удивление, непонимание и обиду на москвичей. — Бесплатно! И они недовольны этим… Потому что все они — владельцы собак, и собаки им дороже детей.

Уже темнеет, и парень уходит куда-то со своим ужином в руках. Я иду обратно по темному парку Дружбы и вспоминаю командировку пять лет назад. Поселок городского типа Нижний Одес под Ухтой, маленький и невзрачный, серый осенний день, гараж, водителей, которые возят нефтяников на вахту, и «сталкеров» — камазистов, преодолевающих ралли по бездорожью Ухта — Нарьян-Мар. Репортаж назывался «Коми-трофи», мы тогда предположили, что он — о худшей дороге в России, между прочим, единственной, по которой продукты попадают в Нарьян-Мар наземным путем. Мужики в гараже посетовали между делом, что на весь Нижний Одес была одна детская секция карате, где занимались их сыновья — и даже побеждали на республиканских соревнованиях, да вот беда — большая корпорация закрыла спортзал: стало коммерчески невыгодно.

В темной воде пруда отражаются фонари, отсюда не видно ни защитников парка, ни охранников стройки — и здесь мне подумалось, что можно понять и тех и других: чего хотят, чего не понимают и против чего восстают. И они тоже могли бы понять друг друга. В другой момент.

Наверное, мужики из Нижнего Одеса удивились бы, что кто-то не хочет стадион. Но если бы они знали обстоятельства — что вокруг уже есть пять стадионов и больше ни одного парка — наверное, они смотрели бы иначе. Но ведь здесь, в парке Дружбы, не время и не место для обстоятельств. Сюда, в парк Дружбы, люди пришли не говорить, а стоять: все против всех.

Люди в черном

Андрей Наумов программист. На этом поле он любил гулять с женой — им нравилось расстелить покрывало и дать ребенку поиграть на траве. Но 8-го сентября на этом поле Андрей получил по голове и попал в больницу с сотрясением мозга.

— В тот день в пять утра я получил сообщение: «Приехали чоповцы, все на поле» — буквально минут через 10 я прибежал сюда. Они были все в черном, кто в кепках, кто в шапках — похожи на бандитов! Наших было человек семь. Чоповцы пытались нападать. Мы хотели подойти к забору, чтобы сфотографировать эти документы и плакаты, а они оттесняли так, что люди падали. Была потасовка. Я подошел сфотографировать трактор, и меня ударили в грудь и по голове.

В больнице Андрею сказали неделю лежать в постели, но ему не лежится — он ходит в парк.

— Вчера тут два человека дежурило, а так стараемся, чтобы человека четыре-пять было. Потому что чем больше людей, тем больше защищенность — хотя бы чтобы эти бандиты не напали на нас.

— А что про них известно?

— Я про них ничего не знаю, подозреваю, что их наняло ООО «Магнум» — конечный подрядчик. Их менеджеры очень нагло себя вели и сами пытались вытеснить нас с поля. Но прежние охранники лояльно к нам относились, мы даже шутили друг с другом. И тогда их заменили на этот ЧОП. Когда они нас избивали, они говорили: «Мы вообще вас, москвичи, ненавидим! Бойтесь нас!» — и мы из этого сделали вывод, что они из регионов собрали таких беспредельщиков, чтобы им не жалко было нас, а наоборот, которые против нас настроены и обижены на москвичей.

Андрей спешит домой, к жене и ребенку. С ним успевают поздороваться двое новых друзей и соратников, Андрей Новичков и Дмитрий Матвеенко. Все они познакомились здесь, когда парку Дружбы стала грозить стройка.

Андрей Новичков работает в «Архнадзоре», по своей работе он каждый день сталкивается с незаконным строительством, знает дорогу и в Департамент культурного наследия, и в прокуратуру — и спокойно улыбается: уж свой-то родной парк сможет спасти.

— На территории объекта культурного наследия запрещено строительство, в том числе и плоскостное, — говорит Андрей.

Дмитрий Матвеенко — инженер, а не юрист. Здесь он гулял с ребенком, занимался йогой и волейболом, и ему просто очень жалко парк.

— Это уникальный парк, он заложен по правилам английского паркового искусства. Несмотря на обещания, что ни одного дерева не будет срублено, вон там, — он показывает рукой за деревья, — еще до 18 августа 20 деревьев срубили! Но помимо юридических нарушений — есть еще логика. Здесь проходил День города, здесь был праздник красок Холи, здесь занимались авиамоделисты, потому что здесь восходящие потоки, здесь играли в бейсбол посольства Южной Кореи и Кубы. Здесь занимались йогой, здесь играли в волейбол, регби и в тот же самый футбол, собачники проводили чемпионат России — теперь здесь будет только футбольное поле и площадка для воркаута! При этом у нас в радиусе пяти километров пять больших футбольных полей с искусственным газоном! Ради интереса проезжал на велосипеде в субботу все эти поля — на одном только играли ребята, и на другом — два папы с детьми. Вопрос: зачем тогда здесь еще одно футбольное поле?

Но это не единственный объект, который здесь хотят строить. 31 июля были слушания: тут в парке есть цирк, и рядом с ним хотят построить «цирк и культурно-развлекательный центр». Они что, хотят построить цирк в квадрате?! Я думаю, в конце концов это окажется торговый центр. И еще тут будут осушать пруд, потом чистить —  заявка на тендер вышла около 500 миллионов рублей.

— Да ваш парк стал большой мишенью.

— В прошлом году он стал объектом культурного наследия, но почему-то на следующий год его сразу решили уничтожить!

Очень просто столкнуть лбами людей, которые суеверно не доверяют друг другу. Так же  просто — развеять сомнения, если показать нас друг другу не панцирем, а нутром. Которое, знают врачи, у всех одинаково. Очень плохо, когда сталкивают намеренно — те, кто за счет темного недоверия людей другу другу рассчитывает получить свои выгоды.

Но если выгоды будут получены, и построят спортивную школу, и футбольное поле с покрытием и подогревом, и цирк в квадрате с торговым центром, и осушат пруды — ведь исчезнет то, ради чего застройщики стремятся сюда попасть — сам парк Дружбы. Хотя может быть, парк-то они и не хотят?

Гусарские замашки

Под фонарями между прудом и полем стало больше людей. Среди них выделяется мужчина: с серебряным ежиком волос, узкие очки без оправы на макушке, плащ нараспашку — в нем угадывается что-то решительное или резкое. Спрашиваю, вы не депутат?

— Сказать вам, на кого я похож? Я похож на мусора, я похож на военного, я похож на охранника-инкассатора… На депутата даже похож? Я — да, баллотировался. Потом смотрю, все свелось: «три лимона — и вы депутат!» Я говорю: а кто даст? Но на самом деле, все, что я перечислил, я и есть!

Его зовут Юрий, он потомственный военный, и тоже пришел сюда охранять парк.

— Когда началась перестройка, и люди достойные спрашивали: «А что нам делать?» — и им Миша Горбачев отвечал: «Начните с себя». А я сел, репу почесал и думаю: «А че мне с себя начинать? Я и так, как говорится, хороший, милый и симпатичный парень, отличник боевой и политической подготовки…» Все, кто ближе меня чуть-чуть знают, знают, что ставь к стенке, расстреляй — вроде как еще постараюсь постоять. После того…

Юрий — из тех, кто сформировался в Советском Союзе и всю жизнь после того прожил растерянным: он, как однажды выпущенная ракета, не меняет ориентиров.

— Но оказалось, никому это было не нужно. Бессмысленно… Готовились мы защищать родину, и защищали… Стройка, одним словом, стройка! — вскрикивает он. — Построят, украдут деньги, забудут! Что такое жители! Или кто они — для высокого ранга чиновников!

Он замолчал, пробрасывая внутри периоды мыслей, и выбросил военно-исторический:

— Суворов прошел через Альпы 150 лет назад, и в результате его похода появилось государство Италия!

— Да при чем тут Суворов! — вмешалась заслушавшаяся его женщина в жилеточке. — Знаете, было такое большое поле, Бородино? Его застроили коттеджами!

— Ну так что вы-то от меня хотите? — раздражается военный.

— Вы тут стоите, митингуете. Я говорю, что тут уместнее не Суворов, а Кутузов!

— А вы кто?

— Я прохожу мимо, с собакой гуляю.

— Проходите, гуляйте!

— А вы кто? — женщину охватывает сомнение.

— Я тоже, стою, дышу.

— А вы, может быть, «КОБР», что вы мне указываете?!

— Вы не заводитесь, — просит их женщина с листовками.

— А что он мне указывает! У него ментовские замашки какие-то!

— Гусарские, — самодовольно поправляет он. — У вас ко мне нет вопросов? Тогда отойдите, пожалуйста, вы мне мешаете беседовать на высокие темы!

Женщина уже уверена, что он «из тех»: она чувствует в нем нечто чужое, но не может интерпретировать. Он дразнит ее, издавая глупый детский звук: «И-и-и-и!» Они расходятся, она — сжавшись от обиды, он — расправив плечи, от обиды же.

— Что случилось-то? — выясняет женщина с листовками.

— Она сказала, что у меня на спине «КОБР» написано!

— Понятно: нас легко обидеть.

Женщины тратят некоторое время на то, чтобы их замирить. Через десять минут потомственный военный и женщина с собакой спокойно беседуют.

— Парк Дружбы, само название, предполагает, что дружба нам помогает творить чудеса! — сообщает по этому поводу военный. — Поэтому очень надеюсь, что на этом месте всегда будет царить единство, дружба, согласие. Недопонимание! Выражаясь юридическим языком, произошел казус.

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение